15.

      Хаюн долго ворочалась в кровати, перед тем как уснуть. Она прогоняла в голове их интимный момент в его кабинете и уже начала жалеть, что согласилась на такие унизительные условия. Вдруг, ей всего лишь показалось то, о чём она подумала? Вдруг, он просто хотел её таким образом использовать? Там от эйфории, что вызывал в ней Чонгук, казалось, что он предложил ей логичный выход из ситуации? Переспать с ним – это уже была не ошибка, а паттерн, который, к своему сожалению, она была готова повторять снова и снова. Ей хотелось идти к нему, но не хотелось унижаться, а без этого было нельзя. Он поставил условие – либо так, либо никак. Хаюн чувствовала себя влюбившейся дурой. Где та самая прилежная студентка первого курса медицинского университета? Где лучший интерн? Где Чхве Хаюн? Она сама не верила, что смогла согласиться на это – вот, что Чонгук делал с ней. Они оба теряли контроль, а в хирургии такое недопустимо. Она детально обдумывала план, как к нему с утра подойти и отказаться, но даже одна мысль об этом заставляла слёзы подступить к глазам. Если не будет секса без обязательств – не будет Чон Чонгука в её жизни. «Может, это к лучшему?», - подумала она, переворачиваясь на спину и открывая глаза. Либо лишение Чонгука, либо лишение карьеры, потому что знала, что рядом с ним не сможет нормально функционировать. Раньше она бы и не задумалась над ответом и выбрала первый вариант, но всё изменилось с того момента, как её нога ступила в его операционную.       Хаюн совершенно не выспалась из-за ночного самобичевания, поэтому ей пришлось выпить пару кружек кофе перед выходом на работу, где она снова увидела строчку напротив своего имени – приёмное отделение, зато её «законное» место на удалении грыжи снова принадлежало ей. Девушка хоть и злилась на вторую смену подряд на первом этаже, но предвкушение перед операцией чутка поднимало настроение. Она спустилась вниз, поздоровалась с медсёстрами, которые, как обычно, были рады её видеть и приступила к работе. Первый час прошёл совершенно незаметно, так как народу было много, ведь неподалёку уже несколько дней проходил какой-то фестиваль. Она обрабатывала раны, назначала анализы, отправляла на рентген – всё без чьей-либо помощи. Наверное, это и было единственным преимуществом приёмного отделения – ей давали работать самостоятельно. - Кто-нибудь видел Чонгука? – Намджун осматривал приёмку полную людей, ища одного из своих ординаторов, но только получил отрицательный ответ. – Если увидите, передайте, чтобы зашёл ко мне.       На второй час в отделение спустился заведующий, который решил помочь с наплывом пациентов. Он не только осматривал поступивших, но ещё и наблюдал за работой интернов, ведь уже через пару дней ему предстояло написать подробный отчёт для их университетов о проходящей работе. Мужчина зашёл в одну из смотровых, увидел перед собой пьяного молодого парня, который поранил себе лоб, и сразу понял, что ему необходимо было нанести швы. - Хаюн, - позвал заведующий, выглядывая из-за двери. – Помоги, пожалуйста.       Девушка сразу же положила карты на пост и прошла в смотровую, где в этот момент Сокджин уже раскладывал нужные инструменты. Он лишь произнёс, что нужно зашить рану и сел на рядом стоящий стул. Хаюн ему кивнула и принялась за дело. Парень шипел, хоть его и обезболили, дёргался, но девушка старалась изо всех сил, потому что понимала, что перед ней сидел непосредственный начальник. И в этот же момент вдруг вспомнила ультиматум поставленный Чонгуком. - Я и не знала, что вы нейрохирург, - Хаюн улыбнулась, заводя иголку под кожу пациента. - Что? – переспросил он, но не дождавшись ответа, продолжил. – Я травматологический хирург. С чего ты вдруг так решила? - Чонгук сказал… - и тут до неё дошло, что её обманули. Она на секунду замерла, но сразу же продолжила работу, пока внутри всё закипало от разочарования и злости. - Во-первых, ординатор Чон, - поправил он её, чем заставил Хаюн покраснеть. – А во-вторых, я всегда был травматологом.       