14.

- Выглядишь помятой, - Сонён, как обычно, в хорошем настроении захлопнула дверцу своего шкафчика в раздевалке и с сочувственной улыбкой посмотрела на Хаюн, которая от силы поспала часа два за ночь. – Это что, засос? – она чуть сузила глаза и уставилась на маленькое пятнышко в районе ключицы, которое не удалось скрыть рабочей формой. Хаюн инстинктивно прижала ладонь к этому месту, чем только подтвердила догадки подруги. Та победно улыбнулась и чуть приоткрыла рот. – Чхве Хаюн! Не могу поверить! Теперь понятно, почему ты так устало выглядишь. - Тише ты, - шикнула Хаюн, осматриваясь по сторонам. Это был обыденный разговор для раздевалки интернов, но её страшила одна только мысль, что кто-то мог догадаться о чём-нибудь. Ей и так тяжело морально, а тут ещё Сонён, которая не умеет держать свой язык за зубами. – Я уронила на себя книгу с полки. - Ага, конечно, - ещё шире улыбнулась она, не поверив ни единому слову. – Как зовут эту самую книгу? - Спинной мозг от А до Я, - Хаюн всё ещё говорила тихо, забавляя коллегу.       Она не хотела больше ничего слышать, поэтому просто вышла из раздевалки и направилась сначала к расписанию операций. Девушка, забывая о том, что беспокоилась до этого, увидела, что Чонгук будет оперировать на открытом мозге, и обрадовалась такой возможности. А потом она глянула чуть правее и увидела в ассистентах не себя, а Джехё. Он убрал её со своей операции… «Ну, ладно, ведь всем же надо попробовать нейрохирургию», - расстроившись, подумала Хаюн, но сразу же попыталась взять себя в руки, хоть и было немного обидно. Поэтому она спустилась в отделение кардиологии, где её ожидали рутинные задания. Тэхён встретил девушку с мягкой улыбкой, подбодрил, сказав, что в следующий раз возьмёт её к себе, и выдал несколько карт. Хаюн вздохнула и прошла к первому пациенту, сразу проверяя информацию о нём и список лекарств, которые ему должны были выдать. Мужчина, лежавший на больничной койке, показал ей на пакетик и рядом стоящий стаканчик с водой, жалуясь, что эти таблетки слишком горькие, поэтому он будет их принимать. «Началось», - пронеслось у неё в мыслях. - Вам надо это сделать, - Хаюн поднесла к нему ближе стаканчик и таблетки, но тот отвернулся. – Вы же не хотите тут вечность пролежать. - Может, и хочу, - резко отозвался мужчина, не поворачиваясь к интерну. – Тут меня кормят хорошо. - Лучше хорошо кушать и терпеть боль в груди, чем полностью выздороветь? – Хаюн честно пыталась держать себя в руках, находясь уже на грани того, чтобы насильно затолкать ему эти таблетки в рот, так как её ждали другие пациенты. - Всё правильно, - буркнул тот, немного косясь на девушку, которая всё ещё держала его лекарство. - Думаю, стоит пригласить психиатра, - Хаюн, не желая дальше продолжать уламывать пациента, просто поставила всё обратно на тумбочку и направилась к выходу из палаты. - Не надо, я выпью, - проворчал мужчина, боясь, что его посчитают невменяемым, схватил таблетки и быстро запил их. - Откройте, пожалуйста, рот, чтобы я проверила, что вы всё, действительно, проглотили, - Хаюн обратно подошла к нему, приготавливая фонарик.       Она заглянула в рот мужчине, убедилась, что он ничего не спрятал под языком, и убрала фонарик обратно в карман. Хаюн натянула благодарную улыбку и уже сделала шаг к выходу, как его вырвало прямо на её рубашку. Девушка встала как вкопанная, осматривая себя сверху, а мужчина даже не извинился, лишь проговорил что-то типа: «они горькие». Хаюн устало вздохнула, прикрывая глаза на несколько секунд, и решила сходить в душ, да переодеться в чистую форму. В лифте она думала, что хуже день уже быть не может, но когда двери открылись на одном из этажей, перед ней появился Чонгук. Он замер, не решаясь зайти, затем осмотрел её с головы до ног и, не сказав ни слова, удалился в сторону лестницы. А Хаюн, стоявшая посреди лифта полностью в рвоте, была унижена. Не такой первой встречи после проведённой ночи вместе она ожидала.       