Часть 23

Пол возвращался в Ла-Пуш с таким выражением лица, будто он только что прошел курс глубокой медитации в тибетском монастыре, а не просто посидел на траве. Он чувствовал себя невероятно отдохнувшим и умиротворённым. Да, поцелуев в этот раз не было — Белль держала дистанцию, — но для Пола эта новая, тихая близость дорогого стоила. То, что она позволила ему лечь к себе на колени, то, как её пальцы перебирали его волосы — это было признанием его права быть рядом не просто как «охрана» или «механик», а как её человек. В голове у стаи наступила подозрительная тишина. Джаред, который уже приготовил десяток шуточек про «романтик в кустах», заткнулся сам собой, стоило ему поймать волну Пола. Вместо привычного жара и похоти от Пола исходила такая спокойная, уверенная сила, что даже Сэм в эфире одобрительно хмыкнул. — Ну что, выжил? — тихо спросил Сэм в ментальной связи. — Больше чем, — отозвался Пол, паркуя машину у дома. — Знаешь, Сэм... иногда просто молчать рядом с ней круче, чем любой мастер-класс в Порт-Анджелесе. У неё руки... прохладные. И она больше меня не боится. Совсем.

***

Пол зашел в свою комнату и впервые за долгое время уснул мгновенно, без кошмаров про «бледные тени» и ревнивых раздумий о школьниках. Он понял, что Белль не нужно завоевывать штурмом — её нужно приручать терпением.

***

А Белль в это время, оставшись одна, долго смотрела на свои ладони, всё ещё хранившие жар его головы. Эта «прогулка» изменила её не меньше, чем его. «Дохлые бабочки» внутри больше не пытались воскреснуть — они просто начали дышать в такт его шагам.

***

После того похода в лесу всё действительно стало по-другому. Между ними исчезла та нервная суета, когда Пол пытался что-то доказать, а Белль — вовремя выставить колючки. Всё стало медленнее, будто они оба решили посмаковать этот момент подольше. Их общение стало глубже. Теперь Полу не нужно было постоянно рычать или гнуть подковы, чтобы привлечь её внимание — он чувствовал её взгляд кожей, даже когда копался под машиной. А Белль ловила себя на том, что её подколки стали менее ядовитыми и более... чувственными. Каждое случайное касание — когда он подавал ей стакан воды или когда она задевала его плечом в узком коридоре — стало интенсивнее. Разряд тока между ними теперь был не коротким замыканием, а мощным, ровным потоком энергии. — Знаешь, Лэйхот, — сказала она как-то вечером, когда они просто сидели на крыльце, глядя на закат, — ты стал меньше шуметь. Это тебе на пользу. Пол не ответил очередной наглостью. Он просто накрыл её руку своей, и на этот раз Белль не хмыкнула про «барьеры», а просто переплела их пальцы. Эта новая тишина между ними стоила тысячи слов — в ней было больше признаний, чем в любом «мастер-классе». Пол кожей чувствовал, как его зверь внутри умиротворенно дремлет. Ему больше не нужно было рваться в бой за её внимание, потому что он уже был внутри её круга. Это было странное, взрослое чувство надежности, которое Белль ценила превыше всего.

