7.

      До начала рабочей смены ровно час, а Чхве Хаюн уже была в больнице и стояла перед операционной, в которую ей придётся войти в два часа дня. В груди нарастала паника, но она не хотела отступать, ведь надо было преодолеть свой страх. Как девушка будет ассистировать, если даже не сможет войти в операционную? А если она этого не сделает, то точно знала, что Чонгук её схватит за ворот рубашки и потащит за собой. Его фраза, брошенная на прошлой смене, что она лучший интерн, придавала сил, чтобы та стояла перед входом, но недостаточно, чтобы перестать думать о случившемся провале или потенциальной ошибке. Он так быстро и невзначай её проронил, но все равно из его уст это было самым лучшим комплиментом. Среди «безмозглых» и «тупых» интернов она выделялась, она была лучшей. Это и заставило её всерьез задуматься, проанализировать ситуацию и взять себя в руки, но почему-то всё-таки недостаточно. Ей надо было всего лишь сделать шаг вперёд, протянуть руку к двери и открыть её, но не получалось. Тогда она решила действовать иначе – просто полностью представить предстоящую операцию на аневризме головного мозга у себя в голове, стоя в безлюдном коридоре блока. Шаг за шагом, Хаюн прогоняла движения рук Чонгука, свою помощь, но в какой-то момент что-то идёт не так, снова пищат мониторы, снова медсестра объявляет асистолию, снова хирург констатирует время смерти. Девушка распахнула глаза, тяжело дыша, и осмотрелась вокруг. Медсёстры уже вовсю готовились к предстоящей работе и будто совершенно не замечали интерна там среди них. На самом же деле они всё понимали, знали, что недавно произошло и, конечно же, уже услышали от своих коллег о произошедшей перепалке на первом этаже, поэтому просто ей не мешали и давали провести ей время самой с собой. - Всё будет иначе, когда операционная будет полностью подготовлена, - подбадривала себя Хаюн, так и не решившись зайти. Ведь, действительно, в голове всё выглядело намного страшнее, чем в реальности. - Доктор Чхве Хаюн, - позвал мужской голос со стороны. Девушка повернулась и увидела заведующего стоящего неподалёку от лифта. - Зайдите ко мне.       И снова паника. Паника от того, что она успела натворить за последние пять смен. «Боже, сколько же правил я нарушила?» - думала девушка и молилась про себя, чтобы её не отстранили от работы. Хаюн поспешила за мужчиной, прогоняя в голове предстоящий разговор точно также, как и делала несколько секунд назад с операцией. Единственное отличие – там не было мониторов, их заменяли бумага с приказом на отстранение и грозный взгляд заведующего. Она зашла в кабинет на ватных ногах и села напротив Сокджина, потупив взгляд в пол. «Интересно, что в таком случае будет делать Чонгук?», - как бы невзначай проскочила мысль в голове. - Хаюн, - позвал мужчина, обращая внимание девушки на себя, но она будто физически не могла поднять на него взгляд. – Я думаю, ты знаешь, о чем пойдёт сейчас речь, поэтому обойдёмся без вступлений и формальностей. Совершенно недавно на твоём операционном столе умер пациент – это безусловно травмирующее событие, но ты врач, который не должен терять самообладание даже в критической ситуации. Твоя потеря контроля над собой привела к грубым нарушениям внутренних правил больницы. Самовольные уходы с прикреплённого отделения, ложь ординаторам и другим сотрудникам больницы, замена ассистентов на важных операциях без согласования с хирургом. За такое обычно увольняют, - он сделал акцент на последнем слове, от чего у Хаюн в миг перехватило дыхание. «Вот и всё. Это точно конец». – И я бы так и сделал, но за тебя поручились сразу два ординатора, которым я безоговорочно доверяю, - у неё словно открылось второе дыхание, и она подняла удивлённые глаза на заведующего. – Ты должна понимать, что больница – это живой организм, где каждый сотрудник – это важное звено, без которого всё перестанет работать. Думаю, что мы оставим этот инцидент в качестве выговора и не будем передавать это в твой институт, но только на определённых условиях. Ты должна будешь отчитываться о каждом своем действии ординатору – Ким Тэхёну, за очередную самовольность будут приняты уже другие меры, а также в среду и пятницу беседуешь с нашим психиатром, пока он не скажет о твоей готовности вернуться в прежнее русло. Договорились? - Д-да, - заикаясь, ответила Хаюн, не веря, что её оставили в больнице. – Спасибо. - Благодари не меня, а тех, кто, действительно, в тебя верит. Больше не смею тебя задерживать, - он поставил чёткую точку, поэтому Хаюн осталось только кивнуть и покинуть кабинет в полном шоке. Она знала, что один из ординаторов, кто за неё вступился, был Тэхён, но кто второй? Неужели…?       