Часть 15

Как только за Полом закрылась дверь, напускное спокойствие Белль осыпалось, как штукатурка. Она едва дошла до дивана и буквально рухнула на него, чувствуя, как руки начинают мелко и противно дрожать. — Черт... — прошептала она, обхватывая себя за плечи. — Черт, черт, черт. Она не была впечатлительной дурочкой, но у неё были мозги, а мозги кричали об опасности. Одно дело — читать про вампиров в книжках, и совсем другое — видеть перед собой это совершенное, холодное существо, которое смотрит на тебя как на «свою собственность», и понимать, что оно может сломать тебе шею быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Её трясло от осознания хрупкости собственной жизни. В больничном коридоре, рядом с Полом, она чувствовала себя в безопасности, но сейчас, в пустом доме, тишина казалась угрожающей. Она понимала: Эдвард — это не «романтическая драма», это хищник, который не принимает отказов. И то, что она его «забыла», для него лишь временное препятствие, которое он будет пытаться устранить. — Это страшно, — констатировала она, глядя на свои дрожащие пальцы. — Это, блять, очень страшно. Она вспомнила его глаза — золотисто-карие, неестественные. И то, как Пол буквально вибрировал от ярости рядом. Она оказалась между молотом и наковальней: с одной стороны — мертвая статика, с другой — первобытный жар. Она встала, пошатываясь на своих «новых» ногах, и пошла проверять шторы. Блэкаут должен быть закрыт наглухо. Ей нужно было отгородиться от этого мира, где по лесам бегают существа из ночных кошмаров. «Так, Белль, дыши, — приказала она себе. — У тебя есть план. У тебя есть деньги на колледж. И у тебя есть Пол, который, хоть и оборотень, но хотя бы ест мороженое и чистит зубы. Он — твой якорь в этой реальности». Она достала плеер, подаренный Полом, надела наушники и выкрутила звук на максимум, заглушая шорохи ночного леса.

