8.

- Ынсу, - позвала парня уже довольно пьяная Сонён. Все 8 приглашённых интернов сидели в кругу и играли в различные игры на сближение. – Правда или действие? - Опять ты меня выбираешь, - пожаловался тот. Хаюн же в этот момент спокойно попивала свой третий коктейль, приготовленный милой девушкой Джехё, которая раньше по ночам работала в баре, чтобы закрыть кредит за учёбу. – Ладно, действие. - Расскажи какой-нибудь секрет о себе, а то мы ничего про тебя не знаем, - Сонён улыбнулась и отправила чипсы в рот, ожидая ответа. - У меня нет секретов, - с какой-то даже жалостью сказал Ынсу, но никто в это не поверил, и сразу же начался балаган. Парень пытался всех успокоить, говоря, что он, как открытая книга, и что у него слишком скучная жизнь, чтобы иметь какие-то секреты. – Ладно-ладно… Это не то, чтобы тайна, но об этом никто не знает, - он готовился к ответу, делая глоток своего напитка. – В общем, пару дней назад я пригласил одну из медсестёр на свидание, сказала, что подумает, но так ничего мне и не ответила. А теперь и вовсе избегает меня. - Держись, друг, - сказала Сонён, кладя руку ему на плечо. – Она тебе точно отказала.       Это не было сказано с насмешкой, просто попытка поддержки с долькой жалости, и Хаюн впервые взглянула на девушку другими глазами. Сонён раньше казалась ей обычной болтушкой, совершенно неуместной в больнице, с соломой вместо мозгов и той, кто никогда бы не проявил симпатию к другому человеку не в романтическом смысле. В университете у неё было очень много временных друзей, которых она в последствии прогоняла сама из своей жизни. Либо так сильно повлияла на неё работа интерном, либо же та самая болтушка изначально была хорошей подругой. Хаюн даже начала жалеть, что раньше плохо о ней думала, вспоминая, как Сонён беспокоилась о ней после неудачной операции. Именно она заметила её состояние, не поверила словам и отправила в дежурку отдыхать и собираться с силами. Девушка оказалась вполне милой и приятной, когда наконец-то позволяла говорить другим. Внимательно слушала, поддерживала и давала советы. - Хаюн, - обратилась к ней Джехё, когда Хаюн анализировала в голове перемены Сонён. – Правда или действие? - Правда, - чётко отрапортовала девушка. Ей не хотелось выполнять никаких действий, потому что знала, какими бредовыми могут быть пьяные идеи. - Как ты справилась со смертью пациента? – вроде обычный вопрос, а сердце Хаюн будто замерло. – Не знаю, как бы я отреагировала на такое. Это так страшно. - Никак, - коротко ответила Хаюн, допив бокал до дна. Она не хотела им рассказывать про свою паническую атаку, про обман ординаторов, про избегание проблемы и, конечно же, про разговор с Чонгуком. – Это сложно, да, но часть нашей работы. Мне предоставили психиатра, с которым можно поговорить, поэтому всё хорошо. - Я же тебе говорил, что ты лучшая, - Ынсу был уже пьяным настолько, что чуть покачивался в такт тихо играющей музыки. «Нет, не лучшая, я обманула тебя», - укор совести проскользнул в голове Хаюн.       Ей вдруг стало так грустно от того, что позволила себе тогда дать слабину, обманывать всех вокруг и самое главное – саму себя. Такое нельзя было допускать, ведь она всегда была лучшей, всегда была отличницей, всегда была примером для подражания. А после смерти госпожи Ким превратилась в жалкий комок страха, в оболочку врача, которая только притворялась работником больницы. Она делала всё, чтобы не возвращаться в операционную – её родную стихию. И всё вместе в совокупности раздражало её, ломало представление о том, кем она хотела стать. Ей бы извиниться перед всеми по-хорошему, но гордость почему-то не позволяла ей этого. Она знала, что рано или поздно её обман раскроется, но хотела, чтобы этот момент случился потом, когда уже всем будет на это плевать. В первый день интернатуры она чувствовала гордость за себя, за тот путь, который она преодолела, но теперь… Теперь она чувствовала лишь жалость к себе и надежду на быстрое восстановление. - Хватить витать в облаках, - Сонён подошла к Хаюн и протянула ей новый коктейль. – Время для веселья и алкоголя, - девушка улыбнулась ей, но в ответ увидела лишь самое грустное лицо на свете. – Послушай, - Сонён решила присесть рядом с ней. – Я знаю, что для тебя та смерть была личной травмой, но это не повод вечно грустить. Рядом с тобой сейчас есть те, кто готов оказать тебе поддержку и дать любовь. Поэтому поднимай уже свою маленькую грустную попку и давай танцевать.       