Её снова ждало отделение кардиологии, где жизнь текла намного медленнее, чем в приёмке, в которой та провела последние пять смен. Ей было по-своему страшно возвращаться обратно, она боялась осуждающих взглядов в свою сторону, но никто и внимания даже не обратил на её появление. Тэхён встретил девушку с той же мягкой улыбкой, медсёстры были рады её возвращению, а коллеги вели себя, как ни в чём не бывало. И тогда Хаюн поняла, что никто из них, кроме ординатора, конечно, не знал, что на самом деле произошло. Нужная информация может сохраниться в секрете, когда это надо было. Девушка расправила плечи, почувствовав себя немного увереннее, и принялась за утренний осмотр пациентов с надеждой, что вскоре всё встанет на свои места.       Кардиология прекрасно отвлекала Хаюн от предстоящей операции и даже показавшийся на горизонте Чон Чонгук не сбил её с решительного настроя участвовать в операции. Хирург прошел мимо неё, коротко кинув холодный взгляд, за которым скрывалось беспокойство, и направился в ординаторскую, в которую ему совершенно незачем было идти, ему просто хотелось убедиться, что Хаюн не сбежала. Если бы девушка, действительно, сдержала бы свое слово, он бы… А он бы и не знал, что сделает. Чонгук никогда так сильно не верил в интерна, как в случае с Чхве. Изначально она ему казалась обычной заучкой без какого-либо переноса знаний на практику, ведь только такие и попадались ему. Но Хаюн проявила себя с лучшей стороны, показала, что даже обычная теория может быть полезной в операционной. Она не боялась действовать, не боялась ошибиться, потому что всегда знала правильный ответ, не боялась… не боялась ничего. И этот образ, который сформировался всего за пару дней работы, разрушился от вида её трясущихся плеч и мокрых от слёз глаз. «Могу выкрасть тебя на минутку? Я стою у входа внизу», - такое сообщение от Юнги получила Хаюн за два часа до операции. Она отпросилась на обед у Тэхёна, сославшись на то, что все обязанности выполнены, и ей хотелось немного отдохнуть перед длительным стоянием на ногах. Ординатор её спокойно отпустил, понимая, что ей, действительно, надо набраться сил для того, чтобы перебороть себя. Девушка спустилась вниз и увидела Юнги, который о чём-то мило беседовал с администратором, всё с той же повязкой на плече, ей даже показалось, что он флиртовал. Заметив Хаюн, парень в привычной манере широко улыбнулся и пошёл ей навстречу. - Как поживает будущий лучший нейрохирург? – радостно спросил Юнги и протянул ей какой-то пакет. - Уже лучше, - ответила ему Хаюн, принимая то, что ей принесли. Она заглянула вовнутрь и увидела несколько белых контейнеров. - Что это? - Твой обед, - пожал плечами Юнги, улыбаясь самому себе. – Мы не виделись уже несколько дней, а в прошлый раз ты выглядела какой-то подавленной, поэтому решил, хоть и поздно, но поднять тебе немного настроение. - Спасибо, - искренне обрадовалась Хаюн. Она, действительно, хотела пообедать, но еда в кафетерии уже надоела, а из дома никогда не брала, так как не знала, успеет ли вообще выкроить время хотя бы даже на лёгкий перекус. -Серьёзно, спасибо. - Поблагодаришь вечером, - Юнги кивнул ей и потрепал по волосам, которые были завязаны в аккуратный пучок. – В девять буду тут, а теперь мне пора возвращаться обратно в мастерскую.       И он просто ушёл, даже не обернувшись, оставив Хаюн в просторном больничном холле. Она смотрела ему в спину и благодарила его за то, что он появился так вовремя. Этот маленький, но безумно приятный жест, заставил разлиться тепло где-то в районе её груди. Она не показала ему своей улыбки, но улыбнулась ему после того, как он скрылся за дверьми.       