***

Сайт рухнул в половине второго ночи. Сначала Белль решила, что просто лег сервер — экран обновлялся мучительно медленно, админка не открывалась, а потом вместо главной страницы вылезла кислотно-зеленая надпись: HACKED. — Да вы издеваетесь... — простонала она, утыкаясь лбом в клавиатуру. Пол, сидевший на полу у её рабочего стола и лениво листавший какой-то автомобильный журнал, мгновенно поднял голову. ( Чарли былина смене в участке, Пол был на смене дома у Чарли). — Чего случилось? — Меня взломали, — мрачно сообщила она. — Кто-то влез на сайт. Полностью. Если они еще и базу снесли, я кого-нибудь закопаю в лесу рядом с вами. Пол нахмурился так серьезно, будто речь шла о нападении вампиров. — Это тот твой магазин? Где ты картинки продаешь? — «Картинки»? — Белль медленно повернулась к нему. — Лэйхот, я сейчас оскорблюсь. — Ну… — он пожал плечами. — Я не шарю в этих ваших интернетах. Для меня сайт — это штука, которая либо работает, либо получает кулаком по системному блоку. Она нервно фыркнула, снова открывая панель управления. Не грузилось ничего. И вот это уже было по-настоящему больно. Не Форкс. Не вампиры. Не попаданство. А ощущение, будто кусок её настоящей жизни — единственной, которую она построила сама, — кто-то взял и раздавил грязным ботинком. Пол молча наблюдал за ней пару минут. Потом вдруг поднялся. — Пойдем. — Куда? — Гулять. Белль медленно подняла взгляд. — Пол, сейчас два часа ночи. У меня сайт умер. Я хочу страдать, психовать и писать гневные письма хостингу. — Значит, тебе тем более надо проветриться, — невозмутимо заявил он. — А еще… я кое-что покажу. Она подозрительно прищурилась. — Если это эвфемизм для секса, то предупреждаю сразу: я тебя укушу. Пол расхохотался. — Господи, Белль, да ты реально больная. Нет. Не это. Он вдруг стал странно серьезным. — Я покажу тебе волка. Тишина повисла мгновенно. Белль медленно закрыла ноутбук. — Настоящего? — осторожно уточнила она. — В смысле… прямо вот вашего? Огромного? С зубами? — Ага. — Как в «Другом мире»? — у неё загорелись глаза быстрее, чем она успела это скрыть. — Подожди. То есть не байки у костра? Реально шерсть, клыки, всё такое? Пол уставился на неё. — Ты сейчас звучишь слишком довольной для человека, который недавно боялся вампиров. — Вампиры — криповые сталкеры. А оборотни — это классика, — заявила она, натягивая толстовку. — Не смотри так. Я росла на нормальном кино. Пол только покачал головой, пытаясь скрыть ухмылку.

***

Лес встретил их влажной прохладой и запахом хвои. Белль шла медленно — нога всё еще ныла, — и Пол постоянно держался рядом, будто готовый подхватить её в любую секунду. Когда они отошли достаточно далеко от дороги, он остановился. — Только не ори, ладно? — Пол, я взрослый человек. — Это не ответ. — Лэйхот. — Белль. Она закатила глаза. — Не буду я орать. Пол несколько секунд смотрел на неё, словно всё ещё сомневаясь. А потом начал раздеваться. Слава богу не полностью. ( Белль совершенно сейчас не искренняя). — ОГО, — немедленно оживилась Белль. — А вот теперь это уже начинает напоминать эвфемизм. — Господи, — простонал он. — Да заткнись ты хоть на минуту. Она честно попыталась. Правда. Но когда по его телу прошла первая судорога, улыбка медленно сползла с её лица. Это было… не красиво. Не киношно. Мышцы дернулись под кожей так резко, будто кости ломались и собирались заново прямо у неё на глазах. Воздух вокруг словно нагрелся. Пол согнулся, тяжело выдыхая, и в следующую секунду лес дрогнул от низкого, вибрирующего рыка. Белль замерла. Перед ней стоял волк. Нет. Не волк. ВОЛК. Огромный зверь с густой темной шерстью и глазами, которые она узнала бы где угодно. — Твою мать… — выдохнула она почти благоговейно. Волк фыркнул, явно очень довольный эффектом. — Нет, ну это просто нечестно, — пробормотала Белль, медленно обходя его кругом. — Почему вампиры получили дешёвый глиттер на солнце, а вам досталось вот это? Пол коротко рыкнул — судя по всему, смеясь. Белль осторожно протянула руку. Шерсть оказалась неожиданно мягкой. И горячей. — Господи, ты как живая печка… Волк немедленно улегся рядом с ней, огромный, тяжелый и абсолютно довольный собой. Белль сначала села рядом. Потом облокотилась на его бок. Потом совершенно бессовестно улеглась прямо на него, зарываясь пальцами в густую шерсть. — Всё, — сонно пробормотала она. — Теперь я понимаю, почему девушки в ужастиках идут гладить монстров. Это незаконно удобно. Волк тихо заворчал, и вибрация прошла через всё его тело прямо ей под щеку. Тепло было таким ровным, безопасным и настоящим, что Белль сама не заметила, как начала проваливаться в сон. Последнее, что она почувствовала — как огромная морда осторожно ткнулась ей в плечо. А проснулась она уже у себя в комнате. Под одеялом. Всё ещё в толстовке.И с тёмным волчьим волосом, зажатым между пальцами.

