12.

      Чонгук был на кухне, опёрся на столешницу и опустил голову. Он не знал, почему стоял внизу так долго, почему смотрел на улыбающуюся Хаюн, почему его так задел тот факт, что она обнимала Юнги. Сделал пометку в своей голове, что просто беспокоился за неё, так как поездки на мотоциклах особенно с бывшим гонщиком могут быть опасными. Чонгук не включал свет, стоял там в темноте, пялясь на пустой стакан стоящий перед ним, стараясь успокоить огонь, который зарождался где-то глубоко внутри при виде Хаюн с Юнги. Его опять не предупредили, что она будет в их квартире, это бесило. Ему не хотелось видеть её в своём убежище, где он мог перестать быть чьим-то ординатором, где не нужно ни за кого больше отвечать, где можно быть просто самим собой среди его друзей. Но нет же, ураган Чхве Хаюн добралась и до его квартиры, хоть и не планировала этого изначально. Он знал, что может запретить ей приходить туда, но не хотел этого делать из-за уважения к Юнги. Боялся показать ей свою уязвимость, которую не смел проявлять на работе, ведь должен остаться в её голове тем наставником, которого она должна слушать безоговорочно. Вот только, кто начнёт воспринимать всерьёз человека, который носит пижаму с утками, у которого в комнате все полки забиты Лего, в мусорке одни бутылки из-под клубничного молока, а на компьютере установлено больше сотни игр. Чонгук не хотел выглядеть в их глазах обычным человеком, он желал быть для интернов идолом, на которого должны ровняться. Хаюн вторглась туда, где он никого не ждал – квартира, операционная и его мысли. - Тяжёлый день? – спросил Юнги, когда посадил Хаюн в такси и вернулся обратно. - Да, - со вздохом произнёс тот, наконец-то взяв стакан, и налил себе немного воды. – Это было безрассудно с твоей стороны. - Ты о чём? – не понял Мин, включая свет. - Сажать Хаюн на мотоцикл, - Чонгук честно пытался сохранять спокойствие, но это плохо получалось. – Это опасно. - Ты же знаешь, что я хорош в этом, сам катался же со мной не раз, - Юнги понимал, что его сосед думает только о работе и боялся, что с Хаюн что-нибудь случится. - Как скажешь, - Чонгук не хотел срываться на своего друга, поэтому просто ушёл к себе в комнату, захлопнув дверь сильнее, чем надо было. Юнги лишь смотрел ему вслед и тяжело вздохнул, осознавая нарастающую напряженность между ними, которую он старался избежать.       Жизнь в больнице шла своим чередом: Хаюн пряталась от Чонгука вне операционной, брала на себя больше работы, чем все другие сотрудники, которые были в предвкушении юбилея. Сонён в который раз пристала к девушке с вопросом, что она решила и всячески подначивала её туда пойти, чтобы развлечься и «ни цента не потратить за отдых в лучшем отеле». Честно, Хаюн не знала, что ей делать, потому что ей одновременно хотелось просто заглянуть на праздник, побыть там немного, да уехать спать, и взять себе двойную смену, чтобы оставаться в рабочем фокусе. Ей даже приходила мысль, что могла бы посоветоваться с Хосоком, но их сессия перенеслась из-за этого самого юбилея. Хаюн понимала, что надо затратить слишком много сил, чтобы явиться туда – платье, туфли, косметика, моральная готовность. У неё не было ничего из перечисленного.       