Часть 42

Белль держалась до последнего. Пока они ехали, пока Пол бесшумно, по-волчьи, помогал ей пробраться в дом мимо спящего Чарли, она сохраняла лицо «амазонки». Но стоило ей переступить порог своей спальни, и оказаться в своем пространстве её адреналиновый щит рухнул. Её накрыло. Как только его горячие руки сомкнулись на её плечах, притягивая к себе, Белль начала колотить крупная, неуправляемая дрожь. Это был не тот страх, что парализует, а запоздалый ужас осознания: она видела смерть, она чувствовала запах горелого вампира и она едва не потеряла того, кто стал её миром. — Белль... — Пол мгновенно почувствовал это. Он не стал ничего спрашивать. Он просто подхватил её, как ребенка, и сел на кровать, кутая её в свое тепло, как в одеяло. — Всё, тише. Ты дома. Я здесь. Его тепло сейчас был единственным лекарством. Пол прижал её голову к своей груди, позволяя ей слышать свой ровный, мощный пульс. — Он мертв, Белль. Я разорвал его, слышишь? — он шептал это ей в макушку, мерно раскачиваясь, чтобы унять её дрожь. — Никто больше к тебе не прикоснется. Я буду спать под твоим окном, я буду дышать твоим именем, но я не дам тебе снова так дрожать. Белль вцепилась в его футболку, пряча лицо в изгибе его шеи. Её житейская хитрость и ирония сейчас были бесполезны. Ей нужно было просто чувствовать, что он живой, что он рядом и что этот огромный, опасный зверь — её личная скала. — Не уходи... — выдохнула она сквозь стук зубов. — Пожалуйста, Пол. Только не сегодня. *** Пол почувствовал, как по коже пробежал мороз, несмотря на его внутренний жар. Она бредила или была в состоянии полузабытья, но имена, которые она сорвала с губ, заставили его сердце пропустить удар. Виктория была ожидаема, но Райли? Откуда она знала про него? — Придут ещё… — шептала она, вжимаясь в него, словно пытаясь спрятаться от видений, которые преследовали её в темноте. — Райли… Виктория… Пол сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Его инстинкт защитника взвился на дыбы. Значит, патлатый был всего лишь первой ласточкой. Значит, рыжая собирает армию, и это имя — Райли — было частью её плана. — Пусть приходят, — глухо отозвался он, переплетая свои пальцы с её здоровой рукой. — Слышишь меня? Пусть хоть весь ад сюда явится. Я — это стена. Сэм — это стена. Мы не те Каллены, это наша земля. Он осторожно уложил её на подушки, но не отпустил. Пол лег поверх одеяла, притягивая Белль к своему боку, чтобы она каждой клеточкой чувствовала его присутствие. — Спи, пиранья, — прошептал он, целуя её в висок. — Я запомнил имена. Завтра я передам их Сэму. А сегодня… сегодня я буду твоим щитом. Ни один Райли не переступит порог этой комнаты, пока я дышу. Он бодрствовал до рассвета, вслушиваясь в каждый шорох за окном. Белль медленно открыла глаза, когда блеклый утренний свет Форкса уже вовсю пробивался сквозь зашторенное окно спальни. Ночной адреналиновый туман окончательно рассеялся, оставив после себя лишь глухую, тяжелую пульсацию в висках и ноющую боль в ладони. Она скосила взгляд вниз. Пол сидел на самом краю её кровати. Его огромная фигура в полумраке комнаты казалась скалой, но по натянутым, как стальные канаты, мускулам спины было ясно — он не сомкнул глаз до самого рассвета. Он караулил её сон и переваривал те жуткие, чужие имена, что сорвались с её губ ночью. Ему нужно было срочно уходить к стае, перекинуться в шкуру и наконец сдать Сэму всю информацию, но он не мог заставить себя отпустить её руку. Почувствовав её движение, Пол мгновенно развернулся. В глубине его темных глаз ворочался тяжелый, колючий страх, который он безуспешно пытался задавить. Пол осторожно, едва прикасаясь пальцами к её здоровому запястью, наклонился ближе и хрипло, надломленно спросил: — Ты как, пиранья? Голос у него подозрительно подрагивал от избытка чувств. Белль медленно выдохнула, чувствуя, как её привычный цинизм возвращается на место, уверенно вытесняя ночной кошмар. Она лениво ухмыльнулась пересохшими губами и хмыкнула: — Жить буду, Лэйхот, только валерьянки сейчас ведро выпью и пустырником сверху зажую, для надежности. А то твой лесной зоопарк начинает утомлять мою хрупкую нервную систему. Пол на секунду замер, переваривая её шпильку, а затем из его груди вырвался короткий, вибрирующий вздох запредельного облегчения. На его суровом лице расплылась слабая, но наглая волчья улыбка. Его колючая скво вернулась в строй, а значит, правила в этом мире снова устанавливала она. Он благоговейно прижался губами к её перебинтованной ладони, обдав кожу сухим жаром, и тихо рыкнул: — Сиди дома и не смей геройствовать, пока меня нет. Хватит с меня твоих сюжетных поворотов. Я быстро. Сэму нужно кое-что рассказать. — Сам тоже на рожон не лезь, — добавила она, пристально посмотрев в его уставшее лицо. Пол коротко ухмыльнулся, но в глубине его глаз промелькнуло яростное, чисто волчье обещание стереть в порошок любую тварь, которая посмеет подойти к этому дому. — Не сомневайся, Пол, — Белль поудобнее перехватила здоровой рукой одеяло, устраиваясь на подушках. — Я минимум неделю из дома после такого не выйду. Буду примерной больной. Так что иди и возвращайся. Он молча кивнул, коротко и бережно прижался лбом к её макушке, впитывая её запах на дорожку, и бесшумно скрылся в дверном проёме спальни. Через минуту внизу едва слышно хлопнула входная дверь. Пол уходил к лесу, на ходу сдирая с себя футболку. Ему нужно было как можно скорее пересечь черту города, войти в шкуру и вывалить в ментальный эфир стаи эту раскалённую бомбу. Имена «Виктория» и «Райли», которые его пиранья сорвала с губ в ночном бреду, жгли его человеческий мозг сильнее любого вампирского яда. Стая ещё спала в сырых утренних сумерках Ла-Пуш, даже не подозревая, какой ментальный взрыв ждёт их всех в следующую секунду.

