Часть 11

Белль сидела в тишине своего «бункера» как теперь с лёгкой руки Чарли все называли ее комнату, и на её губах впервые за всё время в этом мире играла не ироничная ухмылка, а настоящая, живая улыбка. В её прошлой жизни (той, где она была взрослой женщиной) её звали в рестораны, предлагали «вместе пожить» или просто присылали сообщения в Тиндере. Но чтобы вот так — через сделку, через запчасти и отбивные, выставляя условия... — Сто лет меня так не приглашали, — прошептала она, рассматривая свои тонкие пальцы. — Никаких соплей, никакой «вечной любви» в кустах. Просто «я починю твоё корыто, а ты пойдешь со мной». Ей это до чёртиков нравилось. Пол не пытался быть «прекрасным принцем», он был хищником, который выстраивал стратегию захвата её времени. Это было честно. Это было надежно. Это пахло мужчиной и хорошим планом. Она понимала, что этот девятнадцатилетний оборотень играет по-крупному. Он не просто заходил «поболтать», он вкладывал — силы, деньги с вахты, время. И то, что он не разбазарил свой заработок на нужды стаи (хотя Белль интуитивно догадывалась, что в резервации это принято), говорило о нем больше, чем любые слова. — Ну, Пол, — она откинулась на подушки, слушая, как за окном шпана Блэка тихо переговаривается, охраняя периметр. — Посмотрим, как ты справишься с ролью «большого мальчика» на свидании. Только не жалуйся потом, что пиранья оказалась слишком зубастой. Теперь это была не просто защита от вампиров, это была её личная, новая история, в которой она сама диктовала правила. Это было на удивление забытое, приятное чувство — когда тебя добиваются не потому, что ты «предназначена судьбой» или пахнешь как сорт героина, а потому что ты — ценный приз для мужчины. Белль усмехнулась своим мыслям. В прошлой жизни она наелась розовых соплей до тошноты, а за плечами у неё было два высших образования и багаж опыта, который в этот подростковый мирок никак не втискивался. Пока. То, что она не помнила своего прежнего имени, сначала пугало, но теперь она окончательно смирилась с «Белль». Это имя звучало как новый чистый лист. Но вот чего-то такого в её биографии точно не было. Она никогда не жила рядом с индейским поселком, и уж точно из-за неё никто и никогда не срывался на лесоповал, чтобы за две недели заработать на её будущее. Эта суровая, почти первобытная мужская забота заставляла её внутреннюю «взрослую тетю» довольно жмуриться. — А почему бы и нет? — прошептала она в темноту комнаты. Она чувствовала, что рядом с Полом она словно помолодела мысленно. Его энергия, его простота и этот бешеный жар выжигали из неё цинизм, оставляя место для азарта. Это была игра, где ставки были высоки, а правила писал тот, кто сильнее и хитрее. И пока что Пол лидировал в номинации «Мужчина года». Вампиры в лесу казались теперь чем-то далеким и блеклым, как старые декорации в театре. А здесь, в её доме, пахло свежестью, мятой и планами на завтра. — Значит, свидание, — Белль потянулась, чувствуя, как в теле просыпается забытая легкость. — Ну держись, дровосек. Посмотрим, хватит ли у тебя сил удержать эту пиранью, когда она сорвется с крючка.

***

Белль усмехнулась, глядя в зеркало на своё бледное отражение. Пол, наверное, думал, что она — изнеженная городская фифа, которая при виде навоза упадет в обморок, а из инструментов знает только пилочку для ногтей. Его «защитнический» инстинкт так и пер наружу: он видел в ней хрупкую принцессу, которую нужно оберегать от сурового мира. — Деревенский парень, значит... — прошептала она, поправляя рубашку. — Ну-ну. Она хранила свой секретный секрет за семью замками. Если бы Пол узнал, что эта «городская штучка» в прошлой жизни и корову подоить могла, и козу приструнить, и лошадь заседлать без посторонней помощи, его челюсть бы точно встретилась с полом. Она знала сельскую жизнь не по картинкам — в её багаже опыта была такая закалка, что любой лесоповал показался бы ей просто фитнесом. Но сейчас ей было выгодно играть роль «Белль в беде». Это давало ему мотивацию. Мужчинам вроде Пола нужно чувствовать себя незаменимыми героями, и она не собиралась лишать его этого удовольствия раньше времени. «Пусть думает, что я без него и шагу ступить не могу, — думала она, слыша, как внизу заурчал мотор его машины. — Пусть вкалывает, чинит, оберегает. А когда придет время, я покажу свои козыри. Это будет эпичное зрелище». Белль затормозила у самого выхода, поудобнее перехватив костыли. В голове всплыла старая, проверенная временем мудрость: «Дай бог всё уметь, но не дай бог всё самой делать». — Ну уж нет, — прошептала она себе под нос, — никаких подвигов. Если я сейчас начну показывать, как перебирать карбюратор или как правильно вязать узлы, этот мужик решит, что я справлюсь сама. А мне это зачем? Она слишком долго в своей «прошлой» жизни была той, кто «и коня на скаку, и в горящую избу». Хватит. Здесь, в Форксе, у неё есть уникальный шанс просто расслабиться и позволить кому-то другому потеть над железяками, пока она будет сидеть в кресле с книжкой и прохладным соком. Пусть Пол чувствует себя альфа-самцом и великим мастером. Пусть его эго пухнет от осознания собственной незаменимости. А она прибережет свои таланты до времен настоящего апокалипсиса. Если он решит, что она «городская фифа», — отлично. Значит, он будет еще тщательнее проверять тормоза и еще нежнее помогать ей спускаться с крыльца. — Секреты на то и секреты, чтобы о них никто не знал, — усмехнулась она. — А то еще корову заставит завести на заднем дворе. Она нацепила на лицо маску легкой беспомощности и скуки, открыла дверь и вышла на крыльцо. Пол уже возился под капотом, его спина блестела от пота, а рядом лежали те самые новенькие запчасти, на которые он угробил свою вахту. — Ну что там, Пол? — крикнула она, стараясь звучать как можно более далеко от автомеханики. — Оно вообще когда-нибудь заведется или нам проще пристрелить эту колымагу, чтобы не мучилась?