***

Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрела в одну точку. В голове крутились кадры из больницы: его неестественная бледность, то, как он смотрел на неё — не как на человека, а как на донорский орган, который внезапно обрел голос. Это не было «романтично». Это было противоестественно. Мозг, привыкший к логике и двум высшим образованиям, просто отказывался принимать существование таких тварей как обыденность. Паника накатывала волнами, сжимала горло. Ей нужно было заземлиться. «Словила паническую атаку из-за этого придурка. Хреново. Спишь?» — пальцы едва попадали по кнопкам. Ответ пришел через десять секунд. «Не сплю. Слышу тебя даже отсюда. Хочешь, приеду? Плевать на Чарли, посижу под дверью или на крыльце. Только скажи». Белль сделала судорожный вдох. От этого сообщения, от этого простого «приеду» по телу разлилось тепло. Пол не спрашивал «почему тебе страшно?» и не читал нотаций. Он просто предложил свое присутствие. «Нет, сиди дома. Папа проснется — пристрелит. Просто... не уходи со связи. Расскажи что-нибудь тупое. Про свою шпану или про то, как вы там в лесу чуть не сдохли от скуки. Мне нужно что-то нормальное. Живое». Пол на другом конце провода сжал телефон так, что пластик хрустнул. Он понимал: её трясет не от слабости, а от того, что она слишком умная, чтобы игнорировать угрозу. «Джейкоб вчера пытался починить бензопилу и случайно прикрутил к ней ручку от кухонного миксера. Сэм орал так, что в Канаде слышали. А Эмбри пытался доказать, что так "аэродинамика лучше". Хочешь, завтра притащу этого гения к тебе, посмотришь на это чудо техники?» Она прочитала и впервые за ночь слабо улыбнулась. Это было так по-человечески. Глупо, смешно и абсолютно безопасно. Постепенно ритм сердца выровнялся. Но лучше не становилось. Ей нужен был Пол. Здесь. «Приезжай» Прошло меньше двадцати минут — время, за которое обычный человек едва успел бы одеться, но Пол явно летел по ночному шоссе, игнорируя все правила и патрули. Белль сидела у окна, вглядываясь в темноту, пока не увидела знакомые огни. Машина притормозила за углом, чтобы не шуметь под окнами Чарли, и через мгновение массивная тень бесшумно возникла под её подоконником. Она открыла окно. Пол не стал ждать приглашения — он подтянулся на руках с такой легкостью, будто гравитация на него не действовала, и бесшумно перемахнул через подоконник в комнату. В «бункере» сразу стало тесно. От него исходил такой мощный поток живого тепла, что паника, сжимавшая её горло последний час, начала медленно отступать. Пол выглядел встревоженным, его глаза дико блестели в полумраке. — Я здесь, — выдохнул он, сокращая расстояние в два шага и просто замирая рядом, не решаясь коснуться её без разрешения. — Всё, Белль. Дыши. Я тут. Ни одна бледная тварь не пройдет через эту дверь, пока я дышу. Белль посмотрела на него — взъерошенного, злого на весь мир за то, что ей страшно, и такого настоящего. Она не выдержала и просто уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как под футболкой бешено колотится его сердце. — Меня до сих пор трясет, — прошептала она в его куртку. — Это тупо, Пол. Я же взрослая... я всё понимаю. Но это... Пол осторожно, почти невесомо, обнял её, закрывая своими огромными ладонями её лопатки. Он был как раскаленный щит. — Это не тупо, — хрипло отозвался он. — Это инстинкты. Ты чуешь мертвечину, и твое тело хочет бежать. Но бежать не надо. Я — твой якорь. Просто слушай, как я дышу. Он усадил её на кровать и сел рядом на пол, прислонившись спиной к кровати и положив свою руку поверх её ладони. Он не ушел. Он остался сидеть в темноте её комнаты, превращая её страх в обычное ночное дежурство. Пол замер, поймав себя на слове. Он ляпнул это на эмоциях, не подумав, но Белль даже не вздрогнула. Она не переспросила про «мертвечину», не округлила глаза и не начала расспрашивать, почему он так называет Каллена. Она просто приняла это как медицинский факт. В комнате повисла тяжелая тишина. Пол сидел на полу у её ног и вдруг до него дошло. Он посмотрел на неё снизу вверх — на то, как она сидит, прямая, собранная, с этим холодным аналитическим взглядом, который совсем не вязался с образом испуганной школьницы. «Она знает, — пронеслось у него в голове. — Она, блять, всё понимает». Он понял, что Белль помнит гораздо больше, чем показывает Чарли или врачам. Она не «забыла» Каллена — она самоустранилась. Для неё он был не бывшим парнем, а биологической угрозой. И то, что она позвала его, Пола, значило, что она так же четко понимает, кто он такой. — Ты ведь не из-за темноты боишься, — тихо сказал он, не убирая руки с её ладони. — И не из-за того, что он «мутный». Ты знаешь, что он такое. И про нас... тоже догадываешься. Белль медленно перевела на него взгляд. В полумраке её глаза казались бесконечно глубокими и непривычно мудрыми. Она не стала играть в «непонимашку». Это было бы ниже её достоинства и разрушило бы ту странную честность, что возникла между ними этой ночью. — Я дочь копа, Пол, — ответила она почти шепотом. — Я умею складывать два и два. У него нет пульса, он холодный как лед и двигается слишком быстро. А ты... ты пахнешь лесом и греешь как доменная печь. Она замолчала, а потом добавила, чуть сжав его пальцы: — Мне плевать на легенды. Мне важно, что ты живой. Пол почувствовал, как внутри всё перевернулось. Его «пиранья» оказалась не просто умной — она была опасной в своей проницательности. Она приняла его зверя, даже не видя его, просто по запаху и теплу. Пол просто притянул её к себе, усаживая между своих колен и привалив спиной к своей груди. Никаких красивых речей — только его бешеное сердцебиение, которое она теперь чувствовала затылком. — Иди сюда. Он не тронет тебя, обещаю, — буркнул он, накрывая её руки своими лапищами. — Он, может, и нет, — Белль наконец расслабилась, позволяя его теплу окутать себя, как тяжелым одеялом. — Но придут другие. Если есть один, значит, есть и остальные. И вряд ли они все такие... рефлексирующие. Пол промолчал, потому что крыть было нечем. Она была чертовски права. Мир перестал быть нормальным, и просто «забыть» одного вампира не значило избавиться от всей проблемы. — Значит, будем решать по мере поступления, — ответил он спустя минуту. — Я не один, Белль. Нас много. И мы, скажем так, специализируемся на «других». Она не стала выспрашивать подробности. Ей хватало того, что этот огромный, горячий парень сидит здесь, в её комнате, и от него не несет могилой. Впервые за ночь её перестало трясти. — Пол? — М-м? — Если ты уснешь и захрапишь, я тебя костылем ткну. Мне тишина нужна, а не звуки лесопилки. Пол тихо хмыкнул, уткнувшись подбородком ей в макушку. — Не захраплю. Буду слушать, как ты дышишь. Спи уже, пиранья. — Точно придут... Каллены убили ищейку, у него осталась пара. Рыжая Виктория явится за мной. Белль произнесла это так спокойно, что Полу на секунду стало не по себе. Это не была истерика или догадка — это был холодный расчет человека, который сложил пазл. Если один из них «пел» о любви, то другие наверняка умели только убивать. А за смерть своего всегда приходят мстить. Пол почувствовал, как внутри него заворочался волк, почуяв реальную, осязаемую угрозу. Но он лишь сильнее прижал её к себе, стараясь передать всё свое тепло. — Пусть приходит, — глухо отозвался он, и его голос вибрировал у неё в груди. — Каллены могут делать что хотят, это их разборки. Но здесь — граница. И за эту черту ни одна тварь, будь она парой ищейки или самим дьяволом, не переступит. Он понимал, о ком говорит Белль. Сэм уже упоминал рыжую бестию, которая крутилась неподалеку. Но Пол не хотел пугать её подробностями. — Мы их чуем заранее, Белль. За версту. Им не подобраться незаметно. И я не уеду больше на вахту, пока всё это не закончится. Денег хватит, а ты мне важнее любых депозитов. Белль молчала. Она понимала, что её жизнь превратилась в мишень, но присутствие Пола, его тяжелые руки и этот почти невыносимый жар давали ей то, чего не мог дать ни один «бессмертный» — ощущение, что она всё еще принадлежит к миру живых. — Значит, война? — тихо спросила она. — Значит, охрана, — поправил он. — А теперь спи. Мозг тебе нужен свежим, чтобы завтра снова разводить школоту на деньги. Я буду здесь.