Сонён схватила Хаюн за руки и потянула на себя, ставя её на ноги. Ей не хотелось танцевать, но и отказать почему-то не могла, поэтому просто встала и начала переступать с ноги на ногу, не зная, что делать. Каждая песня того вечера ей была незнакома, поэтому радости никакой не приносило. Хаюн покачивалась вне круга интернов, пила коктейль и подливала себе раз за разом. Ей хотелось напиться, утопить ту печаль, которую она чувствовала в груди, в голове, хотелось избавиться от навязчивых мыслей и освободить место для своего дела – то есть хирургии. Она снова расклеилась, а когда почувствовала такой знакомый запах от одного из парней, ей резко захотелось увидеть человека, который служил ей опорой практически с самого первого дня работы. Интерн пах чистотой. «Забери меня, пожалуйста», - такое сообщение Хаюн отправила Юнги, стараясь не разрыдаться. Ей нельзя было пить, нельзя было расслабляться, нельзя было думать о больнице. Ведь это же выходной, в который они должны отдыхать и набираться сил перед следующей сменой. «Пришли адрес», - коротко и чётко от Юнги, который в тот момент сидел в своей квартире в компании друзей. Он отреагировал моментально, поднялся с дивана, извинился и направился в прихожую одеваться. Парень был рад, что Хаюн ему написала, попросила её забрать от коллег, но почему-то почувствовал в этом сообщении грусть. Юнги заказал такси на тот адрес, которое ему она прислала и в ожидании думал о том, что ему с ней делать. Хаюн была идеальной для него – безупречный слушатель и интересный рассказчик. Он знал, что ему придётся нелегко, чтобы завоевать её сердце, поэтому обрадовался только одной мысли – она хочет его увидеть.       Хаюн стояла на улице, покачиваясь, закусывая губу и пряча руки в карманы. Ей было холодно, но она лишь этому радовалась, хоть что-то отвлекало её от самоуничижительных мыслей. Она взглянула на небо и пошатнулась, чуть не упав, в тот момент, как такси Юнги остановилось прямо напротив неё. Парень быстро пошёл спасать свою подругу (?), которая выглядела не самым трезвым человеком. Он чуть приобнял её в знак приветствия и почувствовал запах алкоголя. Хаюн была пьяна. Сильно пьяна. Даже сильнее, чем в прошлый раз. - Что-то случилось? – спросил он, застёгивая на ней куртку. - Мне грустно, - ответила она, продолжая смотреть в небо и вздыхая. - Проводить тебя домой? – поинтересовался он, понимая, что в таком состоянии ей лучше не идти одной. Ему хотелось поговорить, но это сделает её только печальнее, а развеселить не знал как. - Не знаю, - пожала плечами она, возвращая свой расфокусированный взгляд на Юнги. – Что лучше: выслушать крики отца или замёрзнуть до смерти на улице? Чур и там, и там ты будешь со мной. - Я бы предпочёл выслушивать крики отца, - шутливо задумался он. – Но и замёрзнуть было бы неплохо, потому что не знаком ещё с твоей семьёй. Было бы не плохо с ними встретиться, особенно, когда ты пьяная в дрова. - Дурак, что ли? – Хаюн вялой рукой стукнула его в здоровое плечо, на что получила ту самую широкую улыбку Юнги. – В следующий раз будет по повязке. - Я могу обратиться к администрации больницы с претензией, что меня бьют их интерны, - рассмеялся он, любуясь красными от холода и алкоголя щеками Хаюн. - Я тебе дам претензию, - Хаюн надула губы и снова замахнулась, но Юнги остановил её, всё ещё посмеиваясь. Он аккуратно опустил её руку, чуть задержавшись на запястье, но девушка будто даже и не заметила этого. - Ладно, так уж и быть, заберу тебя к себе, - Юнги отпустил её руку и достал телефон, чтобы снова вызвать такси. – Только сразу