Часть 16

Пол вздрогнул и открыл глаза, не сразу понимая, где находится. В комнате было серо — тот самый предутренний час, когда тени кажутся густыми, как кисель. Он почувствовал под подбородком мягкость её волос и вдохнул запах — цитрус, яблоки и что-то неуловимо «человеческое», живое. Ему казалось, что всё это — и её ночное признание, и то, как она прижалась к нему, и этот тяжёлый разговор о мстительной паре — просто затянувшийся, слишком реальный сон. Пока он не почувствовал, как Белль во сне чуть пошевелилась, плотнее прижимаясь к его плечу. «Не снится», — осознание прошибло его током. Он замер, боясь пошевелить даже пальцем. В голове сразу включился тревожный счётчик: сколько времени до того, как Чарли пойдёт в ванную? Сколько минут у него есть, чтобы бесшумно выбраться в окно и не превратить их ночную идиллию в полицейский протокол? Но уходить не хотелось. Здесь, в этом коконе тепла, всё казалось правильным. Он посмотрел на её бледное лицо в сумерках. Она выглядела спокойной, паника отступила. Пол понял, что его присутствие действительно стало для неё тем самым якорем. — Ты... — прошептал он в тишину, едва касаясь губами её волос. — Ты только не бойся. Я не дам им до тебя дойти. Он осторожно начал отстраняться, сантиметр за сантиметром освобождая руки, чтобы не разбудить её. Нужно было уходить, пока Форкс не проснулся, и идти к Сэму. Если Белль права и за ней идёт охота, патрулирование должно стать круглосуточным и беспощадным. Пол действовал максимально осторожно, стараясь не дышать. Он медленно поднялся, чувствуя, как затекли мышцы от сидения на полу, и бережно подхватил Белль на руки. Она была на удивление легкой, почти невесомой в этой своей огромной отцовской рубашке. Он аккуратно переложил её в постель, стараясь не задеть заживающую ногу. Белль что-то неразборчиво пробормотала во сне и мгновенно свернулась калачиком. Пол замер на секунду, поправляя одеяло, и в его груди снова заворочалось это странное, щемящее чувство собственности и нежности. Он ушел через окно так же бесшумно, как и появился. Прыжок с высоты второго этажа был для него не сложнее, чем шаг с бордюра. Ноги мягко спружинили о влажную траву. Утро в Форксе было серым и туманным. Пол дошел до своей колымаги, запрыгнул внутрь и только тогда позволил себе выдохнуть. В голове набатом стучали её слова про тех кто придёт за ней. Он не поехал спать. Он рванул прямиком к дому Сэма, по пути вызывая его на ментальную связь.

***

— Сэм, просыпайся! — Пол буквально ворвался в утро вожака, стоило ему бросить машину возле дома. — Всё серьезнее, чем мы думали. Она всё знает. И она ждет удара. Каллены притащили за собой хвост, и этот хвост придет за ней. Нам нужно менять схему патруля. Я больше не буду сидеть в Ла-Пуш. Мое место — на её крыльце. Сэм вышел на крыльцо своего дома, застегивая джинсы на ходу. Он выглядел хмурым, но по тому, как он посмотрел на Пола, было ясно — он не удивлен. — Она тебе это сказала? — Сэм прищурился. — Она уверена , что за ней придет не Каллен. Она помнит больше чем показывает. Мы должны закрыть периметр так, чтобы даже муха не пролетела без нашего рыка. Сэм кивнул, признавая правоту своего лучшего бойца. — Ладно. Ты теперь официально на "осадном положении". Но помни: Чарли не должен тебя видеть в спальне дочери. Разбирайся с этим как хочешь, Пол. Но если она права, то война уже на пороге. Пол оскалился, глядя в сторону туманного леса.

***

Белль проснулась в постели, а не на полу, и сразу поняла: Пол переложил её. В голове моментально прокрутился ночной разговор, и она поморщилась. «Много, слишком много наболтала», — констатировала она, потирая висок. Рефлексия — это для слабых, а у неё в арсенале всегда была наглость. Раз уж карты раскрыты, пора брать игру в свои руки. С другой стороны... Молчать о таком опасно, а так он хотя бы примерно будет знать что ожидать и с какой стороны может прилететь.

