5.

- Итак, госпожа Ким, - Чонгук вошёл в палату, просматривая карту пациента на ходу. – Я знаю, что мы уже с вами это обсуждали, но нужно обговорить ещё раз все риски. - А это кто? – спросила женщина, указывая на людей позади доктора. Ординатор повернулся в ту сторону, будто забыл, что за ним кто-то следует. - А да, - улыбнулся он. – Интерны, они будут помогать мне сегодня на вашей операции, если вы, конечно, согласитесь на неё пойти, - Чонгук повесил карту на изножье койки. – Я принёс вам согласие на хирургическое вмешательство, но прежде чем вы его подпишите, должен выразить свои опасения по этому поводу. Судя по последним результатам МРТ, опухоль на стволе мозга разрастается, и она уже стала больше на 1 миллиметр после вашего последнего визита сюда. Шанс успешной операции есть, но он уменьшился, так как зона поражения ушла вглубь. Большой риск осложнений как во время, так и после, поэтому вы должны всё тщательно обдумать. - Я это знаю, - с душевной тяжестью сказала женщина. – Мне не надо было так затягивать, вы мне уже несколько лет говорили, чтобы я сделала эту операцию, но это же так страшно… А теперь выхода другого нет. Либо вы удалите мне эту опухоль, либо я проживу с ней ещё пару месяцев… - К сожалению, - вздохнул Чонгук, присаживаясь на край её кровати. – Возможно и тех пару месяцев у вас не будет, судя по тем нервам, на которые давит ваша опухоль. - Вы уверены в том, что именно будете делать? – с надеждой спросила она. - Я буду уверен в своих действиях, но в последствиях и осложнениях – нет, - честно ответил ординатор. – К сожалению, слишком поздно, чтобы давать 100% положительный исход. Поэтому настоятельно рекомендую вам подумать об этом ещё раз. - А что бы вы сделали на моём месте? – она задумалась. - Я бы согласился на операцию, потому что знаю, что за собой влечёт отказ, - Чонгук не терял самообладания, он честно отвечал на все вопросы, честно рассказал о рисках, честно выражал своё мнение. – У вас есть время подумать до двух часов дня, чтобы мы могли если что отменить операцию в расписании, - он поднялся с койки и направился к выходу, обратившись к Хаюн. – Прикрепляю её к тебе.       Чонгук вышел из палаты со вторым интерном, оставив Хаюн и пациентку вдвоём. Девушка не знала, что ей делать, что говорить, поэтому решила проверить её карту, где увидела результаты проведённого МРТ, предыдущие её обращения в больницу и заключения Чонгука. Год за годом. Записей было очень много. В этот раз она поступила из-за того, что её ноги начали неметь, стало тяжело ходить, а всё из-за того, что уже было несколько отказов в проведении операции. Снова эта пренебрежительность к собственному здоровью – думала Хаюн и со вздохом поместила карту обратно. - Если я вам понадоблюсь, то нажмите вот эту кнопку, - девушка подняла прикроватный пульт и показала на вызов. Она уже собиралась выйти, как женщина её остановила. - Вы не посидите со мной немного, пожалуйста? – попросила она. - Мне надо… - Хаюн посмотрела на неё, пытаясь придумать какую-нибудь отмазку, но не смогла. – Да, конечно.       Девушка присела на кресло сбоку от койки пациентки, которая расплылась в благодарной улыбке. - Мне попросить медсестру, чтобы связались с вашими родственниками? – поинтересовалась она, откидываясь на спинку кресла. – Может, они успеют до начала операции приехать к вам. - А некому звонить, - как-то с грустью произнесла женщина, нервно сжимая одеяло, которое укрывало её ноги. – Мужа я похоронила несколько месяцев назад, дочь не хочет со мной общаться, так как ей промыл мозги её парень, сказал ей, что я слишком сильно её опекала, но это неправда. Братьев и сестёр у меня нет, а родители уже давно покоятся миром, - она вздохнула, и Хаюн заметила, как она еле сдерживала слёзы. – Поэтому вы единственная, с кем я могу поговорить или провести время. - Хорошо, - согласилась девушка, начиная чувствовать к этой женщине жалость. - А вы так сильно похожи на мою дочь, - наконец-то улыбнулась та, но улыбка эта была горькой.       