Больше они ничего друг другу не сказали. После того, как Сокджин её отпустил, она отпросилась на небольшой перерыв и закрылась в одной из кабинок туалета. Чонгук обманул. Он дал ей ложное право выбора, потому что знал, что Хаюн была жалкой влюблённой девочкой. Снова использовал, унизил и растоптал. От этого осознания стало так паршиво и гадко, что слёзы самостоятельно потекли по щекам. Ей было безумно больно, потому что в её голове Чонгук был молчаливым, но добрым молодым человеком. Идеальная картинка, которая разрушилась буквально за одну секунду. Хаюн начала видеть в нём лжеца и манипулятора, который разбил её сердце. «А на что ты надеялась?» - в её голове голос начал звучать с усмешкой. «Он тебе сразу сказал, что ему не нужны отношения. Ты ему не нужна». Хаюн сделала пару глубоких вдохов, стараясь сдержать подступающую истерику, но не получалось. Ей хотелось выть, лезть на стены, забиться куда-нибудь в угол и просто плакать. Плакать, пока не станет всё равно. Плакать, пока снова не придёт пустота. Но она не могла себе этого позволить, потому что её ожидали пациенты. - Слишком много чести, - простейшая фраза, которая в миг переключила её в рабочий режим.       Девушка вышла из кабинки, вытерла рукавом нос и умылась холодной водой, проверяя в зеркале, покраснели ли её глаза от слёз или нет. Она чуть ещё постояла: оперевшись на раковину, пообещала себе не думать о нём хотя бы до операции, а там уже всё выскажет. Пусть убирает её, пусть отстраняется, пусть делает, что хочет, но уже без неё. Хаюн вытерла руки салфетками, со всей злостью кинула бумажки в урну, и вышла обратно в бой, нацепив на себя невидимую броню. Было сложно, но выбора не оставалось, потому что не хотела давать себе ложную надежду, как это сделал с ней Чонгук. В смотровой её уже ожидали пациенты, которые нуждались в её помощи, а это уже придавало сил, ведь без них она не сможет пробиться наверх к высотам. Ей стало так плевать, как сделает это, как станет нейрохирургом, но зато в её жизни больше не будет этого лжеца.       Хаюн хлопотала над пациентами, ставила капельницы и носилась с картами по отделению ровно в тот момент, как на горизонте показался Юнги. Она сначала его не заметила, но в какой-то момент влетела в него на полной скорости, рассыпав все бумажки по полу. Парень улыбнулся и принялся помогать поднимать, что-то бубня себе под нос. - Я не смог тебе дозвониться, и мне сказали, что ты тут, - улыбнулся он. Ему нравилось видеть Хаюн в работе, потому что именно в этот момент её глаза горели от любимого занятия – то, почему она ему так сильно понравилась. – Я принёс тебе ланч, а то что-то похудела за последнее время. Уверен, что работаешь без перерыва. - Спасибо тебе большое, - Хаюн взглянула на пакет оставленный на посту и широко улыбнулась. «Вот, на кого мне надо смотреть». - Только ни с кем не делись, - Юнги был рад видеть её улыбку. - Хорошо, - девушка прижала листки к груди и заправила за ухо выпавшую из пучка прядь волос. – Тут много работы, прости. - Всё в порядке… - он не успел договорить, как его оборвал звук резко открывающихся дверей, в которую ввозили каталку. - Это не наши парамедики, - будто из ниоткуда появился Намджун, кидая папки на стол. – Привезли кого-то из сотрудников.       