Часть 37

Пол зашел к ней перед самой вахтой, буквально на пять минут — закинул в прихожую сырой запах надвигающегося шторма, обдав и без того влажную гостиную Свонов новой волной своего невыносимого, обжигающего тепла. На улице стеной валил типичный форксовский ливень, крупные капли с глухим стуком бомбардировали оконные стекла, а туман прижимался к самой земле, отрезая дом от остального мира. Расклад для романтического прощания был, прямо скажем, паршивым. Во-первых, на кухне увлеченно гремел сковородками Чарли, который хоть и выдал парню официальный кредит доверия, но бдительности шерифа и отца единственной дочери всё-таки не терял. Из коридора его пристальный, буравящий взгляд ощущался почти физически — как невидимый радар, сканирующий каждый сантиметр пространства между подростками. Во-вторых, Пол, судя по его окаменевшим плечам и слишком глубокому, рваному дыханию, мысленно уже вел жестокую войну со своими собственными гормонами и диким волчьим желанием сгрести её в охапку и не ехать ни на какую вахту. Его темные глаза лихорадочно блестели, а пальцы на лямках походной сумки судорожно сжимались. И единственное, что этот двухметровый титан в итоге получил под строгим надзором шерифа — это мимолетный, невесомый поцелуй в смуглую щеку. Белль чуть приподнялась на цыпочки, коснулась губами его горячей кожи и негромко, с привычной ленивой ухмылкой прошептала прямо на ухо, заставляя кончики его ушей мгновенно полыхнуть привычным пунцовым цветом: — Спи, пиранья, я рядом, — передразнила она его собственную ночную фразу, дразняще прикусив губу. — Всё, Лэйхот. Давай, топай на свой лесоповал. Клятвенно обещаю тебе окончательно выздороветь к твоему возвращению, не геройствовать и… даю честное скаутское, что не буду игнорировать твои звонки и сообщения. Даже если ты начнешь заваливать меня пчелиными фантазиями. Пол хрипло, сокрушенно выдохнул, и этот выдох опалил её шею сухим жаром. Он бросил быстрый, умоляющий взгляд на её губы, затем скосился на замершего в дверях кухни Чарли, который как раз демонстративно и очень громко кашлянул, и обреченно кивнул. — Поймал на слове, пиранья, — тихо, с низким волчьим рокотом пообещал он, делая шаг назад к выходу. — Попробуй только не ответить. Я из-под земли достану. Через секунду тяжелая входная дверь захлопнулась, унося его в ревущий ливень, а Белль осталась стоять в прихожей, слушая, как во дворе заводится пикап, и чувствуя, что наступающая осень без его удушающего тепла обещает быть чертовски интересной. Пол уехал на вахту, но паранойя запечатлённого оборотня никуда не делась, поэтому безопасность Белль была перекрыта со всех сторон с чисто мужской и стайной дотошностью. Ещё перед отъездом Пол провернул уже опробованную тактическую махинацию, запрягши местную шпану — Блэка, Актеру и Колла. Пацаны ещё не обратились, вовсю наслаждались обычным человеческим летом, гоняли на мотоциклах и панически нуждались в карманных деньгах. За пару десятков баксов от Пола Джейк, Квил и Эмбри теперь с самым деловым видом несли регулярную дневную вахту прямо во дворе Свонов. Они вечно крутились под окнами, якобы ковыряясь в деталях старого пикапа или лениво бросая мяч, но на самом деле бдительно пасли периметр. Ночью же, когда человеческие подростки уходили спать, территорию перекрывали тяжеловесы — дом периодически и бесшумно проверяли то Сэм, то Джаред, сменяя друг друга на патрулировании.

***

Во время одного из таких ночных дежурств, когда волки застыли в густых кустах у границы участка, Джаред не выдержал и скинул в общую ментальную сеть глухую, искреннюю порцию непонимания: «Я вообще не догоняю, как Пол мог так спокойно взять и на две недели оставить свою пару? Уехать на лесоповал, хрен знает куда, когда Белль тут одна… Я бы Ким сейчас ни на секунду из виду не выпустил, у меня бы крышу сорвало на первой же миле». В ментальном поле раздался тяжелый, ироничный вздох вожака. Сэм, который в этот момент бесшумно обходил дом с противоположной стороны, отозвался со всем своим весомым, взрослым опытом: «Ты просто зелёный еще, Джаред. И сидишь на полном обеспечении родителей, в ус не дуешь. Вот и не понимаешь элементарных вещей. У Пола мастерская на кону и будущее. А когда ты сам захочешь со своей Ким съехаться и вдвоем жить, отдельно от всех — сразу всё поймёшь. И про вахты, и про лесоповал, и про то, как зубы сжимать надо, чтобы у твоей женщины было всё самое лучшее». Джаред в ответ лишь тихо, пристыженно засопел в мыслях. Против приземленной, жесткой логики Сэма у него аргументов не нашлось. Пока молодые волки только учились справляться с гормонами, старшие уже трезво строили фундамент для своих семей, выжигая физическое воздержание тяжелым ручным трудом.