***

Когда Пол утром «совершенно случайно» возник во дворе с гаечным ключом, Белль вышла на крыльцо. Никаких соплей, никакого смущения, да накосячила, но он сам виноват, что такой... эээ располагающий к беседам. Вот. Она облокотилась на перила и посмотрела на него в упор — так, как смотрят на интересный биологический экспонат. — Значит, ты реально волк? — выдала она вместо «привет». — А какого окраса? Везде? Что? Мне правда интересно. Пол замер, выронив ключ в траву. Он ожидал чего угодно: испуга, неловкости, просьбы уйти. Но не этого допроса с пристрастием. — Серо-коричневый я, — буркнул он, чувствуя, как уши начинают гореть. — Как скала... почти. — Угу, понятно, — Белль сделала шаг вперед, прищурившись. — Слушай, а когда превращаешься — больно? Кости там хрустят, всё такое? И... — она сделала паузу, и в её глазах заплясали чертовски наглые искры, — первичные половые признаки тоже меняются на волчьи? Ну, чисто с точки зрения анатомии. Пол едва не задохнулся. Он ожидал, что она будет спрашивать про «легенды квилетов» или «защиту народа», а она начала с самого насущного. — Белль! — выдохнул он, оглядываясь на окна дома, боясь, что Чарли услышит. — Ты... ты хоть понимаешь, что спрашиваешь? — Я задаю уточняющие вопросы, Пол. Мне нужно знать матчасть, раз уж ты решил поселиться на моем крыльце, — она невозмутимо пожала плечами. — Так что? Всё пропорционально меняется или есть нюансы? Пол почувствовал, что у него под ногами разверзлась бездна, эта женщина била прямо в цель, не оставляя ему ни единого шанса сохранить лицо. — Я… я не знаю, что тебе сказать, — выдавил он, чувствуя, как лицо пылает так, что можно подкуривать. Он судорожно вцепился в крыло пикапа, лишь бы не смотреть ей в глаза. — Желательно правду, Пол, — Белль сделала шаг по ступенькам вниз, и в её голосе прорезались те самые стальные нотки, которые он слышал, когда она выставляла ему счёт за эссе. — А то ж я… могу и проверять полезть. И поверь, мой исследовательский пыл тебе может не понравиться. Пол сглотнул. Картинка того, как Белль с её неуёмным любопытством лезет проверять «нюансы» его волчьей анатомии, вызвала у него одновременно и панический ужас, и дикий, совершенно неуместный в данной ситуации восторг. — Не больно, — выпалил он, выбирая самый безопасный вопрос. — Это происходит быстро. Как вспышка. Секунда — и ты уже на четырех лапах. Кровь кипит, в голове шум, а потом ты просто… больше. Сильнее. Он наконец поднял на неё взгляд, пытаясь вернуть себе хоть каплю инициативы. — А насчёт «признаков»… Белль, мы остаёмся собой. Просто в другом масштабе. Всё пропорционально, ясно тебе? — он почти прорычал это, надеясь, что тема закрыта. — И вообще, прекрати меня препарировать, я тебе не лягушка на уроке биологии. — Пропорционально, значит... — Белль задумчиво прикусила губу, оценивая его габариты в человеческом виде, и её взгляд явно задержался на его широких плечах чуть дольше, чем того требовали приличия. — Занятная математика получается. Пол почувствовал, как у него перед глазами поплыли красные пятна. Эта женщина была не просто «пираньей», она была высококвалифицированным инквизитором с уклоном в прикладную биологию. — А можно неприличный вопрос, — продолжала Белль, невинно похлопывая ресницами, хотя в глазах горел чистый исследовательский интерес, — ты когда волк, на девушек реагируешь или на волчиц тоже? Пол замер, чувствуя, как жар затапливает не только лицо, но и шею, и грудь. В голове пронеслась паническая мысль: «Сэм, если ты это слышишь, убей меня прямо сейчас». — Белль, твою мать! — наконец выдавил он, отворачиваясь к мотору и начиная яростно крутить какую-то гайку, которую он уже затянул до упора. — У нас нет волчиц. Мы — люди, которые оборачиваются. В голове-то я остаюсь собой. Мои мозги не превращаются в собачьи, ясно тебе? — То есть, — она прищурилась, проигнорировав его вспышку, — даже в шерсти и с хвостом ты... э-э... ценитель человеческой красоты? Пол бросил ключ на землю и резко выпрямился. Его глаза потемнели, став почти черными, а в голосе прорезалась та самая опасная вибрация, от которой обычные люди в Форксе старались держаться подальше. — В том виде я реагирую только на угрозу и на свою стаю, — отрезал он, делая шаг к ней и нависая всей своей массой. — Но если ты спрашиваешь, смогу ли я учуять твой запах за милю и захочу ли я перегрызть глотку любому, кто к тебе прикоснется, будучи волком... то ответ: да. Он внимательно следил за её реакцией, надеясь, что хоть это её смутит. — А всё остальное... — он хмыкнул, возвращая себе каплю наглости. — Оставим для тех времен, когда я буду на двух ногах. В лесу мне как-то не до свиданий, Белль. — Что, прям совсем? — продолжала Белль, не обращая внимания на то, что Пол уже начал мелко