16.

      Чонгук проснулся от головной боли и лучей солнца, которые пробивались сквозь жалюзи в его палату. Он зажмурился, а затем осмотрелся, попутно вспоминая предыдущий день. Рядом с ним на кресле спала Хаюн, поджав под себя ноги и держа его руку. Чонгук машинально погладил её пальцы и улыбнулся тому, что она всё-таки к нему пришла. Почему-то именно эта мысль его обрадовала, хоть он сразу же стал серьёзным, когда понял, что Хаюн могла проснуться в любой момент. Ему не хотелось показывать ей то, что сам ещё не готов дать. Он ещё какое-то время поглаживал её пальцы, а потом убрал свою ладонь, чтобы не разбудить. Чонгук вернул голову обратно к потолку и пытался в деталях полностью вспомнить, что произошло. Он проспал будильник из-за того, что долго не мог уснуть, думая о Хаюн, о том, как она ворвалась в его жизнь и разнесла его внутренний мир буквально за два месяца. Ему не нужно было садиться за руль в таком состоянии, но и так уже опаздывал минимум на час, такси слишком долго бы ехало. Из-за недосыпа и невозможности сконцентрироваться он просто не справился с управлением. Сам момент аварии не помнил, а очнулся уже лёжа на кушетке в приёмном отделении, хоть в памяти не осталось ничего – ни того, что первым делом он позвал Хаюн, ни того, что его спрашивал нависший над ним Намджун. Чонгук глянул на свою ногу в гипсе и закрыл глаза, понимая, что минимум на две недели он остался без работы, без операций, прикованный к больничной койке. Ему хотелось обвинять всех вокруг за это, но понимал, что виноват сам, что потерял впервые в жизни контроль в отношении работы. Он не знал, что ему теперь делать, так как Хаюн всё ещё была рядом, спала, свернувшись клубочком в этом неудобном кресле, и выглядела самым умиротворенным человеком на всём свете. - Хаюн, иди домой, - в палату неожиданно вошел Намджун, заметив интерна рядом с Чонгуком. Девушка, услышав своё имя сквозь сон, кое-как разлепила глаза и в непонимании осмотрелась. – Я поставил два выходных подряд, тебе надо отоспаться и прийти в себя. - Мне ещё надо передать там кое-что… - Хаюн сама не понимала, что она говорила, просто в голову пришла на автомате отмазка. - Я с этим разберусь, - Намджун не злился, он просто устал. – Домой иди.       Хаюн встала с кресла и, не смотря на Чонгука, вышла из палаты, оставив их вдвоём. Намджун проводил её взглядом, подошел к капельнице и поставил мешок с обезболивающим. Он ничего не говорил, просто наблюдал, как его друг все еще смотрел на выход, куда только что ушла Хаюн. Намджун обошёл кровать и сел на то самое кресло, закидывая ногу на ногу. Он знал, что нужно поднять эту тему, но не понимал, как к ней подступить. - Ты помнишь, что первым делом сказал, когда пришёл в себя? – спросил он, а Чонгук лишь помотал головой. – Ты спросил, где Хаюн, - Чон прикрыл глаза, вздыхая и понимая, что облажался. Он боялся посмотреть на своего друга. – А знаешь, где она была в этот момент? – Намджун выдержал паузу, наблюдая, как у Чонгука сжалась челюсть. – Прямо за дверью на полу, рыдая и задыхаясь. Я отрывал её от тебя, пока ты был без сознания, - он говорил, ожидая хоть что-то в ответ, но тот молчал, все ещё закрыв глаза. – Что происходит, Чонгук? Я спрашиваю тебя не как начальник, а как твой друг, которому пришлось приложить немалые усилия, чтобы выпихнуть её из смотровой, пока она брыкалась и тянулась к тебе. - Я не знаю, - тихо ответил он, чуть опуская голову. – Сам понятия не имею, что происходит. - Я впервые вижу тебя таким несобранным, ты поэтому снимал её со всех операций? – Намджун, действительно, хотел ему помочь, вот только не знал, что уже слишком поздно. – Если хочешь, могу поговорить о переводе в другую больницу. - Не надо, - Чонгук отреагировал быстрее, чем успел подумать. - Тогда что нам делать? – резонный вопрос, на который ни у кого не было ответа. – Она рвалась к тебе, потеряла