предупреждаю, что там сейчас полно людей. - Если что я не нап-ик-прашивалась, - честно, такой вариант ей в голову даже не приходил. Она просто хотела немного с ним прогуляться перед тем, как выслушать гневную тираду от отца о вреде алкоголя, и что будущим хирургам нельзя так напиваться. Юнги, услышав, икоту развеселился ещё сильнее и старался сдерживать свой смех. Конечно, он знал, что Хаюн позвала его не в надежде, что он её пригласит к себе, но ему бы этого очень сильно хотелось. - Как скажешь, - он улыбнулся ей, заказав такси, убрал телефон в карман и позволил себе взять её за руку. Просто ладонь в ладонь, не переплетая пальцы. Не для того, чтобы просто подержать, а чтобы Хаюн не упала в таком состоянии.       Девушка, конечно же, это заметила, но не стала ничего говорить. Ей нравилось ощущать его тепло в своей ладони. Это показалось каким-то спасательным жестом с его стороны, поэтому просто позволила ему держать свою руку. Он выглядел счастливым – полная противоположность Хаюн, которая чувствовала себя разбитой, виноватой и пристыженной. Ей хотелось радовать других, но не знала как, а Юнги светился лишь от одного её присутствия рядом. Она любила его широкую улыбку, смех, шутки и просто голос. Чувствовала его тепло, заботу и доброту, которую та не заслуживала, по её мнению. Но, к сожалению, ей не хотелось этого. Ей нужен был огонь, взрыв, ураган, шторм… штиль и безветренность – это, конечно, хорошо, однако не вызывало правильных эмоций.       В такси Юнги отвлекал Хаюн разговорами, чтобы ту не укачало, он постоянно возвращал её голову на дорогу. И даже в какой-то момент попросил водителя остановиться у ближайшего магазина, чтобы купить ей бутылку воды. Девушка благодарно улыбнулась и принялась пить маленькими глотками, пока всё вокруг кружилось. Она позволила заботиться и беспокоиться о себе, к сожалению, в её жизни таких моментов было слишком мало, поэтому ей хотелось узнать, какого это быть предметом чьего-то внимания. Да, не нужно было так поступать, но так в этом нуждалась. - Я серьёзно, - предупредил Юнги в лифте. – Там полно народу. Если захочешь сразу лечь спать, то положу тебя в своей комнате, так как она самая дальняя от этого шума. - Всё в порядке, - выдавила улыбку Хаюн. – Мне бы просто выпить кофе, да отрезветь, чтобы вернуться домой. Не хочу тебе мешать. - Ты не помешаешь, - заверил он, пропуская её вперёд, когда лифт открыл свои двери. - Юнги вернулся! – сразу же послышался громкий голос, как только повернулся входной замок. Но первым делом вместо своего друга компания увидела Хаюн.       Девушка, опустила взгляд в пол, пока пыталась снять свои кроссовки и чуть не упала. Юнги подхватил её под локоть, удерживая на ногах, буркнул: «просто стой» и стянул с неё обувь, вспоминая прошлый раз. Хаюн снова была пьяной, и ей снова потребовалась помощь. Он снял с неё куртку, повесил на единственный свободный крючок и опять протянул бутылку с водой. От тепла в помещении ей стало только хуже. - Чхве Хаюн? – послышался знакомый голос со стороны. Девушка аж подавилась и медленно повернула голову, чтобы увидеть своего ординатора – Ким Тэхёна. Она не знала, что он был другом Юнги и запаниковала. - Так, быстро в ванную, - скомандовал Мин, увидев бледное лицо, и схватил за локоть, чтобы отвести к унитазу.       Девушку выворачивало несколько минут, пока Юнги спокойно держал её волосы и поглаживал по спине. Хаюн было стыдно за то, что она показалась перед своим наставником в таком виде. Ей хотелось запереться в ванной и больше никогда из неё не выходить. - Вот это дай ей, - она снова услышала голос Тэхёна и старалась держать голову прямо над дыркой. Не хватало ей ещё и себя запачкать, тогда точно от позора не отделается. - Хорошо, - Юнги отпустил волосы на несколько секунд, чтобы взять таблетки и стакан воды, которые принёс его друг. – Хаюн, надо принять лекарство.       