***

Пол ушёл, а Белль осталась лежать в кровати, мысленно набрасывая план на утро. Но долго расслабляться ей не дали — снизу донёсся тяжёлый шаг Чарли, и через минуту дверь в спальню негромко скрипнула. Шериф зашёл с кружкой кофе в руке, намереваясь проверить, как его дочь чувствует себя после сотрясения, но его взгляд моментально намертво прилип к свежему, тугому медицинскому бинту на её ладони. — Это ещё что такое? — Чарли нахмурился, и его лицо мгновенно приняло строгое, сугубо полицейское выражение. — Белль, что случилось с рукой? Белль даже не моргнула. Она лениво потянулась на подушках и выдала заранее заготовленную, железобетонную по своей простоте форксовскую ложь с самым невинным лицом: — Да в лесу, пап, — вздохнула она, демонстративно поморщившись. — Вчера во время прогулки приспичило, нужно было в кусты отойти... срочно. Темно уже было, сыро. Я под ноги не посмотрела, снова позорно поскользнулась на мокром мху и о какой-то острый гранитный камень ладонь ободрала. У Пола скоро, наверное, инфаркт от моих вечных падений случится. Он там надо мной полвечера с бинтами трясся, как наседка. Чарли замер, переваривая эту информацию, а затем его плечи заметно расслабились, и он сокрушённо, тяжело вздохнул. Версия выглядела абсолютно естественно для его колючей, неловкой дочери, которая то в гипсе сидела, то в магазине обмороки ловила. Тот факт, что огромный Пол Лэйхот снова проявил себя как гиперопекающий, заботливый мужик и лично обработал рану, окончательно выбил из шерифа любые подозрения. — Господи, Белль, — Чарли устало потёр переносицу свободной рукой, кача головой. — Ты ходячее стихийное бедствие. Поаккуратнее нельзя было? Передай Полу, что я ему искренне сочувствую. Иметь с тобой дело — это действительно нужен валидол. Лежи давай, горе луковое, я тебе завтрак на кухне оставлю. Как только Чарли ворча закрыл дверь и ушёл вниз, Белль победно ухмыльнулась. Первичная маскировка сработала идеально. Чарли спокоен, алиби чистое, а пока Пол сдаёт парням в лесу имена Райли и Виктории, у неё есть законная неделя домашнего ареста, чтобы плотно заняться своим сайтом конспектов и подготовить экстернат к осени.