Хаюн последовала примеру Намджуна, скинув всё на стол, побежала в смотровую, куда завезли каталку, чтобы помочь. Она влетела в комнату и буквально застыла в дверях в тот момент, когда медсёстры, Намджун и Сокджин перекладывали поступившего на кушетку. А внутри неё всё оборвалось. Броня была пробита. - Чонгук! – закричала она, теряя самообладание.       Она кинулась к кушетке, расталкивая медсестёр, хватаясь за все части тела хирурга, до которых могла только дотянуться. Он находился без сознания, на его лбу проступала кровь, а нога была изогнута под неестественным углом. Её трясло. Она хваталась за его плечи, пока Намджун буквально отдирал её от Чонгука. Хаюн совершенно не понимала, что делала – брыкалась, пыталась вырваться из хватки, только чтобы кинуться к нему обратно, привести в сознание, быть рядом. Она не слышала, как главный ординатор на неё кричал, как Сокджин давал указания медсёстрам. Не чувствовала, как слёзы снова полились ручьём по её щекам. Не чувствовала, как начинала задыхаться. Не чувствовала, как нарастала боль в груди. Её буквально вытолкнули из смотровой и захлопнули дверь, пока она осталась стоять там в полной растерянности и смотрела куда-то сквозь. Её голову будто окунули в ледяную воду, и она просто присела, упираясь одной рукой в пол, а второй хваталась за грудь в попытке начать нормально дышать. Хаюн шептала его имя, сжимая ладони в кулаки, рыдая, трясясь и задыхаясь. Она хотела встать и снова ворваться в смотровую, но лишь качнулась вперёд и рухнула на пол, как те самые листки, которые Юнги помогал ей собирать. Сил не было ни на что. - Хаюн, - Юнги кинулся к ней, когда увидел её состояние. Он тряс её за плечо, пока она снова пыталась встать. - Хаюн, что случилось? – он не видел, как его друга вкатывают в смотровую – слишком много народу вокруг. - Чонгук, - сквозь слёзы произнесла она, прикладывая все усилия, чтобы хотя бы отжаться от пола. – Там Чонгук… мне надо… - Чонгук? – Юнги в панике посмотрел на закрытую дверь смотровой. - Интерн Чхве. В раздевалку. Сейчас же, - Сокджин выглянул буквально на секунду. – Юнги, подними её с пола и отведи в раздевалку на шестом этаже. В отделение ни ногой, пока не успокоится. - Нет, нет, нет, - тихо проговорила Хаюн, пока её поднимали на ноги. – Нет, отпусти… Отпусти меня… - Юнги схватился за её плечи, чтобы направить к лифту, при этом сам переживая за своего друга. – Мне надо… он там… отпусти… - Тебе надо успокоиться, - он старался привести её в чувство, но ничего не получалось. Хаюн была полностью дезориентирована. Она попыталась сделать шаг обратно в сторону смотровой, но Юнги её вернул обратно. – Хаюн, ты сейчас не сможешь ему помочь. Там Намджун и Джин, он в надёжных руках.       Юнги говорил это со своей болью. Он сам беспокоился за состояние его друга, а ещё понял, что окончательно и бесповоротно проиграл борьбу. Знал, что у Хаюн на уме был не он, но и не думал, что этим человеком окажется Чонгук, которому Сокджин в тот момент вправлял ногу, а Намджун пытался привести в сознание. Мужчины старались не думать о том, что на кушетке перед ними лежал их друг, их «мелкий», один из лучших нейрохирургов. Они оба прекрасно держали себя в руках, только вот небольшая дрожь в пальцах выдавала беспокойство, которое разрывало изнутри. Чонгук очнулся через несколько минут после того, как его привезли. Он пытался сфокусировать зрение хоть на чем-нибудь, но только видел плывущих сотрудников больницы перед собой, даже не понимая, кто это. Всё тело болело, не смотря на то, что ему уже ввели большое количество анальгетиков. - Ты меня слышишь? – Намджун наклонился над