Девушка кивнула, запила таблетки и просто тяжело вздохнула, понимая, в какой ситуации оказалась. Но она ещё не знала, что помимо Ким Тэхёна, в квартире были также Сокджин, Намджун, её будущий психиатр Чон Хосок, хирург из гинекологического отделения Пак Чимин, и тот, которого она так сильно хотела увидеть у Сонён дома – Чонгук, который сидел на полу и устало потирал глаза. Компания друзей замерла, потому что никто из них не понимал, что происходит, кроме нейрохирурга, а ведь он просил предупреждать, если в их квартире появится Хаюн.       Как только девушке стало лучше, Юнги провёл её к себе в комнату, чтобы та немного полежала, но она отказывалась, а когда коснулась подушки головой, моментально уснула. Парень постоял ещё какое-то время в комнате и решил её не тревожить, присоединился обратно к друзьям, приготовившись извиняться за увиденное. Конечно же, он не хотел, чтобы всё так получилось, но был безумно благодарен Тэхёну, который пришёл на помощь в нужную минуту. - Я же правильно понял, что это была наш интерн? – спросил Сокджин, не понимая глядя на Юнги. - Да, - спокойно ответил тот, садясь справа от Чонгука. – Она попросила её забрать, а в таком виде ей не стоит появляться перед родителями. - Вы встречаетесь? – уже с интересом, спрашивал Тэхён, наливая себе в бокал пиво. Никто из компании не заметил, как напряглось тело Чонгука… буквально на секунду. - Нет, - на этот вопрос он уже отвечал, точно так же в своей квартире. Юнги не часто делился подробностями своей личной жизни, поэтому не для каждого сало удивлением появление какой-то девушки. С одним единственным но: это была их подопечная. - Но он за ней ухаживает, - подал голос Чонгук, пытаясь расслабиться. – Я же просил тебя предупреждать. - Извини, всё случилось так быстро, что просто вылетело из головы, - Юнги отвечал ему честно, потому что сам не думал, что привезёт Хаюн к себе домой. – И сбавь свой тон, это в нерабочее время. - Чхве Хаюн? – переспросил Хосок, поворачиваясь на Сокджина. – Эта та, с кем мне надо будет проводить сессии? - Хён, будь другом, если она будет думать об уходе, промой ей мозги, как ты обычно это делаешь, - Чонгук всё ещё был раздражён. Он не понимал, почему бесился – то ли от того, что видел слабость Хаюн, то ли от того, что она снова была в его личном пространстве, то ли от того, что появилась с Юнги, позволила ему снять с неё обувь и куртку. - Я тебе сейчас промою мозги, - ткнул его в бок Хосок, на что Чонгук чуть скривился.       Они любили проводить время вместе, но такое получалось не всегда из-за загруженных графиков работы. Единственный, кто мог подстраиваться – это Юнги, у которого была своя мастерская. Хоть Намджун и старался ставит выходные всем в один день, так как он был главным ординатором, но срочные операции зачастили в последнее время. Тот вечер был первым за месяц, когда компания смогла встретиться вне стен больницы. Хотели бы они расслабиться, но зная, что за стенкой спала их интерн, старались сдерживать себя от обычной громкости. Чонгуку необходимо было уйти, запереться у себя в комнате, лечь на кровать и ни о чём не думать. Он устал быть спасательным кругом, но каждый раз почему-то прибегал ей на помощь. Он видел в ней себя – того самого блестящего интерна хирургического отделения, прекрасно справляющегося с любым заданием. После выпуска его хотели заполучить сразу несколько больниц, но не любил одиночество и неизвестность, поэтому, как самый младший из всей группы, ушёл работать к ним. Чонгук, действительно, беспокоился за Хаюн, хоть раньше и считал её обычной выскочкой до того, как она переступила порог его операционной. Он видел слишком много ошибок интернов, которые приводили к ужасным последствиям, поэтому и возненавидел быть чьим-то ординатором. Но выхода другого не было. - Ей нужна помощь, - коротко, но чётко сказал Намджун, проводя рукой по своим волосам. – На неё свалилось многое, особенно для интерна. Сами вспомните, какими мы были в первые дни работы. - Мы всё понимаем, - поспешил его успокоить Тэхён. Он видел в Хаюн замечательного работника и подающего надежды хирурга. - Может стоит её перевести на какое-то время в гинекологию? – спросил