Хаюн стояла в коридоре кардиологии, когда Чонгук неожиданно для неё появился и завёл разговор с вечно улыбающимся Тэхёном у одной из палат. Она посмотрела на него, чувствуя как учащается пульс, а уши снова заливаются краской, и пожалела, что маску носит только в операционной. Девушка разглядывала его, ничего не стесняясь, разве что своих мыслей, и начала представлять хирурга в строгом костюме с бокалом в шампанского в руке. Ей так сильно понравился этот образ, что она пошла дальше: визуализировала себя стоящей рядом с ним в роскошном платье и туфлях на высокой шпильке. Чонгук заметил, что за ним наблюдают, и медленно повернул голову в сторону Хаюн, которая сразу же распахнула свои глаза, испугавшись, и поспешила ретироваться. Она забежала в ближайшую палату, где Сонён разговаривала с пациентом и подготавливала его для операции. Подруга подняла на неё вопросительный взгляд, но была рада её увидеть, поэтому просто передала катетер, чтобы та его поставила. Впервые Сонён не задавала ей никаких вопросов, не тараторила, а просто спасла по-своему.       Вечером Хаюн сидела со своей мамой на диване и смотрела какое-то развлекательное шоу по телевизору, вспоминая тот самый образ, который придумала в своей голове. И почему-то ей так резко захотелось пойти на юбилей. Она понимала, что денег у неё не было на новое платье, в гардеробе ничего подходящего не нашлось бы, поэтому обратилась к лучшему, по её мнению, советнику. - Мам, - тихо позвала Хаюн, стыдясь своих желаний. - Да, дорогая, - тепло отозвалась женщина, поворачиваясь на дочь. - У больницы скоро юбилей, и администрация будет устраивать вечеринку, можно у тебя попросить какое-нибудь платье? – она это протараторила так быстро, что её мама ничего не поняла и попросила повторить. - Наконец-то этот день настал! – засияла женщина, когда Хаюн снова всё повторила, но уже медленнее.       Она схватила дочь за руку и повела в свою комнату, где отец готовился ко сну. Мама быстро прогнала его на диван, а сама распахнула шкаф, осматривая старую одежду, что висела в нём и не выкидывалась из-за ностальгии. Там было множество платьев с её молодости, на которые Хаюн невольно засматривалась. Женщина доставала одно за другим, показывая во всей красе и рассказывая истории связанные с ними. Хаюн, конечно же, знала, что её мама была модницей, но не думала, что настолько. Что-то ей казалось слишком обыденным, а что-то наоборот роскошным, то что совершенно не подходило ни по стилю, ни по внутреннему состоянию. - Ты как-то слишком похудела, - сделала замечание её мама, когда Хаюн применяла очередное платье, расшитое женщиной бисером. – Надо будет тебя немного откормить. - Всё в порядке, - Хаюн слабо улыбнулась, видя своё отражение в зеркале. Всё было не то. Это была не та Чхве Хаюн, которую она представляла в своей голове на юбилее рядом с Чонгуком.       Девушка уже хотела бросить эту затею, но тут её мама достала простое шёлковое платье изумрудного цвета на тонких бретельках. Она аж чуть затаила дыхание, смотря, как ткань переливается на свету от комнатной лампы. В нём не было вычурности, вульгарности, пошлости и даже той самой роскоши, которую визуализировала в своих фантазиях. Это точно было платье для Хаюн. Она примерила его и сразу же будто расцвела от увиденного. - Немного подошью его, чтобы по фигуре хорошо сидело, - женщина улыбалась отражению своей дочери, понимая, что она выглядела в нём прекрасно, даже если оно было немного больше по размеру. – Это платье твоей бабушки, она мне его дала на выпускной. Нашей линии точно идёт изумрудный цвет.       Хаюн ещё никогда в жизни так сильно не радовалась платью как в тот момент. На самом деле, это её немного напугало, потому что ранее она бы никогда и не посмотрела в сторону одежды таким взглядом. Для неё привлекательность – это знания, ум, талант и даже в какой-то степени гениальность. Это то, к чему она всю свою жизнь тянулась, начиная со школьной скамьи, заканчивая операционными. Когда Хаюн той же ночью лежала в кровати, пытаясь заснуть, ей вдруг стало жалко себя за то, что никогда себе не позволяла быть обычной девушкой, которая радуется мелочам. Она всегда была правильной школьницей, отличным студентом и теперь лучшим интерном, а впереди