3. Проект Термополис

1953

----------- ✶ -----------

      Советы только что испытали водородную бомбу — первую в истории человечества — и Солдатик был одним из тех, кто уже знал об этом. Раньше, чем весь остальной мир.       Он сидел за большим круглым столом в зале совещаний штаба Воут Американ. По правую сторону расположилась Либерти. Слева — Бомбсайт, Торпедо и Шифт. Из золотого состава супергероев не хватало лишь Рядовой Ангел, но кто-то сказал, что за ней послали и она скоро будет. Фредерик Воут восседал напротив. Его бледные руки были сложены поверх двух тонких папок. Очки немного сползли на переносицу. Он думал. Думал, какой ответ Соединённые штаты Америки дадут Советам. Думал, какое заявление сделает Воут.       — Эйзенхауэр хочет, чтобы завтра мы присутствовали на закрытой пресс-конференции, — тихо произнёс он с сильным немецким акцентом, нарушив тишину.       Солдатик поёрзал на стуле.       — Нужно напомнить другим странам, что только у нас есть супергерои, способные остановить угрозу любого уровня, — Воут открыл одну из папок, — поэтому нужно говорить с журналистами предельно уверенно, чтобы ни у кого в мире не возникло сомнений в нашей силе. Бенджамин, — он посмотрел на Солдатика, и тот сразу выпрямил спину, — ты будешь отвечать на большую часть вопросов.       Солдатик кивнул.       Ему было не привыкать мелькать в прессе в качестве живого рекламного щита Воут Американ. «Образцовый солдат, участник высадки в Нормандии, первый супергерой в истории Соединённых штатов Америки», — он научился эксплуатировать все эти громкие нарративы ещё в годы войны.       — Клара, — Воут повернул голову в сторону Либерти, и она поправила свои пышные кудри, — поможешь Бенджамину. Остальные, — он окинул всех супергероев пронзительным взглядом, — сплотитесь. Все должны думать, что вы до сих пор едины. Даже если в реальности вам хочется проломить друг другу головы.       Солдатик ухмыльнулся. Фредерик Воут слишком хорошо знал каждого из своих первых творений. Он явно видел, что в последние пару лет их команда переживала кризис. Солдатик мог поклясться: Воут знал о его пристрастии к кокаину и женщинам лёгкого поведения; и о том, как Либерти сносит голову в присутствии чёрных — не в самую хорошую сторону; и о приступах истерии у Торпедо; и о попытках Рядовой Ангел откреститься от образа жизни супергероя; и о проблемах в откровенно больном союзе Шифт и Бомбсайта, который, по мнению Солдатика, был изначально обречён.       Возможно, во всём происходящем с ними были виноваты отголоски пережитого в лаборатории Форт-Хармони, где каждому из них впервые ввели сыворотку V. Тот день до сих пор всплывал в его памяти с мурашками по позвоночнику и лёгким тремором. Он помнил, что стало с теми, кто не вынес инъекцию: как их конечности выворачивало, а кожа обугливалась, как они кричали из своих камер, прикованные к койкам, как они мучились, моля о смерти. Среди сотен подопытных повезло только пятерым.       Ему, Торпедо, Рядовой Ангел, Бомбсайту и Шифт.       Либерти к тому моменту уже носила звание первого супергероя в истории человечества. Воут лично ввёл ей V ещё в годы их служения нацисткой Германии. Они до сих пор пытались стереть этот позорный факт из своей биографии, как и скрыть свой брак и дочь.       Но Солдатик знал о Либерти всё.       Чёрт побери, да он не хуже Воута разбирался в каждом из своих сокомандников и уж точно удовлетворял Либерти лучше, чем её престарелый муженёк.       С лёгкой ухмылкой Солдатик покосился на неё, пока она с непоколебимой уверенностью вещала о необходимости защитить священный народ Америки от угрозы Советов. Он не был согласен с её всё ещё пованивающей нацизмом идеологией о сверхрасе, коими она считала супергероев, но ему нравилось наблюдать, как ярко в такие моменты горят её глаза.       Столько же страсти он видел в них, только когда она скакала на нём.       Или когда убивала врагов.       Солдатик оттянул ткань штанов. В паху стало тесно. Как же не вовремя! На повестке дня технологическое противостояние двух ядерных сверхдержав, а у него стояк.       — Бенджамин. — Воут как будто с укором посмотрел на него.       Солдатик прочистил горло и положил руки на стол.       — Да, сэр? — прохрипел он.       — Ты согласен с Либерти?       — Конечно, сэр. — Солдатик понятия не имел, с чем конкретно он согласился.       — Хорошо. — Воут открыл вторую папку. — Ведь я решил… — он задержал взгляд на первой странице, — что мы не только ответим на вопросы прессы, но и объявим о нашей ответной мере.       Все молча переглянулись. В глазах каждого читался вопрос «О чём он, чёрт побери, говорит?»       — Это экспериментальный проект, но, думаю, учитывая обстоятельства, мы можем сообщить миру об успешной реализации первой стадии. Что скажешь… — Воут поднял взгляд, — Пегги?       Чёртова Шифт.       Солдатик давно чуял, что они с Воутом в сговоре. Слишком беспрекословно она прислуживала ему последний год. Он находил в этом некоторую иронию, учитывая, что среди всей их шестёрки инъекция V далась тяжелее всего именно ей. Да она чуть не издохла в Форт-Хармони, пока лабораторные крысы скакали над ней, пытаясь стабилизировать её состояние. Он вдруг вспомнил, как впервые увидел её в очереди на испытания среди очередного десятка крепких солдат — измождённую, бледную, скрюченную, лысеющую — и едва сдержал смех. Он подумал, что она ни за что не выживет.       Но она пережила их всех. Сперва, правда, всё-таки облысела, неделю ползала по стенам и блевала кровью, но выжила. И с тех пор уже почти как десять лет служила стране.       И Воут.       Как и они все.       Солдатик отдёрнул себя. Тогда какого хера он не был посвящён в детали никаких тайных проектов? Почему Воут выбрал не его, а Шифт? Он же главное, самое узнаваемое и продающееся лицо Воут Американ, живое олицетворение победы над нацистами, лидер первых супергероев. А кто она? Та, кто провела почти всю войну в тылу? Нет, разумеется, она пару раз участвовала в сражениях — в том же Маркет Гарден в паре с Бомбсайтом — за что, как и все, получила Медаль Почёта, но её способность к телепортации испускала такой уровень радиации, что на поле боя в радиусе мили замертво падали не только враги, но и свои.       С коммерческой точки зрения она была настоящим кошмаром, поэтому Воут быстро задвинул её на второй план.       А тут вдруг решил вывести из тени?       — Я думаю, это разумное решение, Фредерик.       Солдатик покосился на неё, стоило ей подать голос.       Какой предсказуемый ответ.       — Полностью поддерживаю! — с придыханием выпалила Либерти.       Значит, она в курсе. Что тоже неудивительно.       — О чём идёт речь? — Хотя бы Торпедо находился в таком же неведении.       Солдатик посмотрел на Бомбсайта. На его до тошноты миловидном лице застыло выражение, напоминающее оленя, ослеплённого фарами несущегося на него автомобиля. Кажется, он тоже мало понимал происходящее. Ну замечательно. Просто, блять, восхитительно. Он остался не у дел вместе с двумя главными грёбаными пиздастрадальцами всей планеты. Один до сих пор не мог забыть войну и слетал с катушек из-за любой мелочи, а второй вечно ныл, потому что так и не мог догадаться, по какой причине каждая баба в итоге бежит от него, стоит только их отношениям перейти рубеж в один год.       — Речь идёт о новом оружии, работу над которым мы окрестили как «Проект Термополис». — Воут облизнул палец и перевернул шуршащие страницы папки. — Год назад мы приступили к его реализации и провели сотни успешных испытаний, основанных на нашей формуле, усиленной ураном-235.       — Такое не снилось даже Оппенгеймеру, — добавила Либерти.       — Подождите, — вклинился Бомбсайт, — вы имеете в виду сыворотку V? — Он окинул всех ошарашенным взглядом и остановился на Воуте. — Вы хотите сказать, что напичкали её радиоактивным элементом, а потом сотню раз протестировали на людях? Но вы же поклялись, что эксперименты давно как окончены. Ещё в сорок девятом.       Солдатик еле сдержался, чтобы не закатить глаза, а Воут в ответ на слова Бомбсайта даже бровью не повёл.       — Её не тестировали на людях. — он причмокнул губами и сделал паузу, явно не собираясь распинаться на тему гуманности своих методов.       — Тогда на ком? — Бомбсайт нахмурился.       — На мне, — сухо ответила Шифт.       Кожаная авиаторка Бомбсайта с надрывом хрустнула, когда тот наклонился вперёд и выглянул из-за Торпедо, чтобы посмотреть на свою подружку. Пока он таращился на неё, Воут захлопнул папку и молча толкнул её вперёд по столешнице прямо в руки Солдатика. Тот быстро тормознул, хлопнув по ней ладонью, посмотрел на стерильное на эмоции выражение лица их создателя, обыденно смотрящего прямо ему в глаза, как бы говоря «Давай, читай», и медленно открыл форзац.       — «Проект Термополис, — начал он. — Старт программы: 22 февраля 1952 года. Количество испытаний: 284. Субъект: суперчеловек Пегги Данн. Ключевые способности: телепортация, невидимость, левитация. Побочные: сильнодействующее радиационное излучение. Цель Первой Фазы: стабилизация побочных реакций»…       Солдатик замолчал и посмотрел сперва на Воута, а потом на Шифт: прямая спина, точёный профиль, идеально уложенное пепельно-лиловое каре до мочек. Тускло-серыми глазами она глядела куда-то перед собой настолько отстранённо, что Солдатику показалось, будто в зале присутствовала только её физическая оболочка. Похоже, Воут как следует над ней поработал. Промыл ей мозги или вообще поджарил их, чтобы она без лишних вопросов тупо следовала его приказам. Либерти гордо вскинула подбородок — явно давно ждала, когда её благоверный обнародует проект перед командой. Торпедо поджал губы и опустил взгляд, ковыряя манжеты. Бомбсайт устремил гневный взгляд на Воута. Тот лишь откинулся в кресле.       — И в чём смысл всего этого?       Краем глаза Солдатик заметил, как Бомбсайт сжал кулаки под столом.       Воут задумался. Он посмотрел в окно и прищурился.       — Смысл в том, чтобы создать инструмент, способный изменить судьбу всего человечества.       — Но почему вы используете Пегги? — подал голос Торпедо.       «Идиот, ну разумеется, потому что она не так ценна для пиара компании и выбивания денег у политиканов, а значит, в случае провала её будет не жалко», — подумал Солдатик.       — Потому что её способности идеально подходят для наших целей. — Воут улыбнулся.       «Ну, да, конечно. — Солдатик едва заметно поморщился. — Умение прятаться по углам и оттуда следить за другими как ёбаное приведение — очень ценный навык для создания оружия мирового масштаба».       Воут словно прочёл его мысли, наклонился, поставил локти на стол и сцепил перед собой пальцы:       — В 1944-ом, после неоднократных инцидентов во время боёв при участии Пегги, — он больше не улыбался, — я поручил нашим учёным выяснить, что провоцировало выбросы радиации, и уже к 1948-ому они обнаружили, что в основе её способности к телепортации заложен гибридный принцип квантовой передачи состояния при участии делящихся материалов, аналогичных урану-235.       Солдатик нахмурился. Он понял одно большое ни-хре-на.       — При этом её радиационное излучение, — продолжил Воут, — является побочным эффектом ядерного деления. Часть энергии поглощается самой Пегги, но другая высвобождается в виде нейтронного излучения в окружающее пространство. Стабилизация этого выброса в Первой Фазе была самой сложной задачей, но именно она дала нам возможность перейти в марте к текущей Второй, так что уже сейчас мы вовсю работаем над более глубоким изучением способности Пегги подчинять себе квантовое состояние, после чего мы сможем приступить к завершающему этапу. — Воут обвёл всех цепким взглядом. — К возможности контролировать саму материю. По прогнозам аналитиков, мы завершим Проект Термополис уже в этом году.       В зале повисла гробовая тишина.       Либерти тихо захлопала в ладоши, с благоговением глядя на мужа.       Солдатик мог поклясться, что чья-то челюсть сгрякала на пол. Наверное, Торпедо или Бомбсайта, но уж точно не его. Сам-то он не был удивлён масштабам озвученных Воутом планов, хоть и не разобрал примерно девяносто процентов используемой им терминологии. Что ждать от бывшего нациста, разработавшего сыворотку, дающую простым смертным нечеловеческие способности? Что он