Чимин, предлагая решение, а Чонгук слишком резко повернул на него голову. – Пусть отдохнёт немного, всё равно рано или поздно ей придётся провести там какое-то время. - Хорошая идея, - кивнул ему Сокджин. – Ей Богу, у меня скоро голова лопнет от ваших интернов. - Первый месяц – самый сложный, - констатировал факт Хосок. Он ещё никогда не пересекался с интернами с хирургии, поэтому ему было интересно окунуться в ту среду чисто из профессионального интереса. - Вы издеваетесь? - спросил Чонгук, понимая, что теряет контроль от услышанного и алкоголя. - Какая гинекология? Она боялась зайти в операционную, боялась работать обычным ирригатором, боялось хоть что-то сделать, пока я ей не помог с этим. Если вы переведёте её в гинекологию, то только откатите всё обратно. - Гук, успокойся, это всего лишь предложение, - заверил его Тэхён, понимая, что его друг был раздражён. Он прекрасно видел то, что происходило с ним, и понимал причину. И даже ничего никому не сказал, когда Чонгук лично пришёл к нему с просьбой отдать его интерна для операции. Тогда Тэхён подумал лишь о том, что его друг хотел ей доказать, что нейрохирургия сложнее, чем может показаться изначально. - Она нужна мне на операциях, - строго сказал он, пока Юнги искоса на него смотрел, не понимая такой реакции. Никто ни у кого не забирает, ведь это всего лишь должен был быть обычным недлительным переходом в другое отделение. - Ты слишком на неё давишь, - начал парировать ему Намджун, пытаясь привести того в чувство. – Да, она планирует выбрать потом нейрохирургию, но и другое ей тоже надо пробовать. Учиться можно постепенно. - Она тогда мне сказала, что хочет выбрать другую специальность и уйти из хирургии совсем, - эта фраза его очень сильно задела, и он надеялся, что это никогда не станет правдой. – Вспомните, когда в последний раз нам попадался такой интерн? Если вы, действительно, отправите её в гинекологию, то она может сдаться, а я стараюсь этого не допустить. Так что буду записывать её на каждую свою операцию, и только попробуйте стереть. - Всё, всё, всё, - встрял Хосок, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. – Мы тебя поняли, а теперь предлагаю наконец-то выпить за долгожданную встречу.       Юнги внимательно слушал, как распинается Чонгук, и что-то в этом не давало ему покоя. Он будто внутренне начал ощущать зарождающееся соперничество, в котором совершенно не хотел участвовать, но не мог по-другому. Его втянули туда, и если эта необычная «гонка» окажется просто очередной игрой для Чонгука, где он просто хочет показа всем, что лучший, то это разобьёт Юнги. И ему стало грустно от того, что впервые за долгое время ему кто-то, действительно, сильно понравился, но этого кого-то пытаются забрать. Пусь и в рамках своей профессии, но все присутствующие начали понимать, что дело совершенно было не в работе. Поэтому, когда все начали готовиться ко сну, он решил лечь в кровать к Хаюн, а не с Тэхёном и Чимином на диване, и знал, что Чонгук смотрел ему в след.       Утро встретило девушку не радостными лучами солнца, а головной болью и сушняком. Она кое-как разлепила глаза и увидела рядом с собой лежащего Юнги, который мирно спал на соседней подушке. Хаюн помнила всё, что было прошлым вечером, поэтому стыд снова начал её окутывать. Она медленно посмотрела вниз и увидела, что всё ещё была в одежде, поэтому с облегчением выдохнула. Почему-то ей казалось, что Юнги не посмел бы её тронуть, но всё равно надо было убедиться. Девушка аккуратно встала с кровати и медленно вышла из комнаты, чтобы не будить парня. В ванной она увидела в стаканчике ту самую щётку, которую он приготовил для неё в прошлый раз, и так и не убрал. Это показалось ей очень милым, потому что её там ждали. Хаюн улыбнулась себе в зеркало и умылась холодной водой, пытаясь привести себя в порядок. Как и в прошлый раз – гнездо на голове, опухшее лицо и пересохшие губы. - Доброе утро, - поприветствовал её Хосок, который уже давным-давно проснулся и готовил для всех завтрак. Девушка