её ждало звание первоклассного хирурга. Если бы восемнадцатилетняя Хаюн увидела настоящую себя в платье, то просто бы рассмеялась и заверила всех, что это обычная шутка или чей-то дурацкий сон. Если так подумать, то девушка пропустила все значимые этапы жизни подростка – ссоры с родителями, гулянки до поздней ночи, алкоголь и мальчики. Нет, у неё был парень на первом курсе, но они расстались из-за того, что Хаюн начала замечать, что теряет хватку в учёбе, а этого нельзя было допустить. С ним у неё было всё – первое объятие, первое свидание, первый поцелуй, первый секс. Но она о нём больше никогда не думала, даже когда видела того в коридорах университета. Ему всегда нравилось то, как Хаюн неловко себя вела, никогда не знала, что сказать, хотя всегда блестяще отвечала на парах, стеснялась брать его за руку и просто проводить время вместе. Всё это осталось с ней и по сей день. Она всё так же стеснялась своих чувств, боялась показать свои эмоции и не знала, что говорить.       Когда Сонён узнала, что Хаюн идёт на юбилей, то запрыгала по всей раздевалке от радости. Она сразу же предложила собраться у неё перед праздником, чтобы вместе подготовиться и, конечно же, посплетничать об их ординаторах, представляя их нелепыми в смокингах. Вот только Хаюн совершенно не радовала эта идея, ей хотелось тишины, чтобы можно было настроиться на неформальный вечер среди своих коллег. И да, она точно знала, что на Чон Чонгуке костюм будет смотреться идеально.       Все только и говорили о юбилее, и Хаюн было не избежать этого. Даже на операции на позвоночнике, медсёстры спокойно переговаривались о возможности привести плюс один на мероприятие, и что их мужья очень противятся этой идее. «Плюс один?», - пронеслось в голове у Хаюн. Она даже и не обратила на это внимание, когда читала пригласительное. - Юнги не пойдёт, - спокойно произнёс Чонгук, не отрываясь от разреза, будто читая её мысли. – И даже ты не сможешь заставить его надеть костюм.       Хаюн ничего ему не ответила, лишь взглянула на его сосредоточенное лицо через свои новые очки с микроскопом, и снова невольно представила его в смокинге. Этот образ совершенно не выходил из её головы. Ей почему-то казалось, что даже там он будет выглядеть идеально, хоть и втайне надеялась увидеть его в тех самых пижамных штанах, которые носил дома, когда её там не было. Чонгук проронил эту фразу снова так обыденно, что на неё никто не обратил внимания, кроме Хаюн, которая, как обычно, держала в своей руке ирригатор. Он был в её голове. Он читал её мысли. Он там поселился! «Надо будет потом арендную плату стрясти», - Хаюн бурчала про себя, но её губы двигались в такт с мыслями. Возможно, ей бы хотелось позвать Юнги, но картинка в её голове от этого совершенно не складывалась. Она не видела себя рядом с ним в платье, ей больше нравилась повседневная одежда, мотоцикл и закат на берегу моря. Празднование в классических костюмах – не стиль Юнги, не его образ жизни. Он механик, бывший гонщик и… обычный. Он был простым. - Хватит витать в облаках, зашиваем, - скомандовал Чонгук, который уже несколько секунд непрерывно смотрел на Хаюн, которая головой была не в операционной.       Девушка среагировала моментально и повиновалась просьбе хирурга – зашить разрез. И потом заметила, что впервые не стала корить себя за то, что ненадолго отвлеклась в работе. Чонгук ей, можно сказать, что соврал. Он не знал наверняка, согласится ли Юнги, если его пригласит Хаюн, и эта мысль заставила его произнести ту самую фразу, только бы не видеть их вместе хотя бы там. После поездки на мотоцикле он смирился с мыслью, что эта «заноза в заднице» общается с его другом, и что она будет появляться в его жизни чаще, чем ему бы хотелось. Точнее думал, что хотелось.       