В кафетерии было людно, Хаюн отчаянно пыталась найти свободное место и лишь в дальнем углу увидела уже привычную для себя компанию – Ынсу и Сонён. Они сидели друг напротив друга и мило о чём-то беседовали. Девушка, не спрашивая, присела рядом с ними, ставя пакет на стол. Коллеги сразу же замолчали и с интересом разглядывали Хаюн. Она будто совершенно этого не замечала и принялась распаковывать то, что ей принёс Юнги. В одном контейнере оказался удон со свининой, во втором - картошка фри и куриные крылышки, а в маленькой коробочке – кимчи. Она сразу же задумалась о том, чтобы поскорей попробовать то, что заготовила мама по рецепту госпожи Ким. Кимчи уже должен был настояться. - Не знал, что ты любишь, поэтому взял два варианта, - Сонён подобрала со стола выпавшую из пакета записку и зачитала её вслух. – Ну, точно ухажёр, и не вздумай утверждать обратное. - Мы просто друзья, - на автомате ответила Хаюн и, разрываясь, пыталась выбрать, чем ей обедать. Сонён решила за неё и пододвинула ближе к себе контейнер с картошкой фри, хватая одну штуку без разрешения. - Ну да, конечно, - улыбнулась она, жуя. – Дарит цветы, встречает после смены, приносит обед… попахивает отношениями, знаешь ли.       Хаюн не хотелось спорить с ней, потому что знала, что проиграет. Сонён нельзя было переубедить – если ей пришло что-то в голову, то это тут же становилось аксиомой. Девушка даже и не заметила, как затянувшаяся в груди тревога, начала понемногу стихать в такие простые и тёплые моменты. Она смогла спокойно пообедать, не отвлекаясь на мысли о предстоящей операции, и поднялась в отделение нейрохирургии, чтобы помочь подготовить пациента. Чонгук без каких-либо разговоров всунул ей карту в руки и ушёл в свой кабинет, зная, что с этой работой Хаюн точно справится самостоятельно. Девушка зашла к пациенту, дала две таблетки – успокоительное и противорвотное, и начала устанавливать катетеры. К её удивлению, получилось с первого раза, руки даже и не дрогнули. Хороший же знак?       Наступил момент икс. Хаюн поднималась в лифте на седьмой этаж вместе с медсёстрами, а её сердцебиение потихоньку становилось быстрее, дыхание учащалось, а пальцы на ногах немели. От спокойствия уже не осталось и следа. Девушка про себя считала этажи, но ей казалось, что время замедлилось настолько, что они ехали на том лифте вечность. Когда двери перед ними разъехались, Хаюн потребовалось несколько секунд, чтобы выйти и не уехать в другое отделение. На ватных ногах она прошла к нужной операционной и остановилась. Вся собранность и капля уверенности, которая появилась в кардиологии, пропали. Девушка смотрела на дверь, за которой готовилась уже вся хирургическая команда, не решаясь войти. - Мы начинаем через 10 минут, - Чонгук появился будто из ниоткуда. Он остановился рядом с Хаюн, не смотря на неё. - Знаю, - коротко ответила она. - Пойдем? – обычный вопрос-приглашение, но именно из-за него девушка поняла, что будет проходить через это не одна. Чонгук открыл для неё дверь и терпеливо ждал, пока она медленно туда пройдет.       Хаюн обрабатывала руки на автомате, а мыслями была совершенно не там. Она отключилась и ненадолго перенеслась в палату к госпоже Ким, где никого не было, присела на пустую койку и осмотрелась. Там всё началось, именно там жизнь Хаюн изменилась. Она впервые разговаривала с пациентом не о его медицинской проблеме, а о жизни, и тут же поклялась больше не допускать такой ошибки. Нельзя привязываться. Нельзя узнавать их лучше. Нельзя становиться друзьями. Пациент должен оставаться пациентом, иначе чувства и эмоции могут серьезно помешать работе, и Хаюн поняла это на собственном примере. Палата неожиданно стала слишком светлой, очень яркой, будто даже белой… Хаюн неосознанно вошла в операционную. Она застыла, не от того, что боялась, а от того, что её сознание в этот момент было на три этажа ниже, в пустой палате. Ей вдруг так сильно захотелось увидеть госпожу Ким, извиниться перед ней, сказать, что ей очень жаль, и что она попала в те самые 30%. Но никто не появлялся, лишь чуть скомканное одеяло на койке давало знак, что палата кому-то принадлежит. - Хаюн, - Чонгук ждал, он наблюдал за девушкой, пока та, как вкопанная стояла полностью одетая у входной двери. – Хаюн, пора начинать.       