***

На прошлой его вахте всё было совсем по-другому. Тогда, в самом начале, они только робко притирались характерами через осторожные, короткие фразы, нащупывая общие темы и выстраивая первые границы. Это было время безопасных, вежливых вопросов. Сейчас динамика изменилась бесповоротно. Ментальное «мы», в которое они так плавно перетекли, дало Белль абсолютную свободу действий, и текстовые сообщения в её телефоне превратились в изощренное, бесконечное издевательство над волчьим самообладанием. Зная, что Лэйхот заперт посреди лесоповала в окружении суровых мужиков и вековых кедров, и физически не может приехать, чтобы лично приструнить свою колючую скво, Белль откровенно и со вкусом его дразнила. Она честно сдерживала своё «честное скаутское» и исправно отвечала на каждый его звонок и сообщение, но делала это в своей фирменной невыносимо провокационной манере. Пол присылал ей короткие, хмурые отчеты между тяжелыми сменами: «Устал как собака. Руки гудят. Повалили сегодня гектар леса. Как голова? Спишь?» В ответ на экран его телефона прилетало ленивое, сочное: «Голова отлично, Лэйхот. Сплю прекрасно. Особенно в твоей рубашке. Знаешь, она пахнет костром и тобой, а ткань такая мягкая… Жаль только, она мне слегка великовата. Всё время сползает, когда я хожу по кухне. Но ты вкалывай, вкалывай, пчеловод. Мастерской нужны подъемники». Пол после таких сообщений готов был голыми руками корчевать пни, а тяжелая бензопила в его ладонях жалобно стонала от бешеного, неконтролируемого зажима пальцев. Волк внутри него выл и скреб ребра, требуя немедленно бросить топоры, угнать первый попавшийся пикап и рвануть в Форкс, чтобы лично проверить, как именно и куда сползает эта чертова рубашка.

***

Белль на другом концу провода, сидя на диване в гостиной, буквально физически ощущала этот раскаленный гормональный шторм, который она с легкостью запускала за сотни миль. Её взрослый цинизм и женский опыт подсказывали, что дозировать это напряжение нужно ювелирно, но отказывать себе в удовольствии помучить влюбленного титана она совершенно не собиралась. Волкам полезно тренировать выдержку, а ей — чертовски весело наблюдать за его текстовой паникой. — Белль! Нельзя так издеваться над мужиком! — Пол прислал это сообщение глубокой ночью, и Белль практически физически почувствовала, как от экрана её мобильного телефона повеяло волчьим жаром, смешанным с крайней степенью отчаяния и глухого, вибрирующего рыка . Она лениво откинулась на подушки дивана, подтянула плед повыше к подбородку и тихо, торжествующе рассмеялась на всю темную гостиную. На её губах играла самая наглая и довольная ухмылка, представляя, что Лэйхот сейчас в бараке на лесоповале готов грызть зубами бревенчатые стены, окончательно теряя остатки своего самообладания. Она неторопливо набрала ответный текст, выверенно нажимая на клавиши: — Нельзя так издеваться над чужим мужиком, Лэйхот. А над своим — святое дело. Тем более, ты сам просил не игнорировать твои сообщения. Я просто честно выполняю свое скаутское обещание. Пол после этой лаконичной реплики, прилетевшей через сотни миль, зажмурился до искр из глаз и уткнулся лицом в жесткую подушку на своей койке, шумно втягивая носом прохладный воздух тайги. Слово «своим», написанное её рукой, ударило по его инстинктам сильнее, чем любая гормональная вспышка Джареда в ментальном поле. Волк внутри него сыто, оглушительно заурчал, признавая полную капитуляцию перед этой колючей, невыносимой пираньей. Белль официально закрепила за собой статус хозяйки его разума, и Пол, обреченно сжимая кулаки под одеялом, чертовски остро понимал: эта вахта станет для него самой тяжелой, но самой многообещающей проверкой на прочность.