***

Пол лежал неподвижно, боясь даже слишком глубоко вдохнуть. Белль спала прямо на нём — щекой уткнувшись в густую шерсть на боку, закинув руку ему на шею так доверчиво, будто всю жизнь засыпала на гигантских волках посреди леса. Его волк был в таком восторге, что готов был урчать как трактор. А сам Пол медленно осознавал масштаб катастрофы. Он хотел показать ей превращение. Хотел: эффектно выйти из леса, весь такой загадочный, «смотри, Белль, какой я охрененный волчара». Но была одна проблема. Он превратился прямо в кустах. А шорты, как и всегда, разлетелись к чертям. Пол мысленно застонал. Потому что сейчас ситуация выглядела так: Белль спит, ночь глубокая, до дома шерифа прилично, а он — волк без возможности нормально превратиться обратно. «Гениально, Лэйхот. Просто гениально». И именно в этот момент в голове стаи раздалось ленивое: — О нет, — протянул Сэм. — Только не говори, что ты опять остался без штанов. Пол мысленно рыкнул. Где-то на фоне Джаред уже натурально выл от смеха. — Подождите... — задыхался он. — То есть Белль сейчас спит на тебе, а ты не можешь донести её домой, потому что голый?! — Заткнитесь оба. — Шериф Форкса задержал подозрительного эксгибициониста, пытавшегося проникнуть в комнату дочери через окно! Срочный выпуск новостей! Даже Сэм фыркнул. — Пол, ты хищник высшего порядка. Как ты умудряешься постоянно проигрывать собственной одежде? Пол закрыл морду лапой.

***

Он осторожно повернул огромную волчью голову, глядя на её сонное лицо. Будить? Нет. Она впервые за долгое время спала настолько спокойно. Без напряжения в плечах. Без этого настороженного выражения, будто мир вот-вот снова попытается её сожрать. Пол тяжело выдохнул через нос. «Ладно. Значит, придется нести». И тут возникла вторая проблема. Чтобы нести — нужно превратиться обратно. А значит: голый, ночью, возле домов, с дочкой шерифа на руках. Пол почувствовал, как его накрывает экзистенциальный ужас. «Если меня увидят соседи, Чарли меня застрелит раньше, чем я успею объяснить». Пол лежал неподвижно ещё секунд десять, мысленно проклиная: магию оборотней, отсутствие карманного рюкзака, и эволюцию в целом. Потом всё-таки решился. Очень осторожно выбрался из-под Белль, стараясь её не разбудить. Она что-то сонно пробормотала и немедленно потянулась за теплом обратно, едва не уткнувшись лицом в мох. — Чёрт, — панически подумал Пол. Пришлось превращаться быстро. Кости снова ломано дернулись под кожей, мышцы вспыхнули жаром — и через секунду он уже стоял посреди леса человеком. Абсолютно. Голым. Ночной воздух тут же ударил по коже. — Ненавижу эту жизнь, — прошипел Пол, подхватывая Белль на руки. Он двигался через лес как диверсант. Босиком. С дочкой шерифа на руках. Если бы кто-нибудь сейчас его увидел, объяснить ситуацию было бы невозможно даже под сывороткой правды. Белль тихо сопела ему в шею, совершенно не подозревая, что её транспортируют домой как секретную военную операцию. У дома Пол замер в тени деревьев. Свет в окнах не горел. Тишина. Он бесшумно поднялся по стене к её окну, молясь всем духам резервации, чтобы: Чарли не решил внезапно проверить дочь (его машина уже стояла на обычном месте возле дома), соседи не выглянули покурить, и никакой вампир не торчал поблизости ( он бы учуял). Окно поддалось легко. Он осторожно пробрался внутрь комнаты и замер, прислушиваясь. Тишина. Пол аккуратно уложил Белль на кровать и уже собирался отойти, когда она вдруг сонно вцепилась пальцами ему в запястье. — Тёплый... — пробормотала она сквозь сон. Пол застыл. Его сердце в груди сделало какой-то совершенно идиотский кульбит. Белль, так и не проснувшись, уткнулась но сом в подушку и снова уснула. А Пол ещё секунду стоял посреди её комнаты — голый, мокрый ( это же Форкс, пока он её нес, что- то снова моросило из тёмного неба) счастливый как последний придурок — и понимал, что пропал окончательно. Как только лапы коснулись мокрой земли леса, коллективный вой хохота обрушился на него мгновенно. — Ну что, диверсант? — ржал Джаред. — Шериф не подстрелил? — Я вас обоих закопаю. — Зато романтично, — невозмутимо заметил Сэм. — Не каждый может сказать, что носил свою девушку домой голым через лес. Пол мысленно застонал и ткнулся мордой в мох. — Ненавижу вас. — Врёшь, — хмыкнул Сэм. — Ты сейчас счастливее, чем после первой фазы. И самое поганое —вожак был прав.