Только на лестничной площадке Чонгук смог вдохнуть полной грудью, не из-за рвоты на её форме, а из-за неё самой. Он не ожидал увидеть её так быстро и резко, специально снял со своей операции, обходил стороной кардиологическое отделение, но не учёл того, что были и общие зоны. Он увидел её состояние, но ничего не смог поделать со своим страхом перед ней, поэтому выбрал бежать как маленький мальчик, а не войти туда как взрослый человек. Боялся того, что не сможет сдержать себя в руках, потому что уже потерял контроль рядом с ней. Он совершенно не знал, как совместно работать после такого, а его реакция только усугубила ситуацию. Да, им надо было поговорить, но это же не в их стиле – опять долгое затянутое молчание, пока один не взорвётся. Чонгук боялся, что это будет именно он. А ещё прекрасно увидел свою метку на её ключице.       Хаюн снова оказалась под струями тёплой воды, снова пыталась стереть запах, но уже отвратительный , а не манящий. Она снова была унижена, снова была разбита, снова с тягостью где-то в районе груди. Ей хотелось рыдать, но слёзы все ушли за предыдущий день, поэтому просто стояла, даже не в силах положить мыло обратно. Её бесило само существование Чон Чонгука, который каждый раз наносил ей новый удар, сносил её с ног, выбивал устойчивую почву и заставлял чувствовать то, что она запретила себе ещё во время учёбы. Хотела бы она подобрать для себя идеальную тактику для работы, но не могла, потому что на пути к её мечте, к сожалению, всегда вставал он – с профессиональной точки зрения. Единственный шанс стать нейрохирургом – это обучаться у нейрохирурга. И от этого становилось тошно. - Скажи честно, - начала Сонён в кафетерии, надкусывая яблоко. – Это всё сделал тот самый ухажёр? - Перестань, пожалуйста, - взмолилась Хаюн, не желая в этом участвовать. – Я уже сказала, что на меня упала книга. - Всё равно правду от меня не скрыть, - Сонён подмигнула ей и снова увлеклась своим яблоком.       Хаюн не хотела думать о Чонгуке хотя бы в отделении кардиологии, но, благодаря своей подруге, у неё это не получалось. Этот засос на ключице напоминал ей о той самой ночи, которую она гоняла в голове раз за разом, понимая, что если бы не последствия, то повторила бы снова. Ей опять хотелось увидеть того самого Чонгука, который улыбался ей, тяжело дышал с ней в унисон, целовал её тело и дарил то удовольствие, которое никто и никогда бы не смог ей дать. От этого осознания было ужасно больно, потому что понимала, что больше такого не будет, что больше он с ней не заговорит, что, видимо, ей больше не стать нейрохирургом.       День шёл безумно медленно – никаких операций, только обычные пациенты, от чего девушке хотелось выть. Ей нужен был экшн, действия, спасение жизней, а не рутинная работа, заполнение карт и сплетни с медсёстрами. Хаюн чувствовала себя не в своей тарелке, будто что-то очень важное у неё отняли, но нужно было продолжать работать. Ей осталось 10 месяцев в интернтуре… всего лишь 10 месяцев, и она сможет навсегда забыть о человеке по имени Чон Чонгук…. Возможно, но это не точно. - Кажется, сегодня ты не на автобусе едешь, - с улыбкой сказала ей Сонён, когда они вместе вышли из больницы. – Твой ухажёр тебя ждёт.       