Часть 20

Пока Пол воевал с бревнами и собственной ревностью, Белль вела куда более сложную внутреннюю битву. Перед ней лежал телефон с открытым чатом с Рене, и палец так и завис над кнопкой вызова. Наладить общение с матерью «прежней Беллы» было квестом запредельной сложности. Чтобы не сойти с ума и не заработать себе синдром самозванца, Белль выстроила в голове защитную теорию. Она решила считать себя не захватчицей чужого тела, а реинкарнацией. «Окей, — рассуждала она, глядя в зеркало. — Допустим, я — это та самая Белла Свон, которая просто успела прожить где-то еще одну полноценную жизнь до тридцати с лишним лет, а потом "откатилась" обратно в это тело после клинической смерти. Это объясняет и два диплома, и борщ, и то, что меня больше не тянет страдать по бледным мальчикам». Эта мысль её успокаивала. Если она реинкарнация, то Рене всё еще её мать, просто Белль теперь — «улучшенная версия» дочери, которая внезапно поумнела и обрела житейскую хватку. Она наконец нажала «вызов». — Мам? Привет. Извини, что долго не звонила... Да, ногу сняли, всё хорошо. Слушая восторженный и хаотичный голос Рене, Белль чувствовала странную смесь нежности и отстраненности. Она понимала, что эта женщина — оголенный нерв, и её, новую Белль, она может просто не потянуть. Но долг «реинкарнации» обязывал хотя бы попытаться сохранить видимость семьи. — Слушай, мам, я тут... немного изменилась, — Белль криво усмехнулась, перебирая пальцами провода ноутбука. — Стала больше интересоваться учебой. И вообще... нашла себе подработку. Да, всё легально. Нет, Чарли не против. Она говорила с Рене, а сама видела в окно, как Пол во дворе яростно крутит гайки, то и дело бросая подозрительные взгляды на лес. Ей почти смешно: Пол кажется ревнует к Джареду, а она в это время пыталась склеить осколки двух разных жизней в одну понятную реальность.

***

Пол зашёл в дом за стаканом воды, всё ещё взвинченный после разговора с Сэмом. Он увидел Белль, которая сидела на кухне с телефоном в руках, выглядя так, будто она только что разгрузила вагон с углем — не физически, а морально. — Как дела? — буркнул он, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком ревниво. — Хреново, — отрезала Белль, даже не подняв головы. Пол замер у раковины. — А. У тебя? — Тоже, — он привалился к столешнице, глядя на неё. Белль наконец подняла на него глаза — сухие, усталые и пугающе взрослые. В них не было привычной насмешливости, только густая, выматывающая тоска. — А у тебя почему? — спросила она. Пол хотел было начать про Джареда, про «цвет пубертата Форкса» и свою ярость, но осекся. Её вид говорил о том, что его проблемы сейчас — это просто детская возня в песочнице. — Ты пробовал когда-нибудь наладить отношения с матерью, которую не помнишь? — тихо произнесла она, крутя телефон в пальцах. — Которая тебя технически родила, любит тебя до безумия и волнуется из-за того, что ты её... не помнишь? Пол почувствовал, как его собственная злость мгновенно испарилась, сменившись тяжелым комком в горле. Он не представлял что ей сказать, как поддержать. Он знал свою мать, знал каждую морщинку на её лице, и мысль о том, чтобы забыть её, казалась ему невозможной пыткой. — Белль... — он подошел ближе и сел на стул напротив неё, накрыв её ладонь своей горячей рукой. — Нет. Не пробовал. Я даже представить не могу, каково это. — Это как врать самому близкому человеку, просто чтобы он не сломался, — она горько усмехнулась. — Я для неё — дочь. А она для меня — голос в трубке, который ждет любви, которой у меня для неё просто нет в запасе. Я чувствую себя гребаным симулякром. Пол сжал её пальцы. В этот момент он понял, что его страх перед школьниками — полная чушь по сравнению с тем адом, в котором она живет каждый день, пытаясь собрать себя по кускам. — Ты не симулякр, — твердо сказал он. — Ты просто... Не помнишь. И то, что ты пытаешься с ней говорить, это уже поступок. Не требуй от себя всего и сразу. Дай времени... или новой памяти всё исправить. Белль устало потерла виски, глядя куда-то сквозь Пола. Этот парадокс не давал ей покоя: по всем документам и рассказам, она прожила почти всю жизнь с Рене в Финиксе, а к Чарли приезжала лишь на пару недель в году. — Это тяжело... — выдохнула она. — Чарли... Чарли я помню. Его привычки, его молчание, даже то, как он ключи на стол кладет — это всё сидит где-то в подкорке. А «воспитывала» меня вроде как мама. Как так, а? Она подняла на Пола взгляд, полный искреннего недоумения. — Почему с отцом, с которым почти не виделась, мне хорошо, а с ней... Я чувствую себя чужой с женщиной, которая меня вырастила? Это какая-то поломка в системе реинкарнации. Или, может... — она криво усмехнулась, — может, я всегда была папиной дочкой, просто сама об этом не знала? Пол слушал её, и его опыт, замешанный на инстинктах стаи, подсказала единственный верный ответ. Он не стал лезть в дебри психологии, он сказал так, как чувствовал сам. — Может, потому что Чарли — это стабильность, Белль, — тихо произнес он, поглаживая её по руке. — Он здесь, он настоящий, он пахнет этим домом и лесом. Его легко «вспомнить», потому что он не меняется. А твоя мать... Сэм говорил, она как ветер. Ветер сложно удержать в памяти, когда в голове такой шторм. Он замолчал на секунду, а потом добавил с той самой уверенностью, которая всегда её заземляла: — А еще, может быть, ты помнишь его, потому что ты на него похожа. Такая же упрямая и закрытая. Ты просто узнаешь себя в нем. Белль на мгновение замерла, обдумывая его слова. В этом была логика. Чарли не требовал от неё эмоциональных излияний, он просто был рядом, давая ей пространство быть собой. — Похожа, значит... — пробормотала она. — Ну, по крайней мере, это объясняет, почему мне так комфортно в этом дождливом захолустье.