***

Белль проснулась медленно, лениво выныривая из сна в густую предрассветную серость комнаты. Первое, что она почувствовала — тепло.Глубокое, ровное, почти звериное тепло всё ещё будто оставалось в мышцах, под кожей, в самой памяти тела. Она лежала неподвижно, уставившись в потолок, и медленно прокручивала события ночи. Лес. Шерсть под пальцами. Огромная волчья голова на фоне темных елей. И эти глаза. Господи, у него были глаза Пола даже в волчьем облике. Белль медленно потерла лицо ладонями и тихо выдохнула в подушку. — Ну всё, — пробормотала она. — Теперь я официально та самая идиотка из фильмов ужасов, которая гладит монстра вместо того, чтобы убегать. Но страха не было. Вообще. Она села на кровати, подтянув колени к груди, и уставилась на темный волчий волосок, всё ещё лежавший на одеяле. Мысли начали складываться слишком уж логично. Пол показал ей превращение. Не байки. Не полуправду. Не «мы охраняем лес». Он буквально впустил её в самую страшную тайну племени. Белль не помнила всех деталей канона, но даже её обрывочных знаний хватало понять: таким не разбрасываются. Она вспоминала фильмы про оборотней, всякие древние кодексы, вечное: «люди не должны знать». А Пол? Пол притащил её ночью в лес и превратился у неё на глазах, как будто вопрос доверия для него вообще больше не существовал. Белль медленно провела пальцами по губам. И вот тут мысль, которая уже давно крутилась где-то на задворках сознания, наконец перестала притворяться шуткой. Это не влюбленность. Не подростковое: «ты мне нравишься», не гормоны ( хотя будем честны, они тоже), не обычная одержимость. Это было что-то гораздо хуже и гораздо серьезнее. Она перекрыв глаза вспомнила: как он смотрел на неё ещё в Ла-Пуш, как его трясло рядом с ней, как он слушал её дыхание так, будто от него зависела его жизнь, как таскался под окнами, как успокаивался просто от того, что она перебирала его волосы. Белль уткнулась лбом в колени. Господи. Она ведь с самого начала всё поняла. Просто не разрешала себе назвать это вслух. Потому что одно дело — использовать огромного горячего оборотня как щит от вампиров. И совсем другое —осознать, что этот волк, кажется… уже считает её центром собственной вселенной. Не «девушкой». Не «симпатией». Чем-то фундаментальнее. Так, будто она случайно выдернула из мира позвоночник и теперь этот здоровенный псих держится только за неё. Странно. Наверное, любая нормальная женщина на её месте сейчас бы запаниковала. А Белль вместо этого поймала себя на совершенно другой эмоции. На облегчении. Потому что вся её прошлая жизнь — даже та, которую она почти не помнила — была про людей, которые любили вполсилы. Аккуратно. Временно. С оглядкой. А Пол… Пол не умел вполсилы. И самое ужасное заключалось в том, что её это не отталкивало. Наоборот. Она медленно легла обратно на подушки, глядя в темный потолок. — Ну конечно, — тихо пробормотала Белль себе под нос. — Я хотела защиту от вампиров… а получила персонального мифологичес кого зверя. Она закрыла глаза. Мысль о том, что этот волк —только её волк — не вызвала у неё желания бежать. Совершенно.