Женщина не ждала никаких ответов от Хаюн, она просто говорила, говорила и говорила, и девушка подумала, насколько же ей было одиноко, что она выговаривалась человеку, которого видела впервые в своей жизни. Оказалось, что госпожа Ким сама раньше училась в медицинском университете, но ей пришлось всё бросить, так как забеременела, из-за этого поспешно вышла замуж и села дома ухаживать за дочерью. Ей нравилось вышивать, расписывать глиняную посуду, ходить в горы и выращивать овощи. А ещё она была большой любительницей трот-музыки и в тайне засматривалась на современные группы с миленькими мальчиками, которых ей всегда хотелось накормить. Хаюн узнала её любимую песню – Yearning Song в исполнении Тэ Джина, которую девушка никогда раньше не слышала, но ей она понравилась. Госпожа Ким улыбалась своим воспоминаниям и с такой радостью обо всё рассказывала. Она даже показала Хаюн несколько фоток с её последнего подъема в горы, всё было в плохом качестве, но получилось как-то атмосферно даже. Затем женщина попросила листочек и ручку, что ей любезно предоставили, и что-то записала на нём. - Это рецепт кимчи, - улыбнулась она. – Мой собственный. Мне его некому передать, поэтому пусть будет у вас. Лучшего вкуса вы ни у кого не найдёте, там есть секретный ингредиент, - Хаюн с улыбкой взяла эту бумажку и, решив, что взглянет потом, положила в карман медицинской формы. – А у вас есть мечта? - Да, - она отвечала ей охотнее, чем в самом начале. – Я хочу стать лучшим нейрохирургом в городе. - Вау, - протянула пациентка, широко улыбаясь. – Уверена, что вы превзойдёте своего учителя. - А у вас? – поинтересовалась Чхве. – О чём вы мечтаете? - Если из сбыточных мечт, то мне хочется открыть свой маленький магазинчик, где я смогу продавать посуду собственного изготовления и росписи. - Я обязательно к вам зайду и приведу туда друзей, - улыбнулась Хаюн и впервые за этот разговор взглянула на время. – Госпожа Ким, вам нужно принять решение. - Знаю, - спокойно ответила та. – Вы же тоже мне посоветуете сделать эту операцию? Скажите честно, какой шанс у меня на хороший исход? - Здесь надо взвесить все показатели, - серьёзно задумалась Хаюн. – Судя по вашим анализам, показаниям МРТ и хирургу, который будет проводить вам операцию, шанс успеха составляет процентов 70. - Хорошо, - кивнула она. – Это же не ноль и даже не 50, так? Давайте я подпишу согласие.       Хаюн протянула бумагу пациентке, убедилась, что она поставила подпись в нужном месте и, извинившись, вышла из палаты, так как эту информацию необходимо было передать Чонгуку. Он был в своём кабинете, поэтому новость она принесла туда. Ординатор просто кивнул, попросил всё отдать медсёстрам и начать подготавливать госпожу Ким к операции. Хаюн передала согласие и карту пациента на пост, поймала Ан Юсон – интерн нейрохирурга, второй ассистент, в коридоре и попросила собрать все необходимые анализы, а сама девушка, довольная и воодушевлённая разговором с госпожой Ким, решила сделать пятиминутный перерыв на кофе, она этого заслуживала. Устроившись на скамейке у автомата с горячими напитками, Хаюн невольно стала свидетельницей, как Сонён что-то тараторила Намджуну, пока тот просто шёл прямо, будто не замечая её. Девушка улыбнулась, поняв, что её сокурсница, видимо, никогда не изменится даже в стенах больницы, и не заметила, как к ней кто-то подсел. - Чхве Хаюн, - в своей обычной манере радостно позвал её Тэхён. – Выкроила время на кофе? Это уже хорошо. - Здравствуйте, - улыбнулась она, допивая напиток. - Как дела у моего лучшего интерна? – поинтересовался тот, заглядывая ей в глаза. - Прекрасно, - искренне ответила она, ведь всё так и было. – Через час буду ассистировать на удалении опухоли на стволе мозга. - Ого, - радостно удивился ординатор. – Ты большая молодец, Хаюн. Но я бы так сильно не радовался и не расслаблялся, потому что следующую смену ты снова со мной, а то пропала в неврологии, что даже медсёстры начали по тебе скучать. - Да, я помню, - улыбнулась Хаюн, она сама была бы не прочь увидеться с ними. Да и вообще почти все медсёстры в этой больницы были приятными в общении. - Что ж, - Тэхён поднялся со скамьи, положив руку на плечо девушки. – Удачи тебе на операции, а меня ждут дела и лекции о риске для сердца из-за переедания.       