Часть 46

План Калленов остался за бортом, а в Ла-Пуш, в небольшом деревянном доме Пола, царила совершенно иная, живая и горячая реальность. Это был её первый официальный визит в его личную холостяцкую берлогу, и Белль, лениво оглядывая комнату, признала: здесь всё было пропитано чистым, концентрированным Лэйхотом. Никакого дизайнерского хлама — старый диван, куча автомобильных журналов на столике, тяжелые деревянные полки и этот вечный, сбивающий с ног запах костра, кедровой смолы и волка. Оборотня штормило с самой первой секунды, как она переступила порог. Две недели адского воздержания на лесоповале, жесткие патрули и ночные кошмары Белль выжгли его самообладание до самого основания. Пол запер тяжелую входную дверь на все замки, отрезая их от стаи, пацанов во дворе и всего мистического хоррора Форкса, и сразу же, без лишних слов, в два шага преодолел дистанцию между ними. Его ладони по-хозяйски легли на её талию сквозь тонкую ткань летнего топа, и он одним плавным, мощным движением буквально вжал её хрупкую фигуру спиной в прохладную стену коридора. — Попалась, пиранья, — хрипло, с низким утробным рокотом выдохнул он ей прямо в губы. Его темные глаза лихорадочно блестели, а дыхание обжигало кожу. — В этот раз никакого Чарли на кухне. И никакой машины, которая закроет нам обзор. Ты на моей территории. Белль даже не подумала включить привычные тормоза или выстроить циничную ментальную стену. Они были знакомы не первый день — пошел уже пятый месяц. Она лишь дразняще, медленно улыбнулась, обвила его шею здоровой рукой и крепко вплела пальцы в короткие жесткие волосы, уничтожая последние миллиметры дистанции. — Меньше слов, Лэйхот, — выдохнула она ему в губы. — Ты две недели грозился достать меня из-под земли. Показывай, на что способен твой тестостерон. Пол сокрушенно, глухо зарычал. В следующую секунду её сознание затопило лавиной жадного, глубокого и умопомрачительного поцелуя. Он целовал её так, словно пытался выжечь из памяти и Эдварда, и Лорана, и весь лесной кошмар разом, заменяя чужие триггеры своим первобытным жаром. Его руки скользнули ниже, приподнимая её, и Белль инстинктивно обхватила его бедра ногами, полностью отдаваясь воле его бешеного инстинкта. В глубине берлоги трещали дрова, за окном лениво шумел океанский прибой Ла-Пуш. Пол, нависая над ней, бережно убрал пряди волос с её лица. Его потемневший, голодный взгляд не оставлял сомнений — этот вечер принадлежал только их неразрывному «мы». Они наконец-то были дома. Абсолютно одни. Пол на долю секунды замер, ловя её судорожный, горячий выдох, и внутри у него будто сработал мощный детонатор. Он шалел от счастья. Оглушительного, дикого, первобытного счастья, которое лавиной затопило его волчий разум. До перегруженного паранойей мозга наконец-то дошло: это «да». Абсолютное, осознанное и бесповоротное «да» от его колючей пираньи. Она не просто позволяла ему быть рядом на правах защитника — она добровольно впускала его в свой мир, отдавая себя без остатка. Прижимая девушку к себе, он сделал шаг в сторону дивана. Дыхание Пола стало рваным, тяжелым. Он навис над Белль, мягко вжимая её в пушистый плед. Его ладони, обжигающе горячие, скользнули под край топа, оглаживая нежную кожу на ребрах и заставляя её сладостно вздрогнуть от этого контраста. Волк внутри больше не выл от голода — он сыто, торжествующе заурчал, празднуя самую главную победу в своей жизни. Каждое её движение, каждый тихий стон, сорвавшийся с губ, когда Пол покрывал быстрыми, жадными поцелуями её шею и ключицы, выжигали из его головы остатки ментального шума стаи. Сейчас ему было абсолютно плевать на Сиэтл, на Калленов, на Викторию и весь гребаный мистический хоррор за стенами дома. В этой звенящей, пахнущей деревом полутьме существовали только они двое. Их общее «мы» обрело плоть и кровь, заземляя Пола Лэйхота намертво и навсегда. Пол больше не сдерживался, но и спешить не собирался. За те пять месяцев, что они были вместе, он успел изучить каждый сантиметр её кожи. Он точно знал, от каких прикосновений Белль начинает дышать чаще, где у неё на шее та самая точка, от поцелуев в которую она тихонько стонет, и как сильно нужно сжать пальцы на её бедрах, чтобы она сама подалась навстречу. Она была здесь, в его доме, абсолютно уверенная в своем «да», и это давало ему полную свободу. Его ладони, обжигающе горячие, скользнули под край её летнего топа, медленно потянули ткань вверх и скинули её куда-то на пол. Пол прильнул к её губам — не спеша, глубоко, ведя