Вечер накануне юбилея выдался нервозным для Хаюн, она не смогла быстро уснуть, ворочалась в кровати и прогоняла свой образ по несколько раз, чтобы к нему привыкнуть и понять, что не будет выглядеть посмешищем. Когда в итоге задремала под утро, ей снилась та самая поездка на мотоцикле, только управлял им не Юнги. И почему-то это её так обрадовало, что она проснулась в растерянности и с мыслью, что скучает по скорости с другим человеком. Это её добивало, потому что с каждым днём она осознавала, что болезнь под названием «гениальный ординатор-нейрохирург» неизлечима, но ничего не могла с этим поделать. Хотела бы она принять эти чувства и просто им радоваться, но это было непосильной задачей для неё. Хаюн этого не умела. Для неё привязанность означала конец карьеры и мечты, и это очень сильно её пугало, потому что другого варианта не видела. Её чувства к Чонгуку, которые она наконец-то недавно признала, были совершенно запретными, даже на уровне больницы. - Я почти дошила, - мама Хаюн сидела с незаконченным платьем в гостиной и иголкой в зубах, пока Хаюн носилась по квартире, не понимая, за что ей взяться. Она не умела краситься, не умела делать причёски, она ничего не умела, и это вызывало у неё сильное беспокойство. Такое, что даже начала думать о той самой панической атаке в дежурной комнате. – Так, тихо. Сядь, успокойся, - женщина отложила всё в сторону и усадила дочь рядом с собой на диван. – Мне осталось пара стежков, а дальше уже займусь тобой. Всё в порядке, не надо беспокоиться так сильно. Мы всё успеем.       И женщина была права. Хаюн в полном образе посмотрелась в зеркало и даже в какой-то степени не узнала себя. Ей было непривычно видеть себя такой женственной. Изумрудное платье теперь сидело на ней идеально, немного небрежный пучок с парой выпущенных прядей, неброский макияж – просто чуть покрашены ресницы и губы, мамины жемчужные гвоздики, туфли на невысоком, но устойчивом каблуке и шёлковый палантин на плечах. Хаюн смотрела в своё отражения, не веря глазам, и не могла оторваться. Она совершенно не ожидала увидеть себя в таком образе, поэтому просто развернулась и обняла маму со всей благодарностью, которую смогла вложить.       Тем временем в в конференц-зале отеля собирались сотрудники в своих самых красивых образах. На мужчинах – строгие костюмы, на женщинах – вечерние платья. Компания ординаторов уже стояла в полном составе, комментируя нелепость происходящего. Никто из них не привык так выряжаться ради какого-то случая, только разве Чимин. Он единственный чувствовал себя в своей тарелке. - Что вы так смотрите? – непонимающе спросил он, поправляя рукава. – Это Луи Витон. - И что это нам должно было сказать? – рассмеялся заведующий, подливая себе в бокал шампанское. - Это наконец-то наш шанс напиться за счёт больницы, поэтому предлагаю вливать в себя всё, что видим, - Тэхён подбежал к компании с несколькими бокалами и тарелкой закусок. - Только давайте не забывать, что мы не одни, - Намджун строго глянул на друга, но принял из его рук бокал. – Тут вообще-то наши интерны, поэтому постарайтесь не упасть в грязь лицом. - В грязь точно не упаду, - Тэхён залпом выпил бокал. – А вот насчёт тарталеток не отвечаю.       