контроль над собой, рыдала на полу, пока Юнги пытался привести её в чувство, ночевала в твоей палате… Мы не можем делать вид, что ничего не произошло. - Хён, пожалуйста, не надо, - Чонгук не понимал, почему у него в груди всё сжималось, когда он представлял себе эту картину. – Я с ней поговорю. Только не убирай её. - Разговора будет мало, - подытожил Намджун, вставая с кресла. – Она не в первый раз нарушает правила больницы, это я уже говорю, как начальник, а не друг. Вам вдвоём нужно будет подойти к Сокджину чуть позже. - Пожалуйста, - Чонгук остановил друга за руку, когда тот направился к выходу из палаты. – Пообещай, что вы её не тронете. Во всём, что произошло, виноват только я. - Не тронем, если ты уже наконец-то начнёшь с нами разговаривать, - Намджун аккуратно убрал его руку со своей. – Тебе надо отдыхать.       Намджун оставил его наедине со своими мыслями, которые крутились в голове как белка в колесе. Чонгук пытался переварить все услышанное, но лишь чётко представлял рыдающую Хаюн и то, как Юнги пытался её успокоить. Одна мысль о том, что он был причиной её срыва, заставляло его переживать ещё сильнее. Хотелось бы ему перестать думать о ней и радоваться, что вообще жив после аварии, но не мог. Не мог, потому что Хаюн была уже глубоко внутри, и осталось лишь признать этот факт, который разрушает всё на своём пути. Даже представить себе такую ситуацию, где он признавался ей в своих чувствах, было чем-то невозможным. Но ему казалось, что что-то грядет…       Юнги в этот момент был дома. Он лежал на своей кровати, в одной руке держал полупустую бутылку виски, а во второй – сигарету. Курил прямо в квартире, что никогда себе не позволял, но в тот момент было плевать. Ему было больно, гадко и паршиво на душе, хотелось только саморазрушаться и наконец-то хоть раз пожалеть себя. Юнги пялился в потолок и прогонял в голове весь вчерашний день, особенно ту часть, где Хаюн рыдала от осознания, что его друг лежал в приёмном отделении. Он проиграл ему, хоть и старался из-за всех сил быть для неё хорошим, самым лучшим вариантом и просто надёжной опорой. Да, обещал ей не отступать, но кто он такой, чтобы не желать своей любимой девушке счастья, хоть и понимал, что пока Чонгук приносил ей только боль. Юнги прекрасно видел её состояние, только тогда не понимал причину. Теперь же всё встало на свои места. - Сука, - только и сказал он, приподнимаясь на локтях, чтобы сделать большой глоток виски, пока пепел от сигареты падал ему на кровать.       Юнги начал вспоминать все моменты, проведённые с Хаюн от самой первой встречи в приемной отделении. Она была уставшей, но такой прекрасной. Затем бар, веселье, алкоголь, дартс… А ведь Хаюн проиграла ему желание, которым он так и не воспользовался. Наверное, самое время?       Хаюн сама не понимала, что снова делала в больнице на втором этаже, ведь её принудительно отправили домой ещё с утра. Она стояла на посту и смотрела на ту самую палату, где лежал Чонгук. Ей хотелось заглянуть туда, провести с ним немного времени, но не могла набраться смелости. Все работники уже знали о её нервном срыве, о том, что она рыдала на первом этаже из-за нейрохирурга. Именно поэтому медсёстры просто переглядывались между собой и улыбались, совершенно не задавая вопросов. Лишь когда вдалеке показался Намджун, Хаюн поспешила забежать в палату и закрыть за собой дверь под вопросительный взгляд Чонгука. - Хаюн? – спросил он, пытаясь проморгаться. Его практически вырвали из сна, а голова продолжала болеть. - Ты что здесь делаешь? - Прячусь, - она не решалась повернуть к нему голову, потому так и стояла у двери, держась за ручку. - От кого? – он протёр глаза и пытался понять, что происходит. - От главного ординатора, - она практически пищала, надеясь, что Намджун её не заметил. - Ты должна быть дома, - Чонгук говорил с усталостью. Не от того, что Хаюн рядом с ним, а из-за того, что на него обрушился шквал информации. - Знаю, - ответила она, наконец-то отпуская ручку. – Но я почему-то здесь.       