ладонями по её бокам, оглаживая ребра. Белль шумно выдохнула ему в рот, когда его жесткие пальцы расстегнули шорты и безжалостно избавили её от остатков одежды. Пол спустился поцелуями ниже, к ключицам, а его рука скользнула между её бедер. Он ласкал её уверенно, тягуче, заставляя Белль судорожно выгибаться на диване и впиваться пальцами в его жесткие короткие волосы. Он не торопил события, доводя её прелюдией до того состояния, когда в голове не остается вообще никаких мыслей, кроме этого невыносимого жара. Белль уже плавилась под его ладонями, полностью мокрая и горячая, и когда она сама нетерпеливо потянула его за ремень джинсов, Пол лишь глухо ухмыльнулся ей в шею. Он избавился от своих штанов за секунду, снова навалился сверху, делясь своим бешеным теплом, и аккуратно раздвинул её колени. Пол вошел плавно, но до самого упора. Белль шумно, со свистом втянула воздух через нос, намертво обхватив его плечи руками, а ногами — поясницу. Он замер на пару секунд, давая ей привыкнуть к этой новой, плотной наполненности, а затем начал двигаться. Сначала это были медленные, длинные толчки. Пол проникал в неё глубоко, со вкусом, заставляя Белль то и дело срываться на рваные стоны. Но долго удерживать этот размеренный темп в нем никто бы не смог — две недели лесоповала и месяцы ожидания давали о себе знать. Скорость росла сама собой. Пол двигался внутри неё всё быстрее и жестче, его кожа лоснилась от пота, а дыхание стало совсем рваным. Белль двигалась с ним в один такт, полностью отдавшись этому ритму, выкрикивая его имя и царапая ему лопатки. В какой-то момент Пол перехватил её, заставляя перевернуться и упереться коленями в диван. Из этой позы он начал вбиваться в неё еще глубже, контролируя каждое движение ладонями на её талии. Белль судорожно сжималась вокруг него, чувствуя, как внутри нарастает тугая, звенящая струна. Оргазм накрыл её резко, до темноты в глазах. От того, как сильно она запульсировала вокруг него, у Пола окончательно снесло крышу. Он сделал несколько последних, самых мощных и быстрых толчков, выжимая из них двоих всё до капли. Старый диван под весом его плотных мышц и бешеного темпа жалобно и громко треснул где-то в основании. Инерция сделала свое дело — сбитый в кучу плед поехал в сторону, и они оба, потеряв баланс, с тяжелым стуком покатились на пол, увлекая за собой подушки и журналы со столика. Пол среагировал на автомате: перегруппировался и принял удар на свое плечо, чтобы Белль не ударилась о жесткие доски. Они по инерции перекатились и замерли. Пол тяжело, со свистом дышал, нависая над ней и упираясь руками в пол по обе стороны от её головы. В его потемневших глазах горел шальной, довольный блеск, а на губах играла ухмылка сытого волка. Белль несколько секунд просто ловила ртом воздух, глядя в потолок, а затем повернула к нему лицо и хрипло, искренне рассмеялась. — Лэйхот, — выдохнула она, стирая пальцем каплю пота с его лба. — Ты всё-таки разломал этот чертов диван. Пол подхватил её смех — низкий, рокочущий, идущий из самой груди. Из него будто разом выпустили всё то дикое напряжение, которое копилось долгими неделями. Это было чистое, сумасшедшее облегчение: всё, черта пройдена, она здесь, на полу его дома, и она полностью его. Он уткнулся лбом в её плечо, продолжая глухо смеяться, а его тяжелое тело всё еще слегка подрагивало от пережитого пика. — Да и хрен с ним, с диваном, — хрипло выдохнул Пол ей в шею, оставляя там короткий, влажный поцелуй. — Он всё равно мне никогда не нравился. Он приподнялся на локтях, заглядывая ей в лицо. Шальной блеск в его глазах сменился чем-то собственническим, глубоким и невероятно теплым. Пол аккуратно убрал прилипшие к её влажному лбу пряди волос. Его ладонь, всё еще горячая, легла на её щеку, а большой палец медленно очертил контур её покусанных, припухших от поцелуев губ. — Ты хоть представляешь, пиранья, что ты со мной делала? — негромко, с притворным укором, но абсолютно искренне спросил он. — Пока я торчал на этих гребаных вахтах, в этой глухомани, среди лесоповала… Я засыпал и просыпался с мыслями о тебе. Твои дурацкие смски, твои звонки перед сном… Ты же меня до ручки доводила. До белого каления. Я выть готов был на луну от того, как мне тебя не хватало. Он поймал её руку, переплетая свои длинные пальцы с её тонкими, и крепко прижал её ладонь к деревянному полу, фиксируя над её головой. — Всё. Больше никаких вахт без тебя. Никаких «подожди» и ментальных стен. Ты моя, Белль. От и до. И теперь ты отсюда