Чонгук хоть и стоял в компании своих друзей, но его взгляд блуждал в этот момент по залу, выискивая конкретного интерна. Он не был уверен, что она придёт, но ему хотелось её увидеть. - Кто тащить его в номер будет? – с улыбкой спросил Хосок, наблюдая за тем, как Тэхён из мягкого кардиолога начинал превращаться в привычный для компании образ тусовщика. - Чур не я, - произнесли все хором и посмотрели на Чонгука, который всё ещё мыслями находился не с ними. Он обратил внимание на тишину вокруг и повернулся к ним. - Что? – переспросил тот, не понимая, что происходит. - Ты ответственен за Тэхёна, - Намджун положил руку ему на плечо и чуть сжал. - Ну уж нет, - запротестовал тот под весёлые смешки друзей. – Его в прошлый раз вырвало мне прямо на кеды. - Да ладно вам, - улыбнулся им Тэхён, начиная чуть пританцовывать, хотя музыка даже ещё не включилась. – Я и сам смогу дойти. - Ставлю манон на то, что утром мы его увидим спящим тут на столе, - отозвался Чимин, доставая бумажник из внутреннего кармана пиджака. - Принимаю другие ставки, - Сокджин взял из руки Чимина банкноту и осмотрел друзей. - Часов в 11 вечера он уедет в клуб, - Хосок положил деньги в ладонь Сокджина. Это была их традиция. Они всегда делали ставки на то, что будет делать Тэхён каждый раз, когда они собирались выпить. - Он наконец-то начнёт флиртовать с той медсестрой и уйдёт к ней в номер, - Чонгук решил присоединиться к всеобщему веселью, гоня прочь мысль о появлении Хаюн. - Я надеюсь хоть раз в этом выиграть, поэтому ставлю на то, что он всё-таки дойдёт до своего номера, - Намджун хоть и был разумом компании, но ему доставляло это удовольствие – видеть своих друзей счастливыми. - Это маловероятно, - покачал головой Сокджин, принимая из его рук банкноту. – Ставки сделаны, господа. Ставок больше нет.       Тэхён же всё это время делал вид, что их не слышал, и желал поскорее уйти на танцпол, чтобы расслабиться так, как это делал всегда – через музыку, с которой организаторы почему-то затягивали. А в этот момент команда интернов собиралась в противоположной части зала, стараясь не попадаться на глаза своим ординаторам. Они стеснялись от осознания того, что их могут увидеть пьяными и навеселе. Сонён в своём розовом облегающем платье притягивала взгляды медбратьев, а Ынсу набирался смелости подойти к ней и наконец-то признаться в своей симпатии. Все ожидали появления Хаюн, которая немного задерживалась, и пытались наслаждаться вечером с бокалами шампанского. Сонён осмотрела зал и увидела компанию ординаторов, которые были одеты как и все в классические костюмы, и призналась себе, что была неправа по поводу их нелепости. И даже тот самый «тиран» выглядел очень хорошо. - Наконец-то, - произнёс Тэхён, когда включилась музыка, но не та, которую он ожидал. Он уже приготовился пуститься в пляс, но застыл на месте, непонимающе оглядываясь, чем очень сильно рассмешил своих друзей. Чимин аж присел и закрыл лицо руками от смеха и слёз. – Это ещё что такое? - Вальс танцевать не умеешь? – с широкой улыбкой спросил Чонгук, когда понял, что включилась классическая музыка. - Хён, сделай что-нибудь! – Тэхён обратился к Сокджину. – Ты заведующий, скажи им, чтобы включили что-то нормальное. - Это всего лишь вступление, успокойся, - заверил его Намджун. Ему разрешили посмотреть программу вечера ещё несколько дней назад. – Будут тебе безудержные танцы.       И он был прав. Под классическую музыку вышли ведущие, поприветствовали всех, сказали заготовленную речь, немного пройдясь по истории больницы, пожелали всем хорошего вечера и удалились, обещая в скором времени снова к ним вернуться. Чонгук в это время смотрел то на сцену, то на вход, стараясь ничего не упустить. Когда включилась нормальная музыка, погас свет, а Тэхён ушёл в середину танцпола, нейрохирург с тяжестью вздохнул, подумав, что она не придёт, потому что это было не в её стиле – опаздывать. Он налил себе шампанское, осушил бокал и сразу же наполнил заново. - Это Хаюн? – спросил Намджун, всматриваясь в толпу.       