Кровь саламандры

      Понедельник в Форксе начался с густого, как кисель, тумана. Гарри припарковал свой Aston Martin на школьной стоянке, намеренно игнорируя десятки удивленных взглядов. Звук захлопывающейся дверцы прозвучал как выстрел в утренней тишине.       Он чувствовал себя странно в этой магловской одежде: обычные джинсы и толстовка казались ему маскарадным костюмом. В кармане, рядом с палочкой, лежала небольшая коробочка из черного дерева с серебряным тиснением — подарок, который он приготовил вчера в скрытом квартале Сиэтла.       Кабинет биологии встретил его запахом формалина, влажной земли из цветочных горшков и скуки. Единственное свободное место было рядом с Эдвардом Калленом.       Когда Гарри сел, он почувствовал, как парень рядом буквально окаменел. Эдвард не дышал. Его пальцы, вцепившиеся в край стола, побелели еще сильнее. Гарри чувствовал исходящий от него холод — чистый, арктический, подавляющий.       — Сегодня мы изучаем фазы митоза в клетках лука, — монотонно произнес мистер Беннер.       Гарри придвинул микроскоп, но его внимание было сосредоточено на соседе. Он видел, как расширены зрачки Эдварда. Тот боролся с собой. Его жажда была почти осязаема — она вибрировала в воздухе, как натянутая струна.       — У тебя очень шумная жажда, Каллен, — почти неслышно произнес Гарри, настраивая окуляр. — Она мешает мне сосредоточиться на клетках лука.       Эдвард резко повернул голову. Его глаза были угольно-черными — признак сильного голода.       — Ты не должен был сюда приходить, — прошипел он. Его голос напоминал шелест сухих листьев. — Твой запах... он повсюду.       Гарри усмехнулся. Он медленно достал из кармана коробочку и пододвинул её по лабораторному столу.       — Это не я пахну, это твои инстинкты кричат. Возьми. Это поможет. Считай это платой за то, чтобы ты перестал сверлить во мне дыру взглядом.       Эдвард замер. Он осторожно приоткрыл крышку. Внутри, на черном бархате, лежали три темно-красных леденца. Они пахли не кровью, а чем-то более сложным: старым лесом, корицей и глубокой земной магией. Это был концентрат крови саламандры, смешанный с укрепляющим зельем.       — Что это? — Эдвард едва шевелил губами.       — Магический суррогат. Утоляет голод лучше, чем дюжина оленей, и не заставляет тебя чувствовать себя монстром. Только не ешь при маглах — они светятся в темноте, когда начинают действовать.       В столовой было шумно. Белла пыталась что-то рассказывать о местных сплетнях, но Гарри следил за столиком Калленов.       Джаспер Уитлок сидел, прикрыв глаза. Для него мир всегда был океаном чужих эмоций, чаще всего — мутным и грязным. Но внезапно этот океан изменился.       Фон вокруг Эдварда, который обычно был похож на острые осколки стекла и жгучую ненависть к самому себе, вдруг стал золотистым. Мягким. Теплым.       Джаспер резко выпрямился, его ноздри затрепетали.       — Эдвард? — выдохнул он. — Что произошло? Твоё состояние... оно как штиль после бури.       Эдвард ничего не ответил, лишь крепче сжал в кармане деревянную коробочку. Но его взгляд, встретившийся со взглядом Гарри через весь зал, больше не был враждебным. В нем было шокированное признание.       Элис Каллен внезапно замерла. Её вилка выпала из рук, со звоном ударившись о пластиковый поднос. Глаза затуманились, уходя в пустоту будущего.       Она видела лес. Но это был не Форкс. Это был лес, окутанный черным, липким туманом. Посреди него стоял Гарри. На его плечах была мантия, которая казалась сотканной из самой ночи. Он поднял руку, и тени вокруг него обрели форму — огромные, костлявые существа в лохмотьях склонились перед ним. Один из них протянул ему старую, щербатую палочку. Гарри обернулся, и Элис увидела его глаза. В них не было тепла. В них была вечность. «Я не гость в этом мире, Элис, — прошептал образ Гарри в её голове. — Я его финал».       Видение оборвалось так же резко, как и началось. Элис судорожно вздохнула, хватаясь за край стола.       — Он не просто маг, — прошептала она, и её голос дрожал от ужаса и восторга одновременно. — Он Хозяин. Розали Хейл сидела рядом, и её аура буквально искрилась от раздражения.       — О чем ты, Элис? Это просто мальчишка с палочкой.       — Нет, Роуз, — Эдвард наконец заговорил, его голос стал чище и глубже. — Он живой. Он дышит, его сердце бьется, и при этом он обладает силой, которая заставляет саму смерть отступать. Тебе не кажется это... ироничным?       Розали сжала стакан так, что пластик хрустнул. Зависть жгла её изнутри. Гарри Поттер был всем тем, чего у неё отняли: он был сверхъестественным, оставаясь человеком. Он мог чувствовать вкус еды, тепло солнца и при этом быть сильнее любого из них.