Хаюн оторвала свой взгляд от асфальта и увидела перед собой Юнги, который прислонился к своему мотоциклу, скрестил руки на груди и с улыбкой наблюдал за ней. Девушка искренне обрадовалась его появлению, поэтому подорвалась с места, даже не попрощавшись с коллегами, и кинулась к парню, что в очередной раз пришёл её спасти. Он будто чувствовал всё, о чём она переживала, и каждый раз появлялся очень вовремя. - Подумал, что после сложной операции тебе надо немного развеяться, - он чуть обнял её в знак приветствия и подал второй шлем. - Ты лучший, - только и сказала она, оставив ложь про операцию. - Знаю, - он снова помог ей застегнуть шлем и пригласил присесть за ним. – До дома или покататься? - И то, и другое, - Хаюн прижалась всем телом к нему, закрыв визор и улыбнувшись самой себе.       Чонгук сидел в своей машине в тот момент, когда Юнги появился на парковке на своём мотоцикле. С ним снова было два шлема, и прекрасно понимал, для кого предназначался второй. Он не решался направиться домой, вместо этого сидел и наблюдал, как Хаюн кидается ему в руки, как надевает защиту и вместе с ним уезжает. Его это бесило так, что пришлось оторвать руки от руля, чтобы размять пальцы, которые сжимались вокруг него с большой силой. Хотел бы он остановить её, посадить в свою машину и отвезти куда-нибудь далеко, но не мог. Он не мог себе этого позволить, особенно перед коллегами. «Ладно, если далеко зайдёт, то Юнги прекрасно увидит, что она была с другим», - Чонгук самодовольно улыбнулся этой мысли, а через секунду одёрнул себя за неё. И только позже в квартире разрешит себе немного испытать удовлетворение, что Хаюн не спрятала тот засос.       Больница стала для девушки местом, где её внутреннее напряжение достигало своего пика, и даже сессии с Хосоком ей совершенно не помогали. Психиатр, конечно же, заметил её состояние, пытался подкопаться, но Хаюн молчала, она не смела рассказывать, хоть и доверяла тому безоговорочно. Если поцелуй был невинной шалостью, то ночь в номере ординатора – это колоссальная ошибка, из-за которой на кону стояла их карьера. Она лишь говорила, что скучает по операциям, но Хосок ей не верил, хоть и решил не давить, потому что понимал, что ещё чуть-чуть, и девушка просто сломается. Его радовало лишь то, что она возвращалась к работе смену за сменой. Только вот эти смена за сменой приносили ей одно разочарование – Чонгук убирал её с каждой своей операции.       В одно из дежурств в приёмном отделении, Хаюн, как обычно, принялась помогать медсёстрам оттирать телесные жидкости с пола. Ей нечего было там делать, она не хотела там находиться, но выбора другого не оставалось. И только, когда очередные брызги крови попали на её защитный костюм, Хаюн взорвалась. Она кинула всё, что находилось в её руках, сбросила перчатки и быстрым шагом направилась на четвертей этаж. Чонгук спокойно сидел в своём кабинете, просматривая результаты МРТ поле успешной операции, когда ураган Чхве Хаюн влетела к нему. Она была в ярости. - Так и будешь отстранять меня со всех операций? – гневно закричала она, захлопнув за собой дверь. - Во-первых, громкость свою убавь, - начал он, откладывая бумаги, и понимая, что сам закипел только от одного её присутствия, поднялся на ноги. – А, во-вторых, кто тебе разрешил разговаривать со мной в таком тоне? - Кто разрешил? – не веря в то, что он сказал, Хаюн подошла ближе, практически вплотную, и ткнула пальцем ему в грудь. – Ты, когда трахал меня в своём номере, - Чонгук не ответил, он просто смотрел ей в глаза сверху вниз, крепко сжимая свою челюсть. – Что молчишь, а? Решил всё забыть после того, как использовал меня? – она кричала ему в лицо, наплевав на то, что их могут услышать. – Ах, прости, тебе же не понравилось, что ты аж разбудил меня фразой «твою ж мать»,- она сама и не заметила, как глаза начали заполняться слезами, а ком застрял в горле, но это не мешало ей взрываться дальше. – Идиот, придурок, болван, - каждое ругательство она сопровождала ударом в грудь. - Успокойся, - раздражённо произнёс он, перехватывая её руку. - Заставь меня, - прошипела та в ответ.       