вибрировать от смущения и ярости. — Или ты не уверен? Допустим, гипотетическая ситуация — ты перевозбужден. Как будет реагировать твой зверь? Пол издал звук, средний между стоном и рычанием. Он обеими руками вцепился в борт пикапа, и металл под его пальцами жалобно хрустнул, сминаясь, как фольга. — Белль, ты играешь с огнем, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Зверь — это не вторая личность. Это усилитель. Если я перевозбужден как человек, то как волк я… я просто превращусь в неуправляемое стихийное бедствие. Мои чувства обострены в десять раз. Запах, тепло, пульс… всё бьет по мозгам. Он наконец обернулся, и его взгляд был по-настоящему диким. В нем не было «мировой скорби», там была чистая, концентрированная мужская реакция, которая не могла скрыть даже гнев. — Если ты хочешь знать, потащит ли меня зверь в кусты… то нет. Мозги-то человеческие. Но сдержать это давление внутри шкуры — это пытка. Я просто сорвусь в бег на сотню миль или разнесу пару гектаров леса, чтобы не взорваться. Он сделал шаг к ней, почти вплотную, так что она кожей почувствовала исходящий от него жар — сейчас он был почти обжигающим. — Удовлетворена? Или мне нужно составить тебе график корреляции между уровнем гормонов и частотой сердечных сокращений в прыжке? Белль лишь невозмутимо кивнула, будто делала пометки в воображаемом блокноте. — Вполне понятное объяснение. Значит, лес в безопасности, пока ты спокоен. Запишем. Пол замер, прищурившись. Он вдруг осознал — она же его просто провоцирует. Эта «пиранья» не просто любопытствует, она планомерно и со знанием дела доводит его до точки кипения, проверяя, где у него заканчивается терпение и начинается зверь. Ей нравится видеть, как он краснеет, как у него ходят желваки и как под его пальцами гнется металл. — А если ... — А если что, Белль? — он медленно выпрямился, отбросив ключ в сторону, который только поднял. На этот раз он не стал краснеть или смущаться. Он просто вытер руки о ветошь, не сводя с неё тяжелого, потемневшего взгляда. — Если ты хочешь знать, сорвет ли мне крышу от одного твоего вида в этой рубашке, когда я в шкуре — то ответ «да». Сорвет. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство так решительно, что она невольно замолкла. — Но я не животное из зоопарка, чтобы ты на мне опыты ставила, — его голос стал низким, почти вибрирующим. — Хватит меня прощупывать. Я тебе не «гипотетическая ситуация», я мужик. Живой, горячий и чертовски злой от того, что ты со мной делаешь. Белль открыла было рот, чтобы вставить очередную шпильку, но Пол не дал ей этого сделать. — Хочешь знать правду? — он почти шептал ей в самое лицо. — Правда в том, что в лесу всё проще. Там нет вопросов «а если». Там есть только инстинкт: защищать, догонять и... — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по её губам, — обладать. Так что завязывай со своей биологией. Он резко отстранился, возвращаясь к машине. — Иди готовь отбивные, Белль. У тебя это получается лучше, чем допросы. А завтра на свидании... — он обернулся через плечо с наглой ухмылкой, — я сам буду задавать вопросы. Посмотрим, как тебе понравится сидеть на «горячем стуле». Белль не отшатнулась и не смутилась. Наоборот, она запрокинула голову и засмеялась — открыто, искренне, с тем самым вызывающим блеском в глазах, который сводил его с ума. — Ой, как я боюсь... — выдавила она сквозь смех, глядя на его напряженные плечи и сжатые челюсти. — Прямо дрожу вся. Волчонок. Слово «волчонок» ударило Пола сильнее, чем если бы она его ударила. Это было так по-женски нагло, так снисходительно и так... интимно, что у него внутри всё просто перемкнуло. Его, оборотня, которого боится половина округа и уважает стая и старейшины, назвали «волчонком» на его же собственной «территории». — Волчонок? — переспросил он, и его голос опасно задрожал от смеси ярости и дикого, неудержимого влечения. — Ты сейчас серьезно, Белль? — Абсолютно, — она успокоилась, но улыбка никуда не делась. — Ты такой грозный, Пол. Рычишь, металл гнешь, глазами сверкаешь. Но пока ты здесь, чинишь мой пикап и ждешь моих отбивных — ты под моим присмотром. Так что не пытайся меня запугать, я иммунитет выработала. Она развернулась и, уже не хромая (почти), направилась к дому, бросив через плечо: — Иди работай, «хищник». И не забудь помыть руки перед ужином. У «волчат» должен быть хороший аппетит, если они хотят вырасти в настоящих зверей. Пол стоял у машины, глядя ей вслед, и чувствовал, как его злость окончательно расписывается в бессилии. Она его сделала. Снова. Одним словом превратила его пафосную угрозу в милую шутку. «Ну, погоди, пиранья», — подумал он, с силой закручивая последнюю гайку. — «Завтра на свидании ты поймешь, что этот "волчонок" умеет не только рычать».