Обычный вопрос, который послужил катализатором. Чонгук резко повернулся, пролив немного шампанского на стол, и встретил её взглядом. Она только зашла и осматривала зал, ища компанию своих друзей, а он просто стоял и пялился, не в силах поверить в то, что видел. Он даже и не заметил, как задержал дыхание, как перестал шевелиться, как рука сжимала бокал сильнее, грозясь его сломать. Хаюн выглядела великолепно даже с тем самым растерянным взглядом. Чонгук нервно сглотнул, когда она смогла найти друзей и отвернулся, сосредотачивать на том, что делал до этого, но не мог вспомнить что. Поэтому он просто стоял с точно таким же растерянным взглядом, не зная, куда деть свои руки и поворачиваясь из стороны в сторону. - Поставь бутылку, выпей из бокала, - буднично сказал рядом стоящий Хосок, понимая, что начало происходить с его другом. – Тебе надо расслабиться.       Хаюн подошла к своим друзьям, которые что-то бурно обсуждали и, будто совершено её не замечали, но стоило ей войти в круг, как все мгновенно замолкли, осмотрели девушку с головы до ног, а потом расплылись в широких улыбках, комплиментах и даже бурчании, что она опоздала. Сонён была больше всех в шоке. Даже в университете она никогда не видела Хаюн в чём-то подобном, хотя случаев для этого было достаточно. Девушка обняла свою подругу и передала ей бокал, который дожидался её прихода. Хаюн улыбнулась ей, а сама посмотрела в зал, где ровно в середине отплясывал с безумной энергией их ординатор. - О Боже, - девушка с улыбкой прижала ладонь ко рту, чуть посмеиваясь. – Вы это видели?       Компания интернов повернулась именно в ту сторону, куда показывала Хаюн. Они точно так же не ожидали увидеть Тэхёна, который решил похвастаться и сделать лунную дорожку. Друзья рассмеялись вслух от всей души, не замечая того, что за ними наблюдают с другого конца зала. Чонгук видел её улыбку, её весёлый взгляд направленный на своего друга, видел, как она немного расслабилась. Он боялся того, как начал на неё реагировать, поэтому с большим трудом заставил себя отвернуться к Чимину, который что-то ему рассказывал с энтузиазмом. Чон прослушал всю историю. - Может, составим ему компанию? – спросила Сонён, набравшись смелости из-за шампанского. – Он выглядит там одиноко. - Пойдём, - Ынсу от такого предложения приободрился и сразу же отправился, сквозь толпу на танцпол к своему ординатору, оставляя Хаюн в одиночестве. Она с полуулыбкой смотрела на своих друзей, жалея, что не была такой же смелой. - Прекрасно выглядишь, - она услышала где-то сбоку от себя, чуть дёрнувшись от неожиданности. Хосок улыбнулся ей и предложил подлить напиток в её бокал. - Спасибо, - поблагодарила она, чуть краснея. За те несколько минут, что она находилась в том зале, услышала столько комплиментов, сколько никогда не получала в своей жизни. - Твои друзья ушли к Тэхёну? – спросил тот, будто сам этого не видел. - Да, - это было произнесено с небольшой грустью. - Могу я потом забрать тебя на танец? – он увидел ту самую нотку грусти и хотел подтолкнуть её к чему-то более раскрепощённому. - Хорошо, - произнесла девушка с застенчивой улыбкой, чуть опуская взгляд. – Обещаю постараться не наступать тебе на ноги.       Хосок лишь посмеялся с её фразы и, сказав, что скоро вернётся, ушёл к своим друзьям ровно в тот момент, когда снова прозвучала классическая музыка, а на сцене появились ведущие. Они перекинулись парой отрепетированных фраз, представили администрацию больницы, не забыв о Сокджине, который этого не ожидал, давясь шампанским, упомянули Хосока, и снова ушли, призвав всех веселиться. Когда включилась медленная песня, Чонгук хлопал по спине своего друга, а подготовленный к приветствию всей больницы психиатр вернулся за Хаюн, приглашая отправиться вместе с ним на танцпол. Конечно, он не думал, что заиграет именно эта песня, но понял, что так даже лучше. Хосок вывел Хаюн не на самый центр, а ближе к краю, чтобы ей было комфортно, положил одну руку чуть ниже лопаток, а второй взял её ладонь. Он установил дистанцию между ними, чтобы не допустить интимности, и начал двигаться в такт музыки.       