Но она не реагировала. Тогда Чонгук просто прошёл к ней, взял одну из до сих пор поднятых рук и провёл к пациенту, который уже находился под наркозом. Им нельзя было настолько медлить. Хаюн встряхнула головой и увидела, что она не была в палате, она стояла в операционной в компании хирургической команды, а ординатор держал её за руку чуть выше запястья. - Стой справа от меня, - скомандовал он. – У тебя всё получится. Начинаем.       Хаюн не понимала, что происходит, куда делась палата госпожи Ким и что она вообще там делает. Чонгуку вложили в руку скальпель, которым он сделал разрез в височной области, рассекая кожу вместе с мышцей, в этот же момент второй ассистент закрепил края раны и промыл открывшееся пространство физраствором. Хаюн как завороженная следила за рукой хирурга. Она стояла рядом и почему-то не чувствовала паники, которая потихоньку поднималась к горлу, образуя там комок. Смотрела, как он распатором вырезал небольшой квадрат в черепе. Снова миллиметр за миллиметром, медленно и аккуратно. Слишком профессионально, что Хаюн на его фоне сделалась слишком жалкой, потому что струсила, потому что понимала, что она бы так не смогла, потому что наконец-то признала, что ей необходимо была психологическая помощь. - Возьми ирригатор, - вдруг сказал ей Чонгук, отдавая практически идеально вырезанный прямоугольник черепа. – Надо промывать, пока я буду резать дальше, - медсестра подала инструмент Хаюн, и снова ступор. Она боялась что-либо делать. Смотреть – это одно, а участвовать – это другое. Чонгук повернул к ней голову в своих очках с микроскопом, и Хаюн показалось бы это забавным, потому что его оба глаза были увеличены настолько, что края еле помещались в линзы, но не в той ситуации. Она смотрела на разрезанный череп и случайно нажала на кнопку на ирригаторе, что струя физраствора попала прямо на очки хирурга. Чонгук отложил только что взятый микроскальпель и протянул руку девушки к разрезу, располагая ирригатор в правильном положении. – Просто держи. - Хорошо, - тихо сказала Хаюн, пока медсестра вытирала Чонгуку очки, чтобы ему ничего не мешало видеть.       Она просто стояла и держала работающий ирригатор, который промывал область разреза, пока хирург вскрывал твердую оболочку мозга. Он делал это уже тысячу раз, но в тот момент волновался. Волновался не за себя, не за свои действия, не за пациента, а за занозу в его заднице по имени Чхве Хаюн. А раньше говорил себе и другим, что нянчиться с интернами не собирается, а в итоге ему приходилось делать всё практически самому, но понимал, что выхода другого не было. Если ей не показать, что жизнь после первой смерти продолжается в своём темпе, то она так и не переступит порог своего страха, сломается, сдастся. - Можешь убирать, - скомандовал Чонгук, а Хаюн с облегчением отдала инструмент медсестре. – Я сейчас разрежу паутинную оболочку и тебе надо будет шпателем слегка отодвинуть мозг, не касаясь аневризмы, и держать его, пока не скажу прекратить. - Шпатель? – переспросила девушка, а в её голове вспыхнули воспоминания о прошлой операции, где она точно так же держала этот инструмент. - Да, - спокойно произнёс тот. – Я разрежу и покажу, как правильно держать, - Чонгук разрезал паутинную оболочку, обхватил пальцы Хаюн со шпателем и разместил так, чтобы можно было аккуратно отодвинуть мозг в сторону, открывая хирургу аневризму.       Хаюн затаила дыхание, не из-за страха участия в операции, а из-за того, что Чон Чонгук крепко держал её пальцы своими. Она нервно сглотнула, когда ей показалось, что он задержался на них немного дольше, чем надо было… или не показалось? Девушка держала шпатель, пока Чонгук устанавливал постоянный клипс на шейку аневризмы. Хотела бы она запомнить каждое его движение руки, но не могла полностью сосредоточиться из-за того, что до сих пор ощущала тепло его ладони, которую он убрал. - Отлично, проверяем, - скомандовал он, и анестезиолог добавил индоцианиновый зелёный, чтобы посмотреть на проходимость сосудов с помощью подцветки. – Мешок не светится, зашиваем.       