никуда не денешься. Белль смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его тяжелое, надежное тело заземляет её так, как никто другой в этом мире не мог. В его голосе не было пафоса — только чистая, оголенная правда волка, который наконец-то дорвался до своей запечатленной пары. Немного придя в себя, Пол попытался собрать мысли в кучу. Внутри моментально проснулась привычная паранойя защитника. Он осторожно приподнялся на локтях, нависая над ней в полумраке, и принялся лихорадочно осматривать Белль. Его тёмные глаза сканировали её фигуру на упавшем пледе так, словно он проверял, все ли кости целы. Ладони заметно подрагивали — он всерьез испугался, что в порыве этого многонедельного голода не рассчитал свою волчью силу. — Белль… — хрипло выдохнул он, всматриваясь в её лицо. — Как ты? Скажи нормально. Я… я не сделал тебе больно? Чёрт, твоя рука, твой порез… Я пытался держать себя в руках, честно, но если я… Договорить этот перепуганный оборотень так и не успел. Он наткнулся на абсолютно чистый, невозмутимый и невыносимо ироничный взгляд. Белль расслабленно лежала на полу, растрёпанная, обжигающе тёплая и совершенно не похожая на беззащитную жертву. На её губах блуждала та самая наглая, победная улыбка, которая говорила, что ситуацию здесь контролирует именно она. — Лэйхот, избавь меня от своих волчьих страданий, у нас тут не викторианский роман, — лениво хмыкнула она. Её здоровая рука плавно скользнула вверх по его влажной груди и крепко зарылась пальцами в жесткие волосы на затылке, притягивая ближе. — Меньше паники, пчеловод. Мой организм в полном порядке. А вот твоё хваленое самообладание, как я вижу, снова дало сбой. Белль дразняще, по-кошачьи прищурилась и уверенно потянула его обратно на себя, ломая дистанцию и приглашая на полноценный второй раунд. Пола от этой провокации окончательно накрыло. Мысли выключились, уступая место чистому инстинкту. Он обречённо и счастливо выдохнул ей в губы, снова проваливаясь в горячее безумие, где правила игры теперь устанавливала его колючая пиранья.

***

Следующее утро началось с ленивого шума прибоя за окном и косых солнечных лучей, пробивающихся сквозь плотные шторы. Пол сидел на краю кровати ( они все же до нее добрались), зарыв лицо в широкие ладони. Его мощная спина была напряжена, а смуглая кожа, казалось, до сих пор хранила жар прошедшей ночи. Он выглядел так, будто пытался переварить всё, что между ними произошло. Белль, завернутая в его простыню, лениво приоткрыла глаза. Она подперла голову рукой, с улыбкой наблюдая за его тяжелыми утренними думами. — Я понятия не имею, как пойду сегодня в дозор, милая, — хрипло признался Пол, поворачивая к ней голову. На его лице читалась смесь абсолютного счастья и чистой паники. — У нас же общее сознание в обороте. Стоит мне перекинуться и войти в сеть, как Сэм, Джаред и Эмбри увидят вообще всё. А я... я физически не смогу не думать о том, что было между нами ночью. Парень обреченно застонал, и его шея и уши мгновенно покраснели. Внутри стайной телепатии Квилетов секретов не существовало. Если у Пола перед глазами будут стоять пушистый плед на полу, изгибы её теплого тела и этот её наглый взгляд перед вторым раундом, вся стая в дозоре мгновенно захлебнется в его гормональном восторге. — Представляешь, что устроит Джаред? — Пол зажмурился. — Он надо мной до конца жизни ржать будет. А Сэм просто выдаст мне ментального леща прямо в форме волка, потому что я сорву им весь патруль границы. Меня же сейчас замыкает, стоит мне только вспомнить, как ты… Белль не выдержала и тихо, торжествующе рассмеялась, уткнувшись носом в подушку. Её менталитет находил эту волчью физиологию невероятно забавной. Грозный хищник, готовый рвать вампиров голыми руками, сейчас панически боялся перекинуться, потому что его мысли были заняты своей женщиной. — Ну так тренируй самообладание, пчеловод, — лениво отрезала Белль. Она дразняще протянула здоровую руку и провела кончиками пальцев по его напряженному загривку, отчего Пол невольно вздрогнул. — Волкам полезно держать разум в чистоте. Думай о моторах, о лесоповале, о пасеке в конце концов. Сделай вид, что ты суровый архивный червь. А парням в сети передай, что это конфиденциальная информация. Пол поймал её ладонь, прижал к своим губам, обжигая кожу горячим дыханием, и глухо рыкнул: — С тобой забудешь про самообладание, пиранья. Ладно, пойду варить кофе. Но если Сэм сегодня на патруле начнет на меня косо смотреть — я официально объявлю, что это твоя вина.