Хаюн посмеялась последним словам своего ординатора и проводила его взглядом до лифта, после чего и сама поспешила на свой этаж, чтобы не огрести от Чонгука. Она была в хорошем настроении, полна сил и решимости, поэтому, пока поднималась в отделение, напевала какую-то песню, которая прицепилась к ней с самого утра. Девушка решила самостоятельно обойти пациентов, чтобы хоть как-то скоротать время до операции.       В половину третьего госпожу Ким перевезли в хирургический блок, а вся команда уже проводила обработку рук. Хаюн продолжала напевать мотив той песни, тщательно мыла пальцы, в то время как Чонгук был полностью сосредоточен и прогонял в голове ход операции. Он будто не замечал ничего вокруг, не слышал голос интерна, не видел, как его одевали медсёстры, и даже не обратил внимание на пациентку, голова которой была жестко зафиксирована зажимом. - Начинаем, - Чонгук тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Хаюн было непривычно, потому что он не попросил рассказать о ходе операции, а сразу же приступил к делу. – Скальпель.       Он аккуратно сделал небольшой разрез в задней черепной ямке, а Хаюн сразу же подхватила и закрепила края пинцетами, чтобы расширить операционную зону, и перед ними открылся кусок кости. Чонгук скомандовал дать ему бор и включить музыку, так как тишина его почему-то отвлекала. Он был сосредоточен как никогда ранее, хоть и не раз проводил данную операцию, но всё равно пытался следить за своим дыханием. Хаюн иногда кратко кидала взгляд на его лицо, которое было полностью расслабленным, что сильно отличалось от его внутреннего состояния. Чонгук аккуратно и очень медленно вырезал небольшой квадратик из кости, чтобы получить доступ к стволу. Все силы у него ушли в руки, чтобы не надавить слишком сильно, но при этом не слишком слабо, иначе фриза соскочит и появится риск попадания осколка в мозг. Хоть из колонок и играла тихо музыка, он всё равно был полностью погружен в свои мысли, где хранились будто сфотографированные страницы учебника и отрывки собственных операций. И вот спустя какое-то время Хаюн с помощью пинцета аккуратно сняла идеально выпиленный квадрат, невольно засмотревшись на его ровные и одинаковые края. В этот же момент медсестра опускает Чонгуку на глаза микроскоп, а мозг пациентки начал «сдуваться», пока Ан Юсон подключал небольшие электроды для мониторинга. Никаких вопросов, лишь полная сосредоточенность, девушка старалась запомнить и уловить каждое движение хирурга, чтобы в последствии когда-нибудь повторить самой. Она как завороженная смотрела на его длинные пальцы, когда ему в руку снова вложили скальпель, потом когда он делал разрез твёрдой мозговой оболочки. Видела, насколько же умело он контролировал своё тело, свой разум и будто даже сердцебиение. - Хаюн, - позвал он. Засмотрелась… а ей необходимо было отодвинуть края разреза и зафиксировать его к мышцам. Она лишь ойкнула и поспешила исправить свою ошибку, мысленно ругая себя за то, что посмела отвлечься. Чонгук взял шпатель, аккуратно пробрался к мозжечку и слегка отодвинул его вправо, чтобы открыть себе доступ к стволу. – Тебе придётся до самого конца его держать, - начал он, передавая обязанность Хаюн. – Не дави, просто придерживай его, пока я не скажу, он самостоятельно ляжет, но на всякий случай лучше перестраховаться.       