Хаюн выглядела как загнанный в угол зверёк. Она всё ещё не решалась повернуться к Чонгуку, лишь вжала голову в плечи и стояла у двери, молясь, чтобы никто к ним не зашёл. Хирург с осторожностью наблюдал за ней и почему-то почувствовал облегчение от того, что она пришла к нему, хоть ей и сказали идти домой. Он откинулся обратно на подушку и взглянул на то самое кресло. - Садись, раз уж пришла, - он пытался вложить в эту фразу тон безразличия, но не получилось. Хаюн будто перестала дышать в этот момент. Впервые Чонгук не прогнал её, а наоборот пригласил присесть рядом с ним. - Хорошо, - тихо произнесла она и быстрыми шагами прошла к креслу, только чтобы тот не передумал. – Как себя чувствуешь? - Будто меня грузовик переехал, - Чонгук криво улыбнулся, пытаясь не думать о головной боли. Лекарства не особо помогали. Он хотел показать себя сильным, но решил ответить ей честно впервые за всё это время. - Хочешь, поменяю тебе мешок с обезболивающим? – предложила она, начав подниматься с кресла, в которое только что села. - Не стоит, - он остановил её. – Намджун заметит.       Они замолчали, ведь каждый не знал, что ещё сказать, хоть и выговориться надо было всем. Оба не умели этого делать. Хаюн просто в тишине наблюдала за его профилем, а Чонгук смотрел куда-то в сторону окна. Оставались в своих мыслях и даже не знали, что думают об одном и том же. Каждому хотелось всё упростить, но не знали, как это сделать, ведь обстоятельства, гордость и собственные правила не давали и шанса на их счастье, которое сами себе запретили. Хаюн хотела бы прикоснуться к нему, убрать его боль, развеселить, показать, что он не один, но боялась. Боялась его реакции. Боялась, что он снова оттолкнёт её. Боялась получить тот самый холодный тон, от которого пробегали мурашки по спине. Она понимала, что Чонгук устал от всего, но не знала, как это исправить. И пока они оба были в раздумьях, у Хаюн завибрировал телефон в кармане. Девушка коротко глянула на экран, где было написано «Юнги», и ответила на звонок, поднимаясь с кресла. - Алло, - она старалась говорить тихо, чтобы не добавлять головную боль Чонгуку. - Что-то случилось? – спросила девушка, но не получила ответа на этот вопрос. – Я могу тебе чуть позже перезвонить, сейчас не очень удобно? - Ты с ним? – только и спросил Юнги, не собираясь ни на что отвечать. Его голос был полон ревности и боли, что не ускользнуло от ушей Хаюн. - Да, - она призналась, потому что смысла лгать не было. И даже не замечала, как Чонгук молча наблюдал за ней. – Ты пьян, что ли? - Разве это имеет значение? – Юнги чуть рассмеялся и затянулся новой сигаретой. – Помнишь, ты мне проиграла желание тогда в дартс. - Допустим, - Хаюн хорошо помнила этот момент, но надеялась, что Юнги забыл о нём. - Так вот, моё желание, - он остановился буквально на секунду, что сделать глоток из бутылки. – Перестань общаться с Чонгуком. - Что? – переспросила она, не веря в услышанное. - Перестань. Общаться. С. Чонгуком, - Юнги проговорил медленно каждое своё слово. – Это моё желание. - Нет, - растерянно ответила она. – Юнги, нет. Придумай что-нибудь другое, я не могу. - Либо ты прекращаешь с ним общаться, либо я ухожу из твоей жизни. Выбирай, - он был в отчаянии. - Нет, не ставь меня перед выбором, - Хаюн схватилась за край своей толстовки, сжимая её, чтобы постараться подавить подступающие слёзы. - Что происходит? – неожиданно вмешался Чонгук, а Хаюн лишь повернулась к нему, еле сдерживаясь. - Я не могу иначе, - усмехнулся Юнги. – Мы не сможем вдвоём присутствовать в твоей жизни. Либо я, либо он. - Юнги, прошу… - и ей не удалось сдержаться. Первая слеза покатилась по её щеке сразу же после всхлипа. Она даже и думать не хотела о том, чтобы выбирать между этими двумя, ведь никогда не давала ложную надежду Юнги. Он сам говорил, что ему было всё равно… - То есть ты просто хотела меня использовать, да? Просто друг на побегушках, который примчится по первому зову? – он улыбался сам себе, осознавая, каким жалким был. – Я устал, Хаюн. - Всё не так, - она уже не сдерживалась, хоть и понимала, что тот говорил правду. – Это не так. Юнги, пожалуйста… - Значит, укрытия у тебя больше не будет, - сказал он, затягиваясь, до конца осознавая, что ему эту битву не выиграть. – Я понял.       