Хаюн без команды Чонгука аккуратно убрала шпатель и наблюдала за тем, как он накладывал аккуратный шов на твердую оболочку мозга, вкладывал обратно костный лоскут и фиксировал его винтами. Ей нравилось смотреть за ним в работе, он был таким расслабленным и одновременно сосредоточенным, тем, кто любил свою работу и наслаждался процессом. И поняла, что хотела точно такого же. Хотела точно так же ловить кайф от того, что делает. Хотела равняться на него. Хотела стать нейрохирургом. Девушка на секунду прикрыла глаза и снова оказалась в палате госпожи Ким. - Что ты тут делаешь? – с улыбкой спросила женщина, заходя в помещение. - Не знаю, - честно ответила ей Хаюн. - Тебе больше не надо сюда приходить, - госпожа Ким подошла вплотную к девушке. – Я сейчас в лучшем месте. Здесь мой муж и родители, не надо беспокоиться. Пора двигаться дальше. - Пора двигаться дальше, - эту фразу Хаюн произнесла вслух и распахнула глаза, в то время, как Чонгук зашивал кожу и улыбался услышанному.       Операция прошла успешно, вызвав в Хаюн прилив сил и надежду, что скоро всё изменится, что она снова сможет работать как раньше, что всё будет хорошо. Девушка, улыбаясь, вышла вслед за всеми из операционной и в очень хорошем настроении отправилась в своё отделение заканчивать смену. Больше за тот день Чонгука она не видела, хотя всё ещё ярко ощущала его тепло на своих пальцах. - Ты не против прогуляться? – Юнги уже поджидал её на первом этаже с той же самой нежной и доброй улыбкой. - Конечно, - ответила девушка, чувствуя безумную энергию внутри себя, будто она только что не отработала двенадцатичасовую смену. - Я рад, что тебе полегчало, - сказал парень, выводя Хаюн из здания больницы. Она удивилась этому, потому что ничего ему не рассказывала. – Аж расцвела. Неужели так ланч повлиял?       Юнги прекрасно знал, что дело было совершенно не в этом, но ему просто хотелось разрядить обстановку. Они шли с Хаюн в противоположную сторону от её дома и разговаривали обо всём. Она не стала ему рассказывать о случившемся или вообще хоть как-то касаться этой темы, ей казалось это лишним и таким ненужным в непринужденной атмосфере, а он и не просил. Да, было любопытно, но не хотел давить. Наоборот нужно было дать заботу, тепло и защиту от мрачных мыслей и воспоминаний. Юнги рассказывал о своих частых путешествиях в Японию, о мотоциклах, о гонках, что там постоянно проходят, о том, что безумно хотел вернуться туда, но боялся из-за травмы. Хаюн внимательно его слушала, не перебивала и улыбалась тому, как он светился лишь от одной этой темы. Хотела бы она выглядеть так же, когда говорила о хирургии… - У тебя вообще выходные бывают? – спросил парень, прикидывая для себя время, чтобы пригласить её на свидание. - Да, впереди вот два дня, - ответила та, предвкушая долгий и наконец-то спокойный сон. - Есть какие-нибудь планы? – он поинтересовался таким тоном, будто спросил чисто ради вежливости, а не из-за собственного интереса. - Сонён пригласила нескольких интернов к себе домой завтра, чтобы наконец-то отметить начало работы и ближе познакомиться друг с другом, - Хаюн только делала вид, что эта затея была глупой, но где-то в глубине души ей она нравилась. - Может, встретимся после этого? Не сразу, конечно, а на следующий день, - попытал удачу Юнги. – Сходим куда-нибудь, повеселимся. - Давай потом решим? Не знаю, в каком состоянии буду после, - честно ответила она, на что получила кивок. Ей хотелось встретиться с Юнги, но надеялась, что он не рассчитывал на свидание. – А ты чем занят будешь? - Раз завтра ты занята, то тогда проведу весь день в мастерской. Надо закончить ту машину…       Хаюн начинала понимать, что именно от неё хотел Юнги, но боялась принимать этот факт. Ей было комфортно так, без романтики, но с заботой. Она хотела бы погрузиться в его рассказ, но в своей голове была с другим. С тем, кто вернул в неё жизнь своеобразным способом, громкими криками и тихими наставлениями с поддержкой. «У тебя всё получится», - фраза, которую она прогоняла в мыслях раз за разом.