Чонгук, помогший Сокджину не умереть у всех на глазах, вернулся уже к своему бокалу. Он сделал глоток и в этот же момент поймал глазами танцующих Хаюн и Хосока. Они не прижимались друг к другу, о чём-то беседовали и чуть посмеивались. А когда его друг закружил её, они встретились взглядами. Этот короткий миг, нажавший спусковой крючок в его сознании. Щелчок. Искра. Взрыв. Он видел радость в её глазах, а затем, как они распахнулись. Чонгук готов был поклясться, что слышал её короткий вдох сквозь громкую музыку. Он потерял контроль, и тот самый бедный бокал в итоге треснул, проливая шампанское на пол. Но ему было всё равно. Он продолжал просто стоять и смотреть на Хаюн, которая танцевала не с ним. Которая улыбалась не ему. Но которая тоже не могла оторвать своего взгляда.       «Перестань смотреть. Отвернись сейчас же», - Чонгук не знал говорил он это сам себе или же Хаюн. Но в итоге сдался первым, не в силах больше смотреть на эту «идиллию». Он не просто отвернулся, а быстрым шагом покинул зал, чтобы выйти подышать свежим воздухом. Это было только начало вечера, и его пугало то, что могло произойти дальше. Он отошёл чуть подальше от входа, достал пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака и впервые за месяц закурил. Обещал себе бросить, но что-то в последний момент заставило взять их с собой, за что мысленно благодарил себя. Чонгук курил и выдыхал дым в небо, пытаясь расслабиться, но каждый раз в голове видел ту самую картину из зала, где Хаюн смотрела ему в глаза. Он хотел выпустить её из себя вместе с сигаретным дымом, но она, походу, застряла как и его зависимость. Горло начало неприятно саднить, голова кружиться, а руки впервые за несколько лет дрожать. Его переполняли эмоции, которые не в силах описать, поэтому просто надеялся, что это всё из-за алкоголя, отсутствия отношений и неформальная обстановка вечера. Докурив, Чонгук выбросил окурок в урну, ещё чуть постоял на улице и вернулся в зал, заглянув в бар, заказывая бутылку дорогого виски. - Всё в порядке? – спросил Хосок, замечая растерянность Хаюн. - Да, всё хорошо, - она ответила ему, сама не понимая, что происходит. Голос выдал её нервозность, но Хосок решил не обращать на это внимания, чтобы не уводить всё в неловкость.       Весь остаток вечера Хаюн только и думала о Чонгуке. Таким она его ещё не видела. Идеально сидящий костюм, расстёгнутые две верхние пуговицы белоснежной рубашки, уложенные назад волосы, вернувшийся на место пирсинг губы и брови и чёрный пугающий взгляд. Когда Хаюн прошла к своим друзьям без объяснения танца с заведующим психиатрией, она сразу же принялась бокал за бокалом вливать в себя шампанское, стараясь забыться в алкоголе и перестать думать о хирурге хоть на секунду, но ничего не получалось. Обычно любовь должна окрылять, придавать уверенности и радовать своим присутствием, но она её убивала, ломала изнутри и разрывала на части. Тот его взгляд казался ей убийственным, потому что когда-то он дал ей понять, что отношения у неё должны быть только с хирургией. - Ты меня пугаешь, - наконец-то сказала Сонён, положив руку на спину подруги. Сама она уже был подвыпившей и флиртовала со всеми подряд, но всё-таки заметила тревожное состояние Хаюн. Вечеринка уже начинала подходить к концу, поэтому многие направлялись в свои номера. - Всё в порядке, мне просто надо отдохнуть, - девушка закинула в себя очередной бокал, понимая, что всё вокруг начинает кружиться. – Пойду-ка я посплю. - Тебя проводить? – уточнила Сонён, но Хаюн лишь помахала ей рукой в знак прощания.       