***

Пол понял, что Белль сейчас задохнётся от этих копаний в памяти, и решил вытащить её из дома самым проверенным способом — делом. Он встал, потянул её за руку и кивнул в сторону окна, за которым стоял старый шевроле. — Пошли, Белль. Покажу, что там с твоим рыжим монстром, — он намеренно сменил тон на деловитый, давая ей возможность переключиться с внутреннего ада на реальное железо. Они вышли во двор. Пикап, который раньше выглядел как груда металлолома, теперь блестел свежей полировкой, а из-под капота больше не торчали обрывки проводов. Пол с гордостью хлопнул по капоту. — Заводи, — он протянул ей ключи. — Я там перебрал всё, до чего руки дотянулись. Звучать будет не как ведро с болтами, а как нормальный зверь. Белль залезла в кабину, чувствуя знакомый запах старой кожи и масла. Она повернула ключ в зажигании, и двигатель отозвался мощным, ровным рокотом. Никакого чихания, никакой гари. Пол стоял рядом, вытирая руки ветошью, и в его взгляде была та самая житейская гордость мастера, который сдал работу. — Ну как? — крикнул он сквозь шум мотора. — Теперь ты не просто «дочь шерифа» на костылях, ты — хозяйка дорог. Белль прислушалась к вибрации руля под ладонями. Это было странное чувство контроля — над машиной, над своей мобильностью, над этой новой жизнью. Впервые за день её «бабочки» в животе перестали притворяться дохлыми и выдали пару вполне живых кульбитов. — Неплохо, Лэйхот, — она высунулась из окна, и её глаза снова азартно блеснули. — Для «волчонка» ты на удивление хорошо справляешься с гайками. — Это значит, что я отработал прошлый поцелуй? — он нагло оперся локтями о дверцу машины, заглядывая ей в лицо. — И мы можем официально обсуждать наш «пикник»? Белль внезапно перегнулась через дверцу пикапа, ухватила Пола за низ майки и, притянув его к себе, коротко, но звонко чмокнула в щеку. — Отработал, — прошептала она, глядя на его ошарашенное лицо. — Даже с переплатой. Пол замер. Его мозг, который секунду назад планировал новые маршруты патрулирования и способы борьбы с «пубертатом Форкса», окончательно завис. Это не был тот вызывающий «мастер-класс» из Порт-Анджелеса. Это было что-то простое, домашнее и настолько интимное, что у него внутри всё просто перевернулось. — Ты... — он коснулся щеки рукой, чувствуя, как место поцелуя горит ярче, чем его собственная лихорадка. — Ты сейчас это зачем сделала? Чтобы я окончательно забыл, как гайки закручивать? Белль лишь рассмеялась, отпуская его майку и поудобнее устраиваясь на водительском сиденье. — Чтобы ты перестал рычать на весь мир, Лэйхот. Считай, что это премия за лояльность. А теперь отойди от машины, я хочу проверить, как этот «рыжий монстр» слушается руля. Она включила передачу и плавно выехала со двора, оставив Пола стоять в облаке пыли и выхлопных газов. Он смотрел ей вслед и чувствовал себя самым счастливым идиотом в штате Вашингтон. — Сэм, если ты это увидешь, я тебя убью, — буркнул он в пустоту, зная, что вожак наверняка поймает этот момент через ментальную связь. Пол поправил майку и направился к своему драндулету. В голове уже зрел новый план: если за машину он получил «премию», то за организацию пикника в секретном месте он мог рассчитывать на нечто гораздо большее.