Юнги повесил трубку, а Хаюн смотрела в растерянности то на экран телефона, то на Чонгука, который уже полностью сел в своей кровати, забывая про боль. Защитный режим активизировался. - Что он тебе сказал? – спросил хирург, сжимая одеяло в руках, но Хаюн ничего ему не ответила, лишь спрятала лицо в ладони и тихо всхлипывала. Ей было больно и так до этого, но Юнги решил её добить… единственный человек, который всегда был рядом с ней в такие моменты. – Я убью его, - только и произнёс Чонгук, откидывая одеяло и хватаясь за костыли. Он буквально спрыгнул с кровати и поковылял в коридор, стараясь добраться до квартиры, как можно быстрее. - Эй, эй, эй, - позвал Намджун, видя, как его друг буквально пронёсся на костылях мимо него. – Ты куда это намылился? – Чонгук, не слыша вопрос друга, попытался отодвинуть его костылём, но ничего не получилось. Намджун стоял твёрдо, скрестив руки на груди, а затем увидел выбегающую Хаюн из его палаты. – Ёб твою мать, а ты что тут делаешь? – Намджун впервые взорвался, чем заставил проходящих мимо медсестёр в шоке остановиться. - Чонгук, не надо, - взмолилась она, вставая между Намджуном и ним, и хватая за край больничной рубашки. – Вернись, пожалуйста, в палату. Всё хорошо. - Мне надо домой, - Чонгук не смотрел на появившуюся Хаюн, у которой все ещё были мокрые щёки от слёз. - Оба быстро вернулись в палату, - Намджун полностью вышел из себя и буквально шипел на них. – Если хоть шаг сделаете из неё, то вызову охрану. Я подойду через пару минут. - Мне надо домой, - ещё раз повторил Чонгук, пытаясь их обойти, но на костылях это было сложно сделать. - Пожалуйста, - Хаюн уже взялась за одну из его рук, от чего внимание хирурга сразу же переключилось на неё из-за прикосновения. – Надо вернуться в палату, - Чонгук смотрел ей в красные от слёз глаза и закипал ещё сильнее. Хотел бы он её оттолкнуть, но не мог, потому что желание защитить было сильнее. Этот импульсивный порыв только что полностью рассказал ей всё без слов, поэтому он лишь вздохнул, чуть ослабляя хватку рук на костылях. - Хорошо, - тихо произнёс он, разворачиваясь и направляясь вместе с Хаюн в свою палату.       Намджун лишь потёр переносицу и, отложив все свои дела, отправился собирать своих друзей по всей больнице. А в этот момент Чонгук залез обратно на кровать, пока Хаюн убрала его костыли обратно к изножью. Они не разговаривали, снова сидели в тишине. Хаюн переживала из-за последствий, которые должны на них вскоре обрушиться. Она понимала, что просто так эту ситуацию никто не оставит, от чего руки начали дрожать. За два дня её кидали из крайности в крайность, поэтому мысленно начала прощаться с карьерой и надеяться, что отец возьмёт работать к себе в магазин. Чонгук со вздохом откинулся на подушку, закрывая глаза. Он снова злился на Юнги за то, что стал невольным катализатором для взрыва, на себя за то, что снова отключил свой контроль. И впервые не злился на Хаюн, которая забилась в кресле, поджав ноги. Чонгук старался подавить свои эмоции, но одна лишь мысль о том, что ей сделали больно, заставляло заново вспыхивать хоть уже и внутри себя. Он знал, что как только ему удастся переступить порог квартиры, то от Юнги не останется и мокрого места. Хирург глянул на Хаюн, которая тряслась в кресле от страха, от потрясения и от эмоциональных качелей, которые прокатили её солнышком за эти два дня. Он не знал, как ей помочь, поэтому просто чуть откинул одеяло и подвинулся. - Залезай, - коротко сказал он. Хаюн быстро подняла на него взгляд, не понимая, что он от неё хочет. – Быстрее, у нас не так много времени.       