***

Тихая идиллия Пола разлетелась вдребезги, когда в резервацию вернулась Ким — одноклассница Джареда. Стоило новичку пересечься с ней взглядом, как ментальный чат превратился в раскаленный вулкан. Джаред запечатлился так мощно и неудержимо, что Пола и Сэма буквально накрыло цунами чужих гормонов. Для Пола это стало настоящим испытанием на прочность. Сэму было проще — у них с Эмили всё давно перешло в горизонтальную плоскость, и он мог просто «выключиться», уйдя в реальность. Но Пол-то был в самом разгаре собственной осады Белль! — Твою мать, Джаред! Заткнись! — мысленно орал Пол, пытаясь удержать в руках гаечный ключ, который начал плавиться от его собственного жара. — Уйди с этой частоты! Я не хочу чувствовать, как у тебя коленки дрожат при виде её бантиков! Но Джаред не мог. Его страсть и похоть были такими первобытными и концентрированными, что Полу казалось, будто он сам влюблен в эту Ким. Это был двойной удар по мозгам: его собственный импринтинг на Белль, глубокий и чувственный, теперь смешивался с неконтролируемым пубертатным взрывом Джареда.

***

Пол приехал к Белль в таком состоянии, что от него буквально шел пар. Он выглядел как человек, который пытается не взорваться, удерживая внутри атомный реактор. — Тебе плохо? — Белль подошла к нему, подозрительно прищурившись и чувствуя, что от Пола веет жаром как от доменной печи. — Ты красный как рак. Опять в лесу что-то не то съел? — Джаред... — прорычал Пол, зажмурившись, когда в голове всплыл очередной восторженный образ от подопечного. — Он запечатлился, Белль. И теперь я слышу всё. Вообще всё. Это как жить внутри чужого эротического сна, пока ты сам пытаешься просто не сойти с ума. Белль замерла, переводя взгляд с его напряженных рук на его шальные глаза. Она быстро сообразила, в чем дело: Пол сейчас был ретранслятором чужой похоти, помноженной на его собственную тягу к ней. Белль медленно отставила кружку с кофе и посмотрела на Пола с самым невинным выражением лица, на которое только была способна её житейская хитрость. Она прекрасно понимала, что речь не о птицах, но видеть, как Пол закипает от смеси вожделения и ярости, было слишком весело. — Запечатление? — переспросила она, склонив голову набок. — Хм, я слышала это слово на биологии. Нам рассказывали на примере утят. Знаешь, когда утёнок вылупляется, кого он первого увидел — тот и его мама. Она сделала паузу, давая Полу осознать масштаб сравнения, и добавила с предельно серьезным видом: — Что, Джаред нашел себе мамочку? Поэтому тебя так колбасит? Ты переживаешь, что он теперь будет слушаться какую-то девчонку больше, чем тебя? Пол подавился воздухом. Его внутренний волк взвыл от такого кощунственного сравнения самого священного инстинкта стаи с поведением домашней птицы. — Утят?! Белль, ты издеваешься?! — взревел он, хлопая ладонью по столу так, что ложки подпрыгнули. — Это не про «мамочку»! Это... это когда весь мир перестает существовать, и остается только она! Это когда гравитация меняется! Какие, к черту, утята?! Белль лишь невозмутимо пожала плечами, любуясь тем, как на его шее вздулась жилка. — Ну, по описанию — те же утята, только с гормонами и шерстью. Так ты говоришь, он теперь «видит» её в голове круглосуточно? И ты тоже? Бедный Пол... — она подошла к нему почти вплотную, обдавая его ароматом яблок, и понизила голос. — Каково это — чувствовать чужую страсть, когда твоя собственная... не находит выхода? Пол почувствовал, что его сейчас просто разорвет на куски. Она знала. Эта «пиранья» всё знала и намеренно подливала масла в огонь его лихорадки, сравнивая его судьбу с инстинктом водоплавающих. — Это не смешно, Белль, — прохрипел он, вцепляясь в край столешницы, чтобы не схватить её за плечи. — Это пытка. Пол почувствовал, как по коже пробежал настоящий электрический разряд. Её палец медленно, почти невесомо скользил по его груди, а этот взгляд — хитрый, проницательный, знающий — выжигал в нём остатки самообладания.. — Утята, значит... — прохрипел он, ловя её руку своей лапищей и прижимая её ладонь прямо к своему бешено стучащему сердцу. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? У меня в голове Джаред орет от восторга, а в реальности — ты, которая играет с огнем рядом с пороховым складом. Он не отпускал её руку. Белль чувствовала, как его грудная клетка ходит ходуном, а кожа под её пальцами буквально плавится от жара. — Твоя «биология» не описывает того, что происходит сейчас со мной, Белль, — он подался вперед, почти касаясь её носа своим. — Утята не чувствуют, как их затягивает в омут, из которого нет выхода. А я чувствую. И ты это знаешь. Ты специально меня провоцируешь, чтобы посмотреть, когда я сорвусь? Белль не отвела взгляда. Напротив, она чуть приподнялась на цыпочках, сокращая последние миллиметры. В её глазах не было страха — только тот самый азарт интеллектуалки, которая решила проверить теорию на практике. — А если и так? — прошептала она ему в самые губы. — Разве тебе не интересно узнать, насколько крепки твои «волчьи» цепи, Пол? Или ты боишься, что твой зверь окажется послушнее, чем ты думаешь? Пол издал тихий, утробный звук, в котором уже не было злости — только концентрированное, интенсивное желание. Он понял: она не просто издевается, она ведет свою игру, и в этой игре правила пишутся прямо сейчас, на этой кухне, под аккомпанемент чужих гормонов в его голове. Пол не стал отстраняться. Он действовал так быстро — Белль даже не успела моргнуть, как её ноги оторвались от пола, и она оказалась сидящей на краю кухонного стола. Он не просто сократил дистанцию, он её уничтожил. Пол втиснулся между её коленей, упираясь руками в столешницу по обе стороны от неё, фактически запер её в кольце своего тела и этого невыносимого, почти осязаемого жара. — Утята, говоришь? — прорычал он, и его голос вибрировал где-то у неё в солнечном сплетении. — Ну так смотри, «биолог». Вот тебе наглядное пособие. Он не прикасался к ней руками, но его лицо было так близко, что Белль чувствовала каждое его прерывистое дыхание. В его глазах больше не было сомнений или смущения — там полыхал чистый, неразбавленный инстинкт, помноженный на страсть. Свою и всех запечатлённых волков стаи. — В моей голове сейчас такой шум, что я едва слышу собственный голос, — хрипло признался он, глядя ей прямо в губы. — Но твой пульс... я слышу его чётче всего. Он частит, Белль. Твоя «теория» дает сбой? Белль сидела на столе, вцепившись пальцами в край столешницы. Её план «поиздеваться» внезапно обернулся против неё самой. Она видела каждую искру в его глазах и понимала: если она сейчас не остановится, этот пороховой склад взлетит на воздух вместе с её кухней. Но вместо того чтобы испугаться, её внутренняя пиранья азартно прикусила губу. — Ты слишком много болтаешь для того, у кого «гравитация изменилась», Лэйхот, — выдохнула она, вызывающе вскидывая подбородок. Пол тяжело дышал, почти касаясь её губ, и его взгляд был таким пронзительным, что, казалось, он видел её насквозь. — Ты поняла, да? — его голос сорвался на хриплый полушепот, вибрирующий от напряжения. — Что я... тоже? Поняла ведь? Он не произнес слова «запечатлелся», но в этом «тоже» было всё: и его бессонные ночи, и то, как он вгрызался в работу над её машиной, и то, почему он не мог просто уйти, когда она его прогоняла. Он признавался ей в своей уязвимости, в том, что его мир теперь безвозвратно замкнут на ней. Белль замерла. Её наглая ирония про «утят» рассыпалась. Она видела перед собой не просто влюбленного парня, а мужчину, который только что добровольно вручил ей пульт управления своей жизнью. Это было чертовски честно, по-взрослому и пугающе серьезно. — Поняла, Пол, — тихо ответила она, перестав играть. Её ладони, лежавшие на его плечах, невольно сжались, чувствуя его жар. — Еще тогда, в больнице, поняла. Она видела, как после её слов его зрачки расширились, а по телу прошла крупная дрожь облегчения. Гравитация в этой кухне действительно изменилась — их обоих тянуло друг к другу с силой, которую не опишет ни один учебник биологии. — И что теперь? — он почти молил, не разрывая зрительного контакта. — Что ты будешь делать с этим знанием, пиранья? Опять кусаться начнешь? Белль не стала отстраняться. Наоборот, она подалась вперед, сокращая те несчастные миллиметры, что их разделяли. Ее взгляд на секунду застыл на его губах, а затем она прикусила его нижнюю губу — не больно, но достаточно ощутимо и дерзко, чтобы у Пола в голове окончательно погас свет. — Звучит как план, — прошептала она, не выпуская его из этого «плена». Пол издал звук, похожий на сдавленный рык раненого зверя. Это было всё: признание, вызов и окончательная капитуляция. Если до этого момента он еще пытался соблюдать какие-то приличия, то теперь правила просто испарилась. Он впился в ее губы ответным поцелуем — глубоким, собственническим, пахнущим мятой и тем самым первобытным жаром, который теперь принадлежал только ей. Белль чувствовала, как его руки на ее талии сжимаются, притягивая ее к нему еще плотнее, хотя, казалось, плотнее уже некуда. В этой кухне больше не было «взрослых» и «малолеток», не было стартапов и патрулей. Было только это бешеное столкновение двух стихий, запертых в четырех стенах дома шерифа.