смутилась и коротко кивнула ему, обнимая себя руками. – Чон Хосок, - представился тот, снимая яичницу на тарелку. - Чхве Хаюн, - тихо произнесла та, понимая, что голоса не было не из-за стеснения, а из-за сухого горла. - Знаю, - улыбнулся ей Хосок. Он достал кружку с полки и повернулся к ней обратно. – Какой кофе пьёшь? - Кофе? – переспросила она, не понимая, что ей хотят его приготовить. – А… Одну ложку кофе и сахара и разбавить молоком. - Будет сделано, - от такого оптимизма Хаюн растерялась ещё сильнее, даже не осознавая, что их первая сессия уже началась. – Ты пока присаживайся за стол, - она сразу же повиновалась и покосилась на спящих Тэхёна и Чимина, не ожидая увидеть своего ординатора в таком виде – одна нога на незнакомом ей мужчине, вторая свисает с дивана, а руки обнимают подушку. - Здесь, действительно, много народу, - Хаюн сказала это сама себе, но Хосок её услышал и улыбнулся, ставя перед ней кофе по заказу. - Да, - согласился он, передавая ей яичницу. – Юнги не предупредил? - Предупредил, - вздохнула Хаюн и поблагодарила Хосока, который внимательно за ней наблюдал. – Просто было неожиданно, что в число его друзей входит мой ординатор. - Он редко говорит о своей личной жизни, поэтому не вини его. Тебя это напрягает? – Хосок спрашивал с такой лёгкостью, что ей казалось это обычным интересом, потому что он сразу же принялся жарить следующую яичницу, хоть перед ним уже стояло четыре полные тарелки. - Немного, если честно, - Хаюн, сама того не понимая, начала всё ему рассказывать. Хосок внушал ей доверие. – В прошлый раз я так наткнулась на своего наставника по нейрохирургии, теперь мой ординатор. Что дальше? Мой психиатр? – Хосок лишь посмеялся с этого, но не сказал, что её психиатр стоит перед ней, пока ещё было рано. - Не думаю, что это что-то ужасное, ведь все врачи – это обычные люди, у которых есть свои друзья. Они могут казаться страшными в работе, но смешными в реальной жизни, - Хаюн невольно вспомнила те самые пижамные штаны Чонгука и улыбнулась своим воспоминаниям. Кто бы мог подумать, что такой суровый и жёсткий нейрохирург спит с розовыми уточками? - Это точно, просто немного непривычно, - девушка всё-таки принялась за еду, немного боясь, что её снова может вывернуть. - Расскажи мне о них в работе, никогда не видел их в своей стезе, - Хосок не давил и просто делал вид, что ему реально интересно. Хаюн ненадолго задумалась, потому что не знала, как точно всё передать так, чтобы парень ничего плохого не подумал. - Ну, Тэхён очень мягкий, иногда даже слишком. Мне кажется, что ему не хватает немного жёсткости, хоть он и профессионал в своём деле. И даже позволил мне ассистировать в первую смену интернатуры, - девушка рассказывала о своём ординаторе с теплотой, а Хосок лишь повернулся на неё, чтобы посмотреть на мимику и реакцию. – А вот Чонгук… Чонгук – это уже другое дело. Он невыносим, любит командовать, издевается над интернами и орёт направо и налево. Зато в операционной ему нет равных и, кажется, там становится совершенно другим. Спокойным, сосредоточенным, увлечённым. Действует не как хирург, а как художник. Ты знал, что он любит баллады? - Опасно обсуждать человека за спиной в его же квартире, - сказал Чонгук, проходя мимо в ванную. Хаюн дёрнулась от неожиданности и посмотрела в его сторону. На его лице были надеты очки, в которых он казался милее, чем в тапках-кроликах. И к её сожалению розовых уточек заменили серые штаны. А Хосок для себя приметил, что обсуждая Чонгука, он видел огонь в её глазах.       Ей хотелось поскорее сбежать с той квартиры, но она не могла этого сделать, пока не увидит Юнги. Надо было его поблагодарить за то, что он не оставил её одну и не бросил в беде. Именно поэтому ей ещё какое-то время пришлось терпеть надоедливого нейрохирурга. Он молча вышел из ванной комнаты, поблагодарил Хосока за приготовленный завтрак и удалился в свою комнату с едой и кофе. Хаюн же уловила запах мятной зубной пасты и чистоты, которую так сильно желала почувствовать у Сонён дома.