Девушка оставила друзей и направилась на ресепшен, чтобы получить ключ. Отсутствие очереди её обрадовало, и когда она взяла карту в руки, подумала лишь о мягкой кровати и скорейшем отдыхе. Хаюн зашла в лифт в одиночестве, приложила карту и прислонилась плечом к стенке, стараясь удержаться на ногах. Двери медленно начали закрываться, но их остановила чья-то рука. Девушка даже не сразу поняла, кто оказался перед ней. Чонгук смотрел на неё не самым своим трезвым взглядом, держа дверь лифта, будто решая, подождать ему следующий или поехать вместе с ней. Но в итоге он сделал шаг вперёд, прислонил уже свою карту и отвернулся к выходу. Двери закрылись, и они медленно начали свой путь на 25 и 29 этажи. - Хосок хорошо танцует? – первым нарушил тишину Чонгук, не поворачивая головы в её сторону. - Очень, - девушка улыбнулась и постаралась сфокусировать взгляд на его профиле. Сам Чонгук чуть пошатывался и иногда хватался за стенку, чтобы удержаться на ногах. - Рад слышать, - это был резкий ответ, который позабавил Хаюн. - Вы что, ревнуете? – она улыбнулась ещё шире, а эта фраза заставила хирурга наконец-то повернуться на девушку. Она не видела его взгляда, но почему-то подумала, что смогла его задеть. - А ты меня избегаешь, - он вдруг вспомнил то, что Хаюн старалась не попадаться ему на глаза после того самого простого чмока в губы. - Да, - честно призналась она, отталкиваясь от стены, стараясь держать равновесие. – Потому что поняла, что поцеловала бесчувственного болвана. - Бесчувственного болвана? – Хаюн сама не поняла, откуда взялась эта смелость, которая начала управлять ею. – И это мне говорит заноза в заднице? - Заноза в заднице? – с удивлением проговорила та. Её забавляла эта небольшая перепалка, поэтому она продолжала улыбаться. – Могли бы что-нибудь поизящнее придумать. Например, лучший интерн хирургии. - Слишком много чести, - он усмехнулся, буравя её взглядом. Он старался смотреть в глаза, но всё равно раз за разом опускался на её губы, расплывшиеся в широкой улыбке. - Да, вы что, - она неосознанно облизала их, намереваясь продолжить борьбу, а Чонгук это заметил и замер. – Вы вообще-то мне сами об этом и сказали. - Знаю, - он ответил тише, чем раньше, прикрыл ненадолго глаза, в попытке собраться с мыслями, но там, за закрытыми веками, продолжал видеть Хаюн. – К чёрту.       Больше не сказав не слова, он припечатал девушку к стене лифта и навис над ней в слишком опасной близости. Она продолжала улыбаться, а его одновременно это бесило и тянуло. Чонгук просто смотрел сверх ну вниз, затем приблизился к её лицу, проводя носом по её щеке, а Хаюн заметила, что запах чистоты сменился на вкусно пахнущий парфюм, от которого неожиданно появились бабочки в животе. Она закрыла глаза, пока хирург не решался что-либо сделать. Он просто прижимался к ней, сжимая её талию одной рукой, а затем, снова послав всё к чёрту, впился в её губы. Хаюн ответила ему моментально, обнимая за шею и чуть царапая его кожу. Чонгук целовал жадно, страстно, без капли романтики. Прикусывая её губу, переплетаясь с ней языками. Это выглядело развязно и пошло, но необходимо было обоим. Они пытались хватать воздух в небольших перерывах, понимали, что задыхались, но не могли оторваться друг от друга. Случилось то, чего оба так сильно ждали, чего им не хватало всё это время. Этот взрыв эмоций, не чувств, а просто дикое желание.       Лифт остановился на этаже Хаюн. Она первая оторвалась, всё ещё не понимая, что происходит, и повернула голову в сторону открывшихся дверей. Чонгук взял её за подбородок и развернул к себе, заставляя посмотреть в свои затуманенные от алкоголя и желания глаза. - Мы едем ко мне.