ним и посветил фонариком в глаза, проверяя реакцию зрачков. – Понимаешь, где находишься? – Намджун смотрел, как его глаза бегали по смотровой. – Чонгук, мне нужно, чтобы ты ответил мне, если слышишь и понимаешь, что я говорю. - Где Хаюн? – он наконец-то смог сфокусировать взгляд на одном человеке – Намджуне, но все еще был дезориентирован. - Ты меня понимаешь? – мужчина не обратил внимания на его вопрос, пытаясь до него достучаться. - Да, - с большой задержкой наконец-то отозвался Чонгук. - Отлично, - Намджун с облегчением выдохнул. – Ты попал в аварию, скорее всего сломана нога, мы тебя отвезём на рентген… - Намджун не успел договорить, как Чонгук попытался сесть, все ещё до конца не понимая, что происходит. – Эй, - Намджун насильно уложил его обратно за плечи. – Не вставай, лежи.       В этот же момент Юнги поднялся с Хаюн на шестой этаж, где находилась раздевалка интернов. Он аккуратно сжимал её за плечи и подталкивал в нужном направлении, если бы его не было рядом, то она бы снова рухнула там на пол. Взгляд был отрешенным, что-то бормотала себе под нос и время от времени пыталась скинуть с себя руки Юнги, но тот держался крепко. Он сам хотел поскорее успокоить Хаюн и спуститься вниз, чтобы узнать, как там дела с Чонгуком, но понимал, что оставлять её одну нельзя. Парень рассматривал каждую дверь, которую они проходили, потому что не знал, где эта раздевалка, а от Хаюн помощи не дождаться было. Она все ещё мыслями находилась в приемном отделении в дверях смотровой. Бледное и окровавленное лицо Чонгука не выходило из её головы и с каждой секундой снова нарастало панику. - Хаюн? – Сонён, только что переодевшись в чистую форму, встретила подругу с её ухажёром в раздевалке. – Что случилось? - Нужно её усадить и принести воды, - спокойно проговорил Юнги, подводя девушку к небольшому диванчику. - Да, сейчас, - Сонён рванула к кулеру, наливая в стаканчик холодную воду.       Хаюн не просто села на дивана, она туда рухнула, падая на бок не в силах держать свое тело прямо. Перед глазами всё ещё лежал Чонгук без сознания. Ей казалось всё нереальным, что это просто очередной ночной кошмар, но его кровь на её пальцах говорила об обратном. Сонён присела рядом с ней, держа в руке стаканчик. Она гладила Хаюн по голове и просила выпить воды, пока Юнги стоял у дивана потирая лицо руками. Ему было невыносимо смотреть на любимую девушку, которая превратилась в жалкий комок, при этом понимать, что один из его лучших друзей лежал внизу. Юнги совершенно не знал, что было с Чонгуком, но видел по состоянию Хаюн, что там всё не очень хорошо. - Что произошло? – спросила Сонён, поворачивая голову на парня. - В приёмное отделение привезли одного из ваших хирургов, - его немного начинало потряхивать, но он старался держаться. - Ординатора Чона? – переспросила та, округляя глаза.       Хаюн слышала их небольшой диалог, из-за чего зажмурилась и заново разрыдалась, ощущая сильную боль в груди. Это было реальностью. Чонгука, действительно, привезли разбитого по скорой, а она даже не могла встать с дивана, пойти на первый этаж и узнать о его состоянии. Ей хотелось, но сил не было. Она плакала, сжимая рукой форму и оставляя на ней красные отпечатки пальцев. Юнги не знал, что ему делать, поэтому решил позвать на помощь человека, который должен в этом во всём разбираться. - Ты на работе? – спросил Юнги, после нескольких секунд ожидания. – Ты мне сейчас нужен на шестом этаже в раздевалке.       