Хаюн кивнула и взяла шпатель в свою ладонь, пока Чонгук брал новый инструмент. Ей, наверное, показалось, что он прошептал: «погнали» и начал аккуратно отделять опухоль. Полностью удалить её не получится, так как есть большой риск задеть важные зоны. Хирург внимательно следил за монитором, периодически бросая взгляды то туда, то обратно к опухоли. Процесс был долгим и сложным, но он прекрасно справлялся, шаг за шагом отделяя её от ствола. Хаюн держала шпатель под очень неудобным углом, поэтому её рука начинала ныть, но она понимала, что переложить в другую ладонь было нельзя, а уж тем более нельзя было отпускать. Девушка, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, мыслями переключилась на баллады на фоне, а глазами то на руки Чонгука, то на его профиль. Под голубой медицинской маской хорошо очерчивался длинный и ровный нос, на котором Хаюн когда-то заметила маленькую родинку. Он дышал ровно, глаза были расслаблены, совершенно не так, как на предыдущей совместной операции. Видимо, когда нужна особенная сосредоточенность, он хорошо контролировал даже своё лицо. Этому Хаюн только учиться и учиться, потому что она уже заметила, как в отражении зеркала появилась небольшая морщинка меж её бровей.       Тем временем Ким Тэхён наблюдал за ходом операции через стекло смотровой комнаты. Он сильно удивился, когда понял, что находился там один, а ведь не каждый день увидишь такую работу, с которой Чонгук справлялся на ура. Ни один монитор даже и писка не издал, значит, тот действовал аккуратно, не задевая ничего вокруг. Чистая работа, которую не всегда могут выполнить даже более опытные хирурги. Но также Тэхён наблюдал и за своим интерном, которая внимательно разглядывала почему-то лицо хирурга, а не его действия.       В какой-то момент Чонгук остановился, убрал руки, размял шею, проморгался пару раз и снова приступил к отделению опухоли. Он устал, но не смел жаловаться или прекращать работу, передохнул – и снова в путь. И когда ему удалость удалить где-то 80% опухоли, решил, что на этом работа сделана, так как дальше идти уже было опасно. Он снова глянул на монитор, нервы не были задеты, поэтому попросил Хаюн аккуратно вернуть мозжечок на место, а анестезиолога начать выводить пациентку из наркоза, чтобы проверить, не повреждена ли речь или зрение. - Давление падает, - произнесла медсестра, после чего послышался соответствующий сигнал. – Брадикардия.       Чонгук быстро отложил инструменты в сторону, анестезиолог проверил пульс на сонной артерии и начал вводить атропин, но реакции никакой не последовало. Хаюн будто снова впала в ступор, она просто стояла и не понимала, что ей делать, и что вообще делать, если вдруг необходимо провести сердечно-легочную реанимацию. Госпожа Ким была в вертикальном положении, её голова зафиксирована зажимами, а сзади открытый мозг. - Адреналин, - скомандовал Чонгук, внимательно следя за мониторами. Пульс продолжал падать и уже дошёл до 30. - Асистолия, - будто вместо этих слов послышался ровный писк кардиомонитора, что означало остановку сердца.       Дальше Хаюн всё видела будто в замедленной съемке. Медсестра делает сердечно-лёгочную реанимацию, пока Чонгук держал голову в зажимах, её движения и так были не резкими из-за положения тела, они больше походили на обычные надавливания, а в глазах девушки она будто совершенно ничего не делала. Где-то вдалеке слышался голос анестезиолога: «давай же. Давай». Хаюн сделала шаг назад и немного обошла пациентку со стороны, смотря на её лицо, которое даже при реанимации оставалось неподвижным. Оно было бледное, изо рта торчала трубка интубации, глаза закрыты, а кардиомонитор продолжал издавать этот ужасный непрерывный писк… - Время смерти 16:02, - констатировал Чонгук и быстро вышел из операционной, сбрасывая костюм и перчатки в контейнер. Медсестра отошла от госпожи Ким, выключила монитор, и так иронично на фоне играла Yearning Song от Тэ Джина.       