Часть 2

Перелет прошел как в тумане, но когда колеса самолета коснулись мокрой полосы, а в легкие забил влажный, густой воздух, она впервые за все эти дни вдохнула по-настоящему. Наконец-то не палящее солнце Феникса, а серое, низкое небо. Нормальная погода для нормальной жизни. Форкс оказался не тремя домами посреди леса, а вполне себе живым городком. Когда Чарли медленно завез её на подъездную дорожку, она жадно осматривалась. Вот он — двухэтажный дом, крепкий и немного старомодный. На обочине припаркован патрульный «Шевроле» отца, а чуть поодаль — её пикап. Громоздкий, ржаво-оранжевый монстр, который выглядел надежнее, чем любой современный спорткар. — Дома, — выдохнул Чарли, помогая ей перебраться в инвалидное кресло. Внутри всё пахло деревом, старой бумагой и жареной рыбой. Никаких стерильных вампирских ароматов. Её комната на втором этаже встретила тишиной и скрипом половиц. Чарли с кряхтением устроил её на кровати, притащил ноутбук и обложил подушками. — Я внизу, если что. Отдыхай, Беллз. Как только дверь закрылась, она открыла крышку ноутбука. Экран мигнул, загружая систему. Это было подобие плана. Первым делом она проверила историю браузера — пустота, типичные поиски Беллы про «холодную кожу» и «мифы». Она поморщилась и закрыла эти вкладки. Затем ввела в поиске: «Ла-Пуш, Билли Блэк, ремонт машин». Ей нужен был повод, и пикап под окном был идеальным кандидатом. Она знала: Эдвард где-то рядом. Скорее всего, сидит на ветке того высокого дерева за окном или стоит в тени соседского дома. Он ждет. Он думает, что дома, в привычной обстановке, Белла «вернется». Но она не собиралась возвращаться. «Так, — думала она, глядя на мигающий курсор. — Интернет есть. Чарли за стеной. Если я смогу выманить сюда Джейкоба под предлогом починки этого оранжевого корыта, у меня появится живой щит. Настоящий, горячий, пахнущий псиной щит, который не даст Каллену залезть ко мне в окно». Она посмотрела в темнеющее окно, по которому лупил дождь. Где-то там, в лесу, была Виктория. Где-то там страдал «бронзовый бог».

***

Школа. Снова. От одной этой мысли хотелось биться головой об изголовье кровати. В своей «прошлой» жизни она перекрестилась, когда получила диплом, и забыла дорогу к учебному заведению как страшный сон. Никаких ностальгических слез, только шампанское в одиночестве и полное игнорирование чатов выпускников. И вот она опять здесь. Она открыла школьную сумку Беллы, вываливая учебники на одеяло. Пробежалась глазами по оглавлениям. — Так, посмотрим, что тут у нас за «интеллектуальный багаж», — пробормотала она под нос. Математика и геометрия — вообще не вопрос. После взрослой жизни с налогами, ипотеками и планированием бюджета школьная программа казалась детским лепетом. Формулы всплывали в голове сами собой. Биология тоже шла легко — спасибо общему кругозору. С историей вышла заминка. — Что за... Где всемирная история? — возмутилась она, листая параграфы. — Колонизация, отцы-основатели, гражданская война, снова отцы-основатели... А где остальной мир? Ладно, придется зазубрить эту местечковую хронику, чтобы не выглядеть идиоткой на уроках. Экономика — отлично, база была. Но когда она открыла английскую литературу, её едва не стошнило. Все эти «Грозовые перевалы» и бесконечные страдания во имя любви, самопожертвование, возведенное в культ, и героини, чья единственная цель в жизни — красиво зачахнуть от чувств. — Ну и муть, — она отшвырнула Шекспира в угол комнаты. — Какая-то пропаганда эмоционального мазохизма. Где нормальные приключения? Где герои, которые решают проблемы, а не ноют под дождем? Она поняла, что в школе ей будет не просто скучно, а невыносимо. Особенно на литературе, где от неё будут ждать глубоких эссе о «великой любви». «Эдвард любит Шекспира, — промелькнуло в памяти. — Отлично. Еще один повод не иметь с ним ничего общего. Мы не сойдемся вкусами. Я люблю действие, а не сопли в сахаре». Она посмотрела на свой гипс. Школа — это место, где она будет как на ладони. Там Каллены, там толпа любопытных подростков, там Виктория может выследить её у входа. Но школа — это еще и доступ к библиотеке и людям. НО Нафиг. Сначала нужно привыкнуть к новой жизни, к этому телу.... Школа подождёт. Она ее уже однажды заканчивала. — Пап... Может нам оформить экстернат до конца года? Я сама водить не смогу, а ты не сможешь меня постоянно возить и забирать? Я спокойно восстановлюсь, а в школу вернусь уже в следующем году здоровой и красивой? Чарли замер в дверях с подносом, на котором дымилась кружка какао. Он явно не ожидал такого прагматичного подхода. В его представлении «старая» Белла скорее бы мучилась, хромала на костылях, но не решилась бы на такие радикальные перемены. — Экстернат? — он поставил какао на тумбочку и почесал затылок. — Слушай, Беллз, я даже не знал, что у нас в Форксе так можно... Хотя, учитывая твою ногу и то, что я действительно на сменах... — Пап, подумай сам, — она добавила в голос немного усталости, но без лишнего нытья. — Это логично. Я не могу наступать на ногу, пикап я не вожу, а нанимать мне такси или просить кого-то — лишняя морока. Я посмотрю программу в интернете, буду сдавать тесты онлайн, а ты передашь в школу письменные работы. А в следующем году, когда память подтянется и кости срастутся, я вернусь как ни в чем не бывало. Она видела, как в голове у Чарли крутятся шестеренки. Для него это был идеальный выход: дочь дома, в безопасности, под его присмотром, и не надо переживать, как она там ковыляет по скользким школьным ступенькам. — Знаешь, — Чарли наконец кивнул, и на его лице появилось подобие улыбки. — А это здравая мысль. Я поговорю с директором Грином. Думаю, после того, что ты пережила в Фениксе, они пойдут навстречу. Тебе сейчас покой нужнее, чем эти шумные коридоры. «Да! — мысленно ликовала она. — Шах и мат, Эдвард Каллен». Если она не пойдет в школу, его план «случайных встреч» у шкафчика и совместных уроков биологии летит в тартарары. Он не сможет легально находиться рядом с ней часами. Ему придется либо нагло лезть в окно (что при живом шерифе в доме — риск), либо смириться с тем, что объект его одержимости самоизолировался. Она откинулась на подушки и взяла кружку. Тепло какао приятно обжигало пальцы. Теперь у неё была крепость. — Спасибо, пап. Ты лучший. Когда Чарли ушел вниз, она открыла ноутбук. Теперь, когда «проблема школы» была почти решена, нужно было заняться безопасностью.