Девушка, не веря в происходящее, медленно встала с кресла и легла рядом с ним, снова ощущая запах чистоты – запах безопасности. Чонгук прижал её к себе, обнимая, стараясь утихомирить дрожь в теле. Что-то это ему напомнило… такая нежность не была в его стиле, но это стало единственным вариантом, иначе он бы снова порывался вернуться в квартиру, где был Юнги. - Намджун обещал тебя не трогать, - тихо говорил он куда-то в макушку. – Так что бояться нечего. Надо просто им всё рассказать, хоть и не понимаю, что именно.       Облегчения, конечно, эти слова не принесли, но Хаюн заметно расслабилась. - Ты меня обманул, - почему-то именно в этот момент вырвалась её обида. – Заведующий Ким не нейрохирург… здесь больше нет нейрохирургов, кроме тебя. - Знаю, - признал он, зарываясь носом в её волосы. – Я не буду оправдываться или отнекиваться. Сам себя загнал в угол и потащил тебя за собой.       Хаюн ничего не ответила. Она просто лежала в его объятиях, прикрыв глаза, и надеялась, что этот момент никогда не закончится. Ей безусловно всё ещё было страшно, но лежа в его кровати, чувствовала, что она там не одна, что ей не надо будет бороться в одиночестве, а Чонгук заверил, что руководство не уволит её. Хаюн решила ему доверять, даже если он обманывал до этого. В знак своей капитуляции перед ним она ещё сильнее прижалась, утыкаясь носом в его ключицу. Чонгук же в голове прокручивал все варианты разговора, но даже там не мог сформулировать то, что им предстоит рассказать. Ему не хотелось больше подставлять Хаюн, рассказывая унизительные для неё подробности. Он неосознанно гладил её по спине, предлагая безопасность, при этом сам утешаясь. Гнев ушёл на второй план, потому что реальность умела хорошо заземлять. Чонгук прижимал к себе, вдыхал запах яблочного шампуня и думал. Думал о том, что будет дальше. Думал, что им надо поговорить не только с его друзьями, но и друг с другом. Думал, как потом продолжать работать. Думал о том, что отношения ему всё-таки нужны были. - Я уже даже злиться на вас не могу, - Намджун застал Хаюн в кровати Чонгука. Он вздохнул, закрыл за собой дверь и привалился спиной на стену. Девушка же резко отскочила от хирурга и снова приземлилась на кресло. - О, Хаюн? – удивился Чимин, заходя в палату. Девушка пригладила выпавшие прядки из практически полностью распавшегося пучка и пыталась спрятать своё покрасневшее лицо, опустив голову вниз.       Когда в палате оказались все трое ординаторов – Намджун, Тэхён и Чимин, и двое заведующих отделений – Сокджин и Хосок, воцарилась напряжённая тишина. Они не знали, как начать этот разговор, но понимали, что он был необходим, иначе недосказанность привела бы к катастрофе вселенского масштаба. Намджун пододвинул к себе стул и сел на него, скрещивая руки на груди. - Мы слушаем, - проговорил он, нагнетая обстановку, пока Чонгук смотрел куда угодно, но только не на своих друзей. – Что происходит между вами? - Я тебе уже отвечал на этот вопрос, что не знаю, - он пытался защититься, но его будто прижали к стене. – Всё как-то само собой получилось. - Ты помнишь условия, - Намджун наклонился вперёд. – Рассказываешь нам всё, а мы не переводим и не увольняем Хаюн, - на такой ультиматум девушка резко подняла голову, смотря на Чонгука. «Он, действительно, согласился на такое?». - Это я во всём виновата, - она решила заступиться за него, стараясь набраться смелости. – Влюбилась как школьница и позволила себе сделать то, что недопустимо в стенах больницы. - Виноваты оба, - вмешался Сокджин. Он знал, о чём пойдёт разговор, поэтому очень надеялся на честность со стороны этих двоих. На кону стояла его репутация как заведующего. - В том, что они влюбились друг в друга, нет ничьей вины, - отреагировал Хосок – единственный из друзей, кто знал всё с самого начала. - В чувствах – да, но надо отвечать за свои действия, - Сокджин негодовал от того, что такое происходило за его спиной. - Мы сейчас говорим как друзья, которые пришли вправить мозги на место, а не начальники, - поправил его Намджун. – Хаюн, расскажи нам всё от начала и до конца, а то от этого и слова не дождёшься.       