Хаюн продолжала стоять на месте и смотреть в лицо только что живой женщины. Она не шелохнулась, даже когда Юсон задал вопрос: «ты идёшь?», даже когда комнату покинул анестезиолог, даже когда отключили операционный свет. Она стояла в полной тишине, смотрела на безжизненное тело, побледневшую кожу и мирно закрытые глаза. Ей хотелось прикоснуться, вытащить эту дурацкую трубку из её рта, снять зажимы и потрясти за плечо, разбудить, попросить рассказать ещё историй из её жизни, показать глиняную посуду, попробовать вместе тот самый кимчи. Одиночество. Госпожа Ким умерла в одиночестве, и если бы Хаюн придумала всё-таки отмазку и не стала бы с ней сидеть, то она бы и не поговорила так ни с кем перед своей смертью. Хотелось зарыдать, упасть на колени перед женщиной, но тело не поддавалось, не двигалось, а накатывающую истерику вдруг сменила пустота. Страшная и глубокая пустота.       Чонгук быстрым шагом направился в свой кабинет, не обращая ни на кого внимания, даже когда его окликнули где-то сзади. Он запер дверь на замок, понимая, что не хотел никого видеть. Остановившись ровно посередине помещения, сделал пару глубоких вдохов, а затем схватил первое, что попалось ему под руку и запустил в стену со всей силы. Чонгук прошёл к креслу, сел в него и закрыл глаза, отключая свой мозг от любых мыслей, ему даже не хотелось прокручивать эту операцию в голове, чтобы понять, что и где пошло не так. Он создал вокруг себя вакуум – ничего не слышал, ничего не чувствовал… даже бурлящую жизнь больницы за дверью кабинета. Он не слышал, как мимо носились медсёстры и врачи. Не слышал, как какой-то пациент орал на персонал. Не слышал, как Сонён запнулась о собственную ногу и рухнула на пол со стопкой карт. Но слышал стук собственного сердца. Слишком быстрый, слишком барабанящий по ушам, слишком рвущийся из грудной клетки. Чонгук помнил каждую смерть на операционном столе, их можно было пересчитать на пальцах одной руки, но госпожа Ким добавила ему вторую.       Хаюн очнулась, когда на её пейджер поступил вызов в отделение. Она просто отвернулась и прошла на выход, даже не взглянув на женщину в последний раз. На автомате сбросила костюм, перчатки, маску и шапочку, прошла к лифту, вызвала его и, пока ожидала, просто смотрела перед собой, засунув руки в карманы и нащупав небольшую бумажку с рецептом. Она видела искаженное отражение в дверях, но совершенно не понимала, кому оно принадлежало. Просто очертание человека в светло-зелёной форме интерна. Такой она себя и чувствовала – просто очертанием человека.       На четвёртом этаже было не так уж и людно, но работы полно, поэтому Хаюн сразу же окунулась в неё с головой. Но при этом она подходила к одному и тому же пациенту несколько раз с осмотром, отвечала на все вопросы невпопад, не слышала, что ей говорят, а в картах ставила одну и ту же цифру на все показатели. - У тебя всё хорошо? – спросила медсестра, заметя, что Хаюн уже несколько минут не может поставить капельницу. - Да, конечно, - кивнула та, но всё же передала иголку Сонён, которая с первой же попытки попала в вену. - Ты точно в порядке? – поинтересовалась Пак, выходя за Хаюн из палаты. – Ты какая-то несобранная, это не похоже на тебя. - Всё хорошо, - улыбнулась она, а по спине Сонён от такой улыбки пробежались мурашки. Глаза будто полностью пустые, а губы скривились во что-то непонятное.       Больше она не решилась ничего спросить и отпустила коллегу отдохнуть в дежурную комнату, пока сама закончит обход. Хаюн сопротивлялась, но Сонён и слушать не стала, она практически за шкирку отвела туда девушку. Ей было страшно за неё, так как информация по больнице распространяется слишком быстро. Конечно же Пак не стала бы спрашивать, что произошло, почему у операции такой исход, хоть и было очень интересно. И вообще даже представить не могла, как сама бы отреагировала на такое. Девушка вернулась обратно к посту, заверила медсестёр, что всё хорошо, взяла оставшиеся карты и направилась заканчивать обход.       