***

Белль честно попыталась уснуть, решив использовать законное время домашнего ареста для восстановления сил. Она поудобнее устроилась на подушках, натянула плед до самого подбородка и закрыла глаза. Но вместо долгожданного, спасительного покоя её измученный разум мгновенно, безжалостно вышвырнул на внутренний экран совершенно другую картинку. Из вязкой, ночной темноты лесной расселины на неё в упор уставился безумный, налитый голодной кровью взгляд Лорана. Его расширившиеся ноздри, уловившие аромат её пореза, и эта оскаленная, мертвая ухмылка хищника стояли перед глазами так четко, словно он всё ещё стоял на скале. Белль резко распахнула глаза, тяжело и рвано дыша, и уставилась в блеклый потолок спальни. Её ладони мгновенно покрылись липким, холодным потом. — Сука… — глухо, сквозь плотно сжатые зубы выругалась она в пустую комнату. Внутри закипела глухая, бессильная злость на этот чертов мир. Мало ей было удушающего, липкого триггера на Эдварда после той ментальной мясорубки в магазине, так теперь её собственное подсознание услужливо подкинуло еще один кошмар. Запах, хруст белой мраморной плоти в волчьих челюстях Пола и этот безумный взгляд кровососа теперь намертво выжглись в её памяти. Становилось очевидно, что просто так отлежаться неделю под пледом и сделать вид, что ничего не произошло, у неё не получится. Этот лесной зоопарк ломал её привычный, прагматичный контроль через колено, заставляя платить за ментальное «мы» вполне реальными человеческими страхами. Понимая, что паникой и бессмысленным разглядыванием потолка делу не поможешь, Белль повела себя как взрослый, осознанный и проработанный человек. У неё за плечами был слишком плотный жизненный багаж, чтобы позволить какому-то мёртвому охотнику сожрать её ментальное здоровье. Она не собиралась скатываться в жалость к себе. Вместо этого Белль технично, волевым усилием переключила фокус внимания на единственное рабочее лекарство от любых психологических сбоев — на сухую, монотонную работу. Цель была простой и понятной: выгрузить из перегруженных мозгов весь лишний адреналин, занять руки и в итоге отключиться от банальной физической усталости. Она решительно откинула плед, села за стол и открыла новенький, пахнущий заводским пластиком лаптоп, который Пол с такой гордостью притащил ей с вахты. Экран моргнул, приветствуя её чистым интерфейсом. Белль зашла на почту своего сайта и на пару секунд зависла: её новое объявление о покупке школьных лекций и конспектов, запущенное прямо посреди летних каникул, сработало как мощный взрывпакет. Подростки из Форкса и Квилета, изнывающие от безделья и остро нуждающиеся в карманных деньгах, завалили её ящик оцифрованными материалами. Там были сотни писем со сканами, фотографиями тетрадей и докладами по всем предметам. — Ну что, Лэйхот, маркетинг работает, — негромко пробормотала она в пустоту комнаты, чувствуя, как на губах появляется привычная деловая ухмылка. Белль закатала рукава рубашки и с головой ушла в процесс. Её раненая, туго перевязанная ладонь слегка поднывала, но это даже помогало удерживать связь с реальностью. Час за часом она методично разбирала эту лавину макулатуры. Она безжалостно отсеивала неразборчивый почерк, структурировала качественные лекции, выстраивала будущую онлайн-библиотеку для экстерната и заливала готовые шпаргалки в базу данных сайта. Работа требовала предельной концентрации, и её прагматичный взрослый ум с удовольствием вцепился в эту рутину, вытесняя налитый кровью взгляд Лорана куда-то на самые дальние задворки подсознания. Когда за окном спальни окончательно рассвело, а пальцы начали заплетаться на клавишах от глухой, изматывающей усталости, Белль наконец захлопнула крышку ноутбука. Глаза резало от монитора, а мозг был настолько высушен кодингом и сортировкой лекций, что в нём не осталось места ни для Эдварда, ни для лесных кошмаров. Она вяло доползла до кровати, рухнула на подушки прямо в одежде и мгновенно, без задержек провалилась в тяжелый, глубокий сон без всяких видений. Её внутренний контроль победил.