Чонгук и не заметил, как усадил её на свой стол. Не заметил, как поцеловал её точно так же как в лифте. Не заметил, как начал её раздевать, исследовать руками тело, зарываться пальцами в волосы, вдыхать тот самый природный запах. Он жёстко овладел ею на своём столе, закрывая её рот то рукой, то поцелуями, на которые та охотно отвечала. Она хваталась за его форму, плечи, шею, чтобы удержать равновесие и не свалиться. Трогала его лицо, прижимала ближе к себе, лишь бы он больше не ушёл от неё так далеко. Кусала его губы, а он в отместку оставил ещё один след у основания шеи. Снова отсутствие романтики, снова грязь, снова просто желание. Он чувствовал её слёзы сквозь поцелуй, убирал их большими пальцами с щёк, не останавливаясь. Они оба погрязли в гневе на самих себя и бессилии друг к другу. Хаюн старалась сдерживаться, но не могла, она стонала ему в рот, молясь про себя, чтобы тот не останавливался. Они уже не были в больнице, где полно народу. Вся жизнь за пределами того кабинета для них просто исчезла.       Когда они всё ещё в объятии друг друга, пытались отдышаться от произошедшего, когда Чонгук всё ещё оставался внутри неё, он взял её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. - Теперь ты, блять, понимаешь, почему я избегал тебя? – он спросил это со злостью, но не по отношению к ней, а к самому себе.       Она всё понимала, она это чувствовала – его желание к ней было так же велико как и её собственное. Эта мысль одновременно и радовала, и огорчала, потому что они не могли быть вместе, а всё из-за идиотских правил больницы, из-за когда-то установленных для себя барьеров. Из них бы не получилась романтичная и нежная пара. Они оба – два бушующих пламя, которые искренне старались себя загасить, но ничего из этого не вышло. - Мне не нужны отношения, Хаюн, - наконец-то проговаривает он, все ещё смотря ей в глаза. – Я не могу быть романтиком, не могу дать тебе того, чего ты хочешь. И к твоему сожалению, мне придётся поставить тебе ультиматум, иначе мы не выдержим работать друг с другом, - девушка сглотнула и кивнула, ожидая, что он снова сделает ей больно, оттолкнёт или скажет, что ненавидит её. – Ты остаёшься в моей операционной только при условии, что у нас будет просто секс без обязательств. Если не согласишься, то попрошу Сокджина перевести тебя на обучению к нему, он нейрохирург получше меня будет.       Вот он – тот самый удар, которого она не ожидала. Чонгук дал ей два варианта, где каждый был для неё болью. Если она останется с ним в операционной, то будет унижена обстоятельствами, но всё равно получит его, хоть и не полностью, а если откажется, то останется при будущей карьере, но с большой дырой в груди. Хаюн понимала по его взгляду, что он еле сдерживал себя в руках, что для него ультиматум – это неспособность выразить правильно свои чувства. Он ей буквально этим сказал: «ты нужна мне, но меня пугает моя реакция и то, что я хочу тебя». И для себя посчитала это маленькой победой, что смогла его немного прочитать, хоть и знала, что будет очень больно.       