Хосок впервые слышал своего друга таким напуганным. Он сразу же подорвался с места, предупредил медсестёр, что его какое-то время не будет, и что все сессии необходимо перенести. Такой звонок от Юнги было страшно получать, потому что он ещё никогда не был внутри больницы, поэтому у Хосока ненадолго участилось сердцебиение. Он приложил всю свою скорость, чтобы добраться до раздевалки на шестом этаже, как можно быстрее. Когда дверь резко распахнулась, и психиатр влетел в помещение, все мигом на него повернулись, кроме Хаюн, которая уже закрывала лицо руками. - Что происходит? – спросил он, останавливаясь на ходу. - Чонгук, - как-то отстранённо произнёс Юнги, наблюдая за Хаюн издалека. Он не мог к ней подойти. - Чонгук? – непонимающе переспросил Хосок. – Это что, кровь? - Ординатора Чона привезли в приёмное отделение, - Сонён всё ещё гладила подругу по волосам, наконец-то осознавая, что происходило за её спиной. Она сопоставила всё: засос на ключице, снятие её с операций и такую реакцию. - Что с ним? – растеряно спросил Хосок, впервые теряя самообладание. Он с паникой посмотрел на друга, который прислонился спиной к шкафчику, скрестил руки на груди и кусал губы. - Не знаю, но кровь не её, - Юнги говорил тихо и хрипло, пытаясь спрятать собственную боль. - Так, - Хосок наконец-то взял себя в руки. – Ей надо вколоть успокоительное, на этаже должен быть гидроксизин. - Сейчас принесу, - Сонён без какого-либо приказа сразу же встала и вышла из раздевалки, а Хосок занял её место.       Только после вколотого успокоительного Хаюн смогла успокоить истерику. Она перестала плакать, просто лежала и смотрела в одну точку, при этом в голове раз за разом гоняла образ Чонгука на той кушетке на первом этаже. Ей было страшно за него, особенно от полного незнания всей ситуации. Конечно же, никто не придёт и не скажет ей, что происходит. Она начала корить себя за то, что так отреагировала, что рвалась к нему, что её выпихнули из смотровой. Если бы она держалась профессионально, то была бы рядом с ним. Хосок оставил их ненадолго, чтобы спуститься и узнать чуть больше информации. Вернулся он, когда Хаюн уже практически засыпала. - Все в порядке, - передал он информацию всем, но больше говорил для Хаюн. – Сломана нога, сотрясение и расшиблен лоб. Жить будет. - Боже, - сказал с облегчением Юнги, присаживаясь и закрывая лицо руками. - Он сейчас в сознании, сказал, что не выспался и попал в аварию из-за невнимательности, - спокойно говорил психиатр, держа в секрете то, что Чонгук первым делом спросил про Хаюн, а Намджун это услышал. – Надо Хаюн либо переложить в палату, либо отвезти домой. - Нет, - тихо произнесла она, стараясь не засыпать. От успокоительных её чувства и эмоции были заглушены, поэтому не испытала того самого облегчения, как другие. – Я сейчас приведу себя в порядок и пойду работать. - В таком виде тебя уж точно не подпустят к пациентам, - все так же спокойно говорил Хосок, присаживаясь рядом с ней. – Давай тогда не в палату, а в дежурку? Поспишь там немного, восстановишь силы, и вот тогда уже возьмешься за работу. - Хорошо, - Хаюн смотрела на него пустым взглядом, но позволила ему себя поднять с дивана.       В дежурке Хаюн пробыла до самой ночи, отсыпаясь и набираясь сил после такой бурной истерики. Она кое-как смогла оторвать себя от кровати и встать на ноги. Всё тело болело, а на руках всё ещё оставалась его засохшая кровь. Осознание того, что это был не сон, резко обрушилось на неё. Хаюн протерла салфетками пальцы, а потом вместо того, чтобы уйти домой, отправилась в палату к спящему Чонгуку. Она аккуратно взяла его за руку, смотря на умиротворенное лицо хирурга, и села рядом на кресло. Только тогда долгожданное облегчение настигло её, и она снова погрузилась в сон, все также держа его пальцы в своих.