Хотелось бы ей просто встать и уйти, но она понимала, что от этого зависела её будущая карьера. Было унизительно, неловко и страшно, но она рассказала им всё, что могла, опуская, конечно же детали. Чонгук всё это время смотрел на то, как Хаюн отбивалась от нападок друзей, но не мог и вставить свои пять копеек, потому что не знал, что говорить. Это впервые, когда она озвучила свои чувства перед ним, понимая, что это, оказывается, взаимно. Дальше, наверное, им будет легче уже перед друг другом, потому что недосказанность испарилась вместе с этой унизительной процедурой под названием «допрос друзей». Её никто не смел перебивать, не задавали ей уточняющих вопросов, а просто слушали. И Чонгук сам начал осознавать, во что загнал её своими действиями, своими реакциями, своей отрешённостью. Он, действительно, не хотел, чтобы всё так обернулось. - Честно, я не знаю, что вам на это всё ответить, - сказал Намджун, когда Хаюн закончила и все ещё смотрела на свои руки. - Надо оставить их в покое, - отозвался Хосок, понимая, насколько всем неловко. - Ещё хоть одно нарушение, и я уволю вас обоих, даже не выясняя обстоятельств, - пригрозил им Сокджин. – Оба будете у меня месяц дежурить в приёмном отделении. - Я, конечно, думал, что там что-то происходит, но не знал, что всё настолько запущено, - почесал затылок Тэхён. - А это, между прочим, твой интерн, - заведующий повернул на него голову. – А вам двоим надо будет подойти в отдел кадров, чтобы заявить об отношениях, так как вы наставник и подчинённая. - Отношения? – Хаюн с Чонгуком одновременно переспросили и посмотрели друг на друга в панике. Они ещё не говорили об этом, а уже надо было заявить в отделе кадров. - Ну уж нет, - покачал головой Намджун. – Если вы не начнёте встречаться после всего того, что тут натворили, то я честно сойду с ума. - Так, отставить панику, - наконец-то решил вмешаться Чимин, который был дальше всех от этой ситуации. – Ничего не знаю, как только Чонгук сможет вернуться домой, мы устраиваем попойку и приглашаем Хаюн. - Не думаю, что это хорошая идея, - как-то вяло произнесла она, стараясь улыбнуться гинекологу, который проявил к ней доброту. – Мне не стоит видеться с Юнги. - Оставь это дело нам, - Чимин подмигнул ей. – Смена заканчивается через полчаса, поэтому надо возвращаться. Нам тут больше делать нечего.       Оставшись снова наедине, Чонгук и Хаюн не решались больше смотреть друг на друга. Девушка впервые проговорила то, что происходило между ними со своей стороны, а он лишь понимал, что тот шторм, который постепенно зарождался в его груди, был и у неё. И при этом каждый из них хотел отложить разговор на потом, потому что рассказать кому-то другому было проще. Но оба испытывали облегчение от того, что можно было больше не таскать на себе этот тайный груз, который тяготил их в последнее время. Всё началось задолго до их спонтанного секса в номере отеля. - Мне, наверное, тоже стоит пойти, - Хаюн встала, поправляя одежду, так как ей нужно было чем-то занять себя, лишь бы не смотреть в его сторону. - Останься, - это был не приказ, а простая просьба, в которой Хаюн не могла отказать.       Больше они ни о чём не говорили. Просто лежали рядом в объятиях друг друга и старались подавлять то напряжение перед важным разговором. Хаюн так и уснула, вдыхая уже свой любимый запах – наконец-то спокойствие.