Чонгук больше не мог думать о работе, когда Хаюн согласилась, а затем как ни в чём не бывало покинула его кабинет. Он старался снова погрузиться в те результаты МРТ, которые просматривал до её прихода, но не получалось, потому что всё ещё видел девушку на своём столе. Об их спонтанном сексе напоминала лишь чутка съехавшая подставка под ручки с краю. Он хотел поправить, потянулся рукой, но остановил себя, решив оставить всё, как есть. Да, секс без обязательств для него было спасением - близость с ней, отсутствие ожиданий, снятие напряжение и возможность работать. Идеально же. Но что-то внутри его всё равно тяготило.       Именно поэтому он, откинув все свои дела, оказался в северном крыле больницы, распахнул дверь кабинета Хосока, не постучавшись, и снова рухнул на диван, не обращая внимания на то, что там находился ещё один человек. - Хорошо, я этот вопрос подниму на конференции, - Хосок улыбнулся, извиняясь за бесцеремонное появление друга, и проводил доктора из кабинета, закрывая дверь. – Что это у тебя за новая привычка – врываться так? - Я сплю с Хаюн, - просто выпалил Чонгук, откидывая голову назад и закрывая глаза. - Чего, прости? – Хосок думал, что ему послышалось. Он сел на кресло, пытаясь переварить информацию, которую ему только что преподнесли. – Ты с ума сошёл? - Да, - честно признался тот. – Сошёл с ума – это правильная формулировка. - Походу, фразу «ничего не делать», ты пропустил мимо ушей, - Хосок закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. – Когда это началось? - На юбилее, - Чонгук отвечал ему честно лишь из-за того, что сам к нему пришёл за помощью. Даже не за помощью, а за облегчением, чтобы кто-то ему наконец-то вправил мозги на место. Он не решался открыть глаза, хоть и за закрытыми веками видел лишь стонущую Хаюн. - Спишь с Хаюн, снова начал курить… что с тобой происходит? – Хосок знал своего друга как самого строгого к себе человека. Он умел контролировать себя так, как не умел никто другой. Но Чонгук ему не ответил. – Юнги знает? - Нет, - этот вопрос снова вызвал в нём то самое омерзение к себе, как в прошлый раз дома. Хотел бы он просто отпустить ситуацию, дать Юнги то, чего он заслуживал, но не мог отпустить Хаюн. Ни физически, ни психологически. – Я знаю, что они не в отношениях, и мы договорились на секс без обязательств. Она может прекратить в любой момент. - Договорились… - повторил Хосок, кивая самому себе. – Только ты же знаешь, что она не прекратит. - Не прекратит, - они повторяли друг за другом фразы, стараясь осознать, что именно сделал Чонгук, и чем ему это грозило. – У меня не было другого выбора, потому что я понимаю, что работать с ней теперь не могу. Каждый раз, когда вижу её, мне просто сносит крышу… - Выбор у тебя есть всегда, - честно отозвался Хосок, понимая источник бури внутри его друга. – Честно, я хотел бы тебе помочь с этим, но ты по уши влип, мелкий. Во-первых, прямое нарушение правил больницы, подставляешь не только себя, но и её. Во-вторых, знаешь, что у Юнги есть чувств к ней, но всё равно это делаешь. В-третьих, врёшь мне и самому себе. - Наверное, потому что я не хочу признавать правду, какой бы она не была? – Чонгук посмотрел на своего друга и поднялся с дивана. – В общем, мне нужно было просто кому-то рассказать, чтобы не держать всё в себе. Спасибо.       Хосок всё прекрасно понимал и, наверное, ему стоило бы прямо сказать, что тот сам влюбился, но понял, что лезть туда, куда его не пускают, лучше не стоит. А Чонгук после работы, оставшись наедине со своими мыслями в своей комнате, не выдержал. Он снова закрыл лицо руками, пытаясь понять, правильно ли сделал, что поставил тот ультиматум, но, действительно, не видел другого выхода. Ему было очень важно удержать Хаюн рядом, потому что нуждался в ней. И сам даже не заметил, как она заменила ему воздух. Он смог уснуть только под утро, потому что не мог отделаться от лица Хаюн, когда та в экстазе произносила его имя, и впервые в жизни проспал будильник.