Хаюн зашла в дежурную комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Пустота. В груди её была лишь пустота, но почему-то на своих щеках почувствовала горячие дорожки от слёз. Она попыталась успокоиться, но это не получилось, поэтому решила пройти к ближайшей кровати, чтобы прилечь. Но подойдя к ней, лишь почувствовала ужасное давление в груди, а в лёгких стало катастрофически мало воздуха. Девушка начала учащённо дышать и метаться по комнате, наматывая бесконечные круги. Её голову будто окунули под воду, она стала ватной, все звуки до неё плохо доходили, поэтому и не услышала, как пейджер разрывался от вызовов. Хаюн дёргала одежду, стараясь освободить тело от давления, царапала свои руки, искала что-то, за что можно было уцепиться. Но не получалось. Ей казалось, что она вот-вот сейчас рухнет от недостатка кислорода, от того, что её трясло, что она вот-вот просто упадёт на колени. А стены дежурной комнаты будто начали сдвигаться, а пол уходить из-под ног… - Почему, чёрт возьми, ты… - дверь резко распахнулась, а на пороге показался орущий Чонгук. – Не отвечаешь на вызов…       Закончил ординатор наезд практически шёпотом. Он увидел состояние Хаюн и в миг понял, что происходит. Закрыл за собой дверь, подошёл к девушке, которая его совершенно не замечала, потому что продолжала ходить кругами по маленькой комнате, и резким движением прижал её к себе, обнимая. Он крепко держал свои руки – одну на талии, вторую на голове, стараясь тем самым остановить дрожь и безудержное хождение. - Дыши, - практически в ухо скомандовал он, когда нос Хаюн упёрся в его ключицу. – Вдох на три счёта, выдох – на пять, - он удерживал девушку, которую трясло как осиновый лист. – Давай, вместе со мной. Вдох, раз, два, три… - Хаюн, сама того не осознавая, выполняла всё, что говорил ей Чонгук. Она несколько раз повторила такое дыхание и в итоге перестала дрожать. – Такое случается, здесь нет нашей вины, - начал он уже более мягко, что было для него совсем непривычно. – Люди, к сожалению, умирают, и этого не избежать. Поэтому, давай, вытирай слёзы и сопли, и возвращайся обратно в отделение. Тебя ждёт стопка карт на исправление. Даю тебе пять минут.       Хаюн кивнула, а Чонгук отстранился от неё, оглядел с ног до головы, понимая, что её можно оставить одну, и вышел из дежурной комнаты с мокрым пятном на плече. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, посмотрелась в зеркало, поправила волосы и форму и вышла в отделение, где продолжала кипеть жизнь. Сонён встретила её улыбкой, не обращая внимания на припухшие красные глаза, а Чонгук наблюдал со стороны всё в той же палате пациента в коме. Девушке пришлось приложить все усилия, чтобы исправить те карты, в которых она напортачила, пока не понимала, что делала. Но её больше всего обрадовало то, что она смогла всё-таки собраться с мыслями, прийти в себя и окунуться обратно в работу, а госпожа Ким осталась где-то там – на заднем плане, хоть и в груди что-то щемило. Хаюн изо всех старалась не смотреть в сторону её палаты, а как назло сидела практически напротив неё. Одна из медсестёр любезно принесла ей небольшую шоколадку из автомата и сладкий чай. Хаюн искренне поблагодарила её и с удовольствием всё закинула в себя, чуть не пролив горячую жидкость на одну из карт, чем повеселила медсестру. - Твой ухажёр снова ждёт, - Сонён чуть толкнула локтем Хаюн и кивнула в сторону входа, где уже стоял Юнги. – А он симпатичный. - И не мой ухажёр, мы просто друзья, - быстро поправила её девушка, закидывая сумку себе на плечо.       Юнги встретил Хаюн широкой улыбкой, но заметил что-то неладное, когда она подошла. Что-то изменилось, ведь глаза казались немного потухшими. Он не хотел задавать никаких вопросов, надеялся, что расскажет сама, но она просто шла рядом и ничего не говорила. На свежем воздухе ей стало намного легче, но не настолько, чтобы снова взять Юнги под руку и с радостью рассказывать о прошедшем дне, поэтому парень просто потрепал её по волосам и заговорил о своей мастерской, за что получил кривую, но улыбку от Хаюн. Головой она была не там с ним, а в дежурной комнате. Чон Чонгук пах чистотой.