***

Пол честно держал блок всю первую половину дозора. Бежав в шкуре серо-коричневого волка по сырой кромке леса, он забивал общую сеть сухой, монотонной ерундой: чертежами бокса для мастерской, ценами на подъемники, закупкой инструментов, цепями для бензопил и ремонтом старой коробки передач. Прагматичный мужской мозг упрямо выстраивал барьеры. Но стайная телепатия — штука беспощадная, особенно когда в эфире дежурит недавно запечатленный Джаред. Где-то на восточной границе Джаред расслабился и случайно выдал в сеть мимолетную, чистую мысль о Ким — как они вчера сидели на каменистом пляже. Это было спокойно и невинно, но для перегруженного самообладания Пола эта искра стала последней каплей. Защитный блок в его голове сорвало намертво. В ту же секунду сеть Квилетов накрыло концентрированной, тяжелой лавиной чужих воспоминаний. Пол вывалил всё то, о чем собирался молчать: полумрак деревянной комнаты, пушистый плед на полу, горячая кожа Белль под его ладонями, ее наглый, ироничный взгляд и вся глухая, оглушительная страсть этой ночи. Пол выдал столько чистой, жесткой мужской сытости, что в эфире на секунду воцарился полный вакуум. Реакция стаи была далека от шуток. Джаред, для которого Ким до сих пор была чем-то неприкосновенным, глухо зарычал в сети, сбиваясь с шага. Этот шквал чужой взрослой физиологии ударил по нему наотмашь. «Лэйхот, сука… Заткни это в своей башке», — ментальный голос Джареда вибрировал от тяжелого напряжения. — «У меня Ким перед глазами. Я теперь её видеть нормально не смогу на свиданиях. Зачем ты это вывалил?» Шпана в лице Джейка и Эмбри, которые в своей жизни еще ни разу толком не целовались, синхронно замерли посреди чащи. Их подростковые мозги, привыкшие к обычным школьным фантазиям, закоротило от реальности того, как взрослый оборотень забирает свое. «Ну нихрена себе у вас тут… хоррор закончился», — ошарашенно выдал в сеть Эмбри, чья серая шкура вздыбилась на загривке от чужого адреналина. — «Пол, ты… ты её там вообще не покалечил? Она же обычный человек». «Я теперь понимаю, почему Чарли постоянно на ночных дежурствах торчит в участке», — мрачно выдавил из себя Джейкоб, нервно сглотнув волчью слюну. — « Если бы шериф узнал, что сейчас увидел я, он бы тебя прямо на пороге из дробовика расстрелял. Ты просто маньяк, Лэйхот». Пол в своей шкуре лишь свирепо оскалился, транслируя в сеть такое глухое раздражение, что пацаны мгновенно прижали уши к голове. Его челюсть дернулась в рыке. «Завалите пасти. Обе. Я держался, пока этот придурок свои сопли про пляж не пустил. Меня замыкает, ясно вам?» В самом центре этой неразберихи раздался холодный, непреклонный голос вожака. Сэм, массивный черный волк, замер на скале у русла реки, и его ментальный приказ разом заставил всех заткнуться. «Довольно. Соберись, Пол. Ты срываешь мне боевой дозор. До конца смены думай хоть о пчелах, мне плевать. Но если Джаред сегодня накосячит на свидании из-за твоих картинок — сам будешь разгребать. Все на базу, смена окончена». Пол глухо рыкнул, сворачивая в сторону резервации. Он прекрасно понимал, что на крыльце дома Билли его теперь ждут косые взгляды пацанов. А Белль, которая осталась ждать его дома, наверняка победно ухмыльнется, едва он переступит порог и во всем признается.