***

Когда она обняла его ногами, притягивая еще ближе, Пол окончательно перестал соображать. Мир сузился до этой кухни, до запаха ее кожи и бешеного стука двух сердец, которые теперь колотились в одном ритме. Стол под ними жалобно скрипнул, но Полу было плевать — он готов был разнести этот дом на щепки, лишь бы не отпускать ее. — Белль... — хрипло выдохнул он ей в шею, чувствуя, как его собственная выдержка рассыпается в прах. Хруст гравия под колесами патрульной машины Чарли стал для них обоих ледяным душем. Белль замерла, её пальцы на его затылке напряглись. — Пол, — прошептала она, и в её голосе смешались паника и азарт. — Спрыгивай. Быстро. Пол, чей слух был в разы острее человеческого, уже слышал, как Чарли хлопает дверцей машины и тяжело вздыхает, прежде чем подняться по ступеням. Он подхватил Белль под талию, снимая со стола, и поставил на пол, попутно умудрившись одним движением задвинуть стул на место. Когда ключ повернулся в замке, Пол уже стоял у раковины с самым сосредоточенным видом, держа в руках ту самую пустую кружку из-под кофе. Белль же, мгновенно включив режим «дочери копа», невозмутимо поправляла воротник рубашки, стоя у плиты. — Всем привет, — Чарли вошел, снимая фуражку и выглядя смертельно уставшим. — Лэйхот? Ты еще здесь? — Да, шериф... — Пол обернулся, стараясь, чтобы его лицо не пылало так явно. — Вот, проверял, не течет ли кран на кухне. Знаете, старые трубы — дело такое. Чарли подозрительно посмотрел на раскрасневшуюся дочь, потом на Пола, у которого рубашка была подозрительно помята на спине. Он перевел взгляд на кухонный стол, который всё еще стоял на своем месте, но в воздухе явно висело нечто более плотное, чем запах кофе. — Кран, значит? — Чарли медленно прошел к холодильнику. — Ну-ну. Надеюсь, «починил»? — Да, пап, больше не капает, — быстро вставила Белль, не давая Полу возможности ляпнуть что-нибудь лишнее своим севшим голосом. Она мастерски перехватила инициативу, зная главную слабость отца. — Ты, кстати, через три минуты пропустишь начало матча. Чарли мгновенно отвлекся от своих подозрений. Телевизор и спорт были его «тихой гаванью», а перспектива пропустить стартовый свисток заставила его ускорить шаг. — Матч! Совсем из головы вылетело, — пробурчал он, уже направляясь в сторону гостиной, но на пороге замер. — Тебе ужин в гостиную принести? — добавила Белль с самым заботливым видом, на который была способна. — Да, было бы неплохо, — бросил Чарли, бросив последний, всё ещё сомневающийся взгляд на Пола. — Лэйхот, кран — это хорошо. Свободен. Увидимся завтра. Как только дверь в гостиную закрылась и послышались первые звуки спортивного канала, Пол наконец-то выдохнул, и его плечи опустились. Он выглядел так, будто только что прошел по минному полю. — Ты гений, Свон, — прошептал он, вытирая пот со лба. — Я уже думал, он сейчас начнет сверять отпечатки моих ладоней на столешнице. — Иди уже, «сантехник», — Белль легонько толкнула его в грудь, всё ещё чувствуя отголоски того самого жара. — Пока он не вспомнил, что сегодня не четверг и никакого матча в это время быть не должно. Пол нагло ухмыльнулся, быстро, почти на ходу, поцеловал её в висок и бесшумно выскользнул за дверь, пока житейская хитрость Белль не дала осечку.