***

В целом всё было гораздо сложнее в этот раз. Потому что кроме редких поцелуев у них всё ещё ничего не было. Его взрослая мужская физиология и дикий, раскалённый волчий темперамент требовали гораздо большего, заставляя парня буквально лезть на стену от вынужденного воздержания посреди глухого леса. Но одновременно с этим всё было и в сотни раз проще. Потому что в этот раз, в отличие от своей прошлой вахты, Пол абсолютно точно, железобетонно знал: его ждут. Его ждут дома, в Форксе. Его колючая, наглая пиранья сидит на диване в его огромной фланелевой рубашке, перебирает школьные конспекты и исправно присылает ему свои невыносимо дразнящие сообщения, намертво привязывая его к себе коротким словом «свой». И это осознание того, что он больше не один, что фундамент их общего «мы» уже заложен и надёжно охраняется стаей, давало Полу силы глушить любого внутреннего зверя. Он знал, ради чего вкалывает до кровавых мозолей среди вековых кедров, и ради этого будущего готов был терпеть любую ментальную и физическую голодовку.

***

Тяжелый пикап Пола с хриплым ревом затормозил у дома Свонов прямо посреди дня. Две недели адской вахты на лесоповале были официально окончены. Лэйхот даже не заехал к себе в резервацию, чтобы скинуть походную сумку и нормально отмыться от въевшейся под ногти древесной смолы. Он рванул сразу к ней. В этот раз на переднем сиденье рядом с ним лежала большая, плотная картонная коробка с заводскими пломбами — новенький, мощный дорогой лаптоп, купленный на самые первые заработанные грязными лесорубскими руками деньги. Пол чертовски остро помнил, как Белль мучилась со своим старым, вечно зависающим ноутом, собирая упавшую базу данных на коленке, и этот подарок был его личным, чисто мужским заявлением. Он хотел обеспечивать свою пиранью лучшим. Но везло ему по жизни, конечно, как истинному утопленнику. Стоило Полу заглушить мотор и подняться на крыльцо, как дверь распахнулась, и на пороге нарисовался шериф Чарли Свон собственной персоной — мокрый, уставший, но бдительный, как трехглавый цербер. У отца Белль снова совпали какие-то графики дежурств, разрушив все надежды оборотня на уединенное и горячее приветствие внутри дома. Благо хоть с погодой в этот раз Форкс решил расщедриться. Вместо привычной серой хмари над городом стояло редкое, по-летнему теплое солнце, а душный туман временно отступил к лесу. Пол, сдерживая глухой рокот разочарования под ребрами, вежливо поздоровался с шерифом, торжественно вручил Белль тяжелую коробку с лаптопом прямо в руки и послушно двинулся обратно к своей машине — Чарли своим буравящим взглядом более чем прозрачно намекал, что визит окончен. Но Белль не была бы собой, если бы отпустила его просто так. Она спустилась по ступенькам следом, якобы провожая его до машины. И у самого борта своего пикапа Пол всё-таки взял свой законный реванш за все две недели мучительного воздержания на лесоповале. Он резко, но бережно перехватил её за талию, практически вжав её хрупкое тело спиной в теплую, нагретую солнцем металлическую дверцу своей машины, полностью перекрывая её от остального мира своими огромными плечами. А чтобы Чарли с крыльца не устроил им допрос с пристрастием, Пол использовал тяжелую артиллерию — его огромный монстр-пикап был припаркован под таким идеальным углом, что его высокая кабина и задний борт наглухо закрывали весь обзор из окон гостиной и кухни прямо перед носом у шерифа. Пол наконец-то получил то, ради чего грыз землю всю вахту. Поцелуй оказался глубоким, жадным, доводящим оборотня до полного ментального нокаута. Белль сама крепко обняла его за шею, отвечая со всей той накопившейся страстью, которую она так долго прятала за дразнящими сообщениями. Её пальцы впились в его жесткие волосы, а Пол просто плыл от её тепла, чувствуя, как его ладони бессознательно сжимают её бедра под тонкой тканью. Волк внутри него сыто, оглушительно заурчал. Дорога назад была окончательно отрезана. Они были вместе, и теперь это была их общая, осязаемая реальность.