***

Звонок в дверь вырвал её из раздумий о Шекспире. Через пару минут на пороге комнаты появилась Анжела Вебер. Высокая, в очках, с добрым и немного робким взглядом — она выглядела как единственный адекватный человек во всем этом фэнтезийном балагане. — Привет, Белла, — Анжела нерешительно протянула стопку распечаток. — Чарли сказал, что ты на экстернате... Я собрала всё по биологии и литре за неделю. И конспекты по истории, там про промышленную революцию. Девушка на кровати внимательно посмотрела на гостью. В голове всплыло: «Анжела. Тихая, не лезет в душу, не сплетничает». Идеальный кандидат. — Анжела, спасибо огромное, — она искренне улыбнулась, похлопав по краю кровати. — Садись. Ты не представляешь, как ты меня спасла. Я в этих учебниках чуть не утонула. Анжела заметно расслабилась, присаживаясь на краешек стула. — Как ты? Мы все так испугались. Эдвард... он вообще сам не свой. Ходит по школе как привидение, ни с кем не разговаривает. «Ой, да плевать на его страдания», — подумала новая Белла, но вслух сказала другое: — Знаешь, я мало что помню. И, честно говоря, мне так спокойнее. Анжела, слушай... давай дружить? Мне сейчас очень не хватает кого-то нормального. Без всех этих драм. Просто поболтать о книгах или о городе. У Анжелы глаза засияли от удивления и радости. — Конечно! Я с удовольствием. Если хочешь, я могу заезжать пару раз в неделю, привозить задания и рассказывать, что там в школе... ну, чтобы ты совсем не одичала. — Это было бы супер, — кивнула Белла. — Только уговор: никаких разговоров про Калленов. У меня от этой фамилии голова начинает болеть. Договорились? Анжела понимающе кивнула, даже не задавая лишних вопросов. «Девочка-одуванчик», — тепло подумала Белла. Теперь у неё был информатор внутри школы. Если Эдвард решит выкинуть какой-нибудь финт или Каллены начнут что-то планировать, Анжела будет первой, кто об этом проболтается, даже не осознавая этого. Когда Анжела ушла, оставив номер своего домашнего телефона, Белла почувствовала, что её позиции укрепляются.

***

Она сидела на кровати, слушая, как внизу Чарли гремит рыболовными снастями. В голове крутился один и тот же сценарий: как только патрульная машина скроется за деревьями, в доме воцарится та самая «тишина», которую так ценит её бронзовый сталкер. «Он же только и ждет, когда Чарли уедет, — думала она, нервно теребя край пододеяльника. — Придет, встанет посреди комнаты со своим трагическим лицом и начнет выяснять, почему я его "не узнаю". А я не хочу выяснять. Я не хочу его дыхания на своей шее и этих ледяных рук. Дома одной — это смерть. Не физическая, так моральная от его нытья». Вампир не нападет на глазах у шерифа. Он боится разоблачения больше, чем её амнезии. Значит, безопасность — это быть там, где Чарли. Даже если там сыро, грязно и пахнет червями. Она дождалась, пока отец зайдет в прихожую, и крикнула: — Пап! Чарли показался в дверном проеме, уже в своей куртке. — Отдыхай, Беллз. Я постараюсь недолго. — Пап, подожди, — она неловко переставила гипс, глядя на него с мольбой. — Можно с тобой? Я не буду мешать, честное слово. Просто посижу в кресле у берега. Пожалуйста... мне страшно оставаться здесь одной. В этом доме слишком много тишины. Чарли замер, явно разрываясь между желанием порыбачить в одиночестве и отцовским инстинктом защитника. Вид его испуганной дочери победил. — Ладно, горе моё, — вздохнул он, направляясь к кровати, чтобы помочь ей спуститься. — Одевайся теплее. Если простудишься, я себе этого не прощу.