Часть 12

Белль сидела на верхней ступеньке крыльца, вытянув загипсованную ногу и наблюдая, как Пол остервенело борется с ржавым болтом. В ней проснулся профессиональный интерес дочери копа: если уж собралась на свидание, надо понимать, кто перед тобой — просто гора мышц или нечто большее. — Слышь, Пол, — подала она голос, не отрываясь от чистки яблока. — Давай-ка биографию в кратком изложении. Кто ты по жизни? Чем дышишь? Пол вынырнул из-под капота, вытирая мазут со лба предплечьем. — Да чем... — буркнул он. — Живу в Ла-Пуш, работаю где придется. С Сэмом вот патрулирую... всякое. — С кем дружишь, кроме Сэма, я и так вижу, — Белль загнула палец. — А что по планам? Как зарабатывать думаешь, когда лес кончится? Семья, дети... ну, а вдруг у тебя там целый выводок в перспективе? На слове «дети» Пол совершил техническую ошибку — он со всей дури стукнулся затылком об открытый капот. Громкий металлический «дзынь» заставил его зашипеть, а Белль — подавить смешок. — Какие дети, Белль?! — выпалил он, потирая ушибленное место и глядя на неё так, будто она предложила ему прямо сейчас в космос полететь. — Ты... ты это к чему вообще? Мне девятнадцать! — К тому, Пол, что «житейски хитрый» мужик, — она сделала акцент на его же словах, — должен знать, куда он рулит. Я не гуляю с теми, кто живет одним днем. Пол глубоко выдохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца. Вопрос про детей выбил его из колеи, но внутри всё перевернулось от осознания: она спрашивает не просто так. Она проверяет его. — Нет у меня никаких детей, — отрезал он, снова ныряя под капот, чтобы скрыть полыхнувшее лицо. — И не планировал пока. Друзей мало — я человек тяжелый, Сэм единственный, кто меня терпит. А зарабатывать... Я на вахте понял, что могу пахать за четверых. Открою свою мастерскую. Буду чинить машины не в грязи под дождем, а по-человечески. Чтобы семья... ну, если будет... ни в чем не нуждалась. Он замолчал, остервенело закручивая гайку. Белль видела только его напряженную спину. Её этот ответ более чем устроил: без соплей, без мечтаний о «высоком», только конкретика и работа. — Ладно, мастерская — это дело, — она со вздохом поднялась на костыли и спустилась к нему. — Подвинься, «тяжелый человек». Ты там сейчас резьбу сорвешь от усердия. Дай придержу фонарик, а то ты там наощупь как крот копаешься. Пол замер, чувствуя, как она привалилась плечом к крылу машины рядом с ним. От неё пахло яблоком и домом, и этот запах в сочетании с его мазутом создавал какую-то странную, правильную гармонию.

***

Вечерний лес дышал прохладой, но Пола до сих пор поджаривало изнутри. Когда они с Сэмом вышли на патрулирование, мысли Пола напоминали взрыв на макаронной фабрике: там вперемешку летели коленчатые валы, бледные ноги Белль и тот злополучный вопрос про детей, от которого он до сих пор чувствовал фантомную боль в затылке. Сэм, будучи вожаком, ловил этот ментальный поток в прямом эфире. Сначала он просто хмурился, пытаясь сосредоточиться на следах Калленов, но когда до него дошло содержание «допроса», он не выдержал. Тишину леса нарушил громкий, раскатистый хохот. Сэм буквально согнулся пополам, упираясь руками в колени. — «Дети», Пол?! Серьёзно? — выдавил Сэм сквозь смех, транслируя в ответ картинку Пола, бьющегося головой об капот. — Она тебя развела как пацана! Дочь копа в действии. Она же из тебя всю подноготную вытрясла, пока ты там гайки крутил. — Заткнись, Сэм! — рявкнул Пол, чувствуя, как шерсть на загривке (ментально) встает дыбом. — Она просто... она практичная. Она хочет знать, с кем имеет дело. Это житейская хватка, ясно тебе? — Да я вижу, вижу, — Сэм вытер слезы, постепенно успокаиваясь, но в его мыслях всё еще плясали ехидные искорки. — «Кто ты по жизни, чем дышишь...» Она тебя как на допросе в участке прогнала. И ведь ты всё выложил! И про мастерскую, и про «тяжелый характер». Сэм стал серьезнее, глядя на друга, который всё еще кипел от смущения. — Но знаешь, что я тебе скажу? Это хороший знак. Если бы ты был ей безразличен, она бы спрашивала про погоду или про музыку. А раз она копает так глубоко, значит, она реально прикидывает, не развалится ли этот фундамент через неделю. Ты прошел проверку, Пол. Только в следующий раз береги голову, а то так и сотрясение получить недолго. Пол буркнул что-то нечленораздельное и рванул вперед, вглубь леса, обходя территорию. В голове крутилась одна мысль: Белль не просто «присматривается». Она строит план. И в этом плане он, Пол, почему-то стоит в одном ряду с её образованием и карьерой. ( Он очень на это надеялся). — Думаешь, это хороший знак? — Пол остановился, глядя на Сэма через плечо. В его голосе всё еще слышалась неуверенность, перемешанная с тем самым жаром, который не давал ему покоя. Сэм перестал смеяться и посмотрел на друга уже без ехидства, с какой-то старшей, понимающей мудростью. — Ну, раз она на свидание с тобой идёт, то да, — Сэм пожал плечами, перепрыгивая через поваленное дерево. — Особы вроде неё, Пол, просто так своим временем не разбрасываются. Особенно «пираньи». Если бы она видела в тебе просто соседа-механика, она бы сунула тебе деньги за запчасти и захлопнула дверь. А раз она начала выспрашивать про семью и планы на жизнь, значит, она проверяет, не пустышка ли ты. Пол нахмурился, переваривая. — Она сказала, что я сам виноват, раз такую цену назначил, — буркнул он. — Конечно, виноват! — Сэм снова хмыкнул. — Ты её заставил играть по твоим правилам, и ей это, черт возьми, зашло. Она дочь копа, Пол. Ей не нужны обещания «вечной любви» под луной, ей нужен надежный мужик, который не свалит при первых же трудностях. Как Чарли. И то, что ты не постеснялся сказать про мастерскую и честно признал свой тяжелый характер... это и был твой правильный ответ. Они вышли на открытый участок, откуда открывался вид на огни Форкса. Где-то там, за плотными шторами, Белль наверняка сейчас считала свои заработанные на эссе деньги или читала очередную главу про месть и справедливость. — Значит, я не зря голову об капот расшиб, — Пол наконец позволил себе короткую, гордую ухмылку. — Не зря, — подтвердил Сэм. — Но запомни: на свидании она тебя прожарит еще сильнее. Так что готовься не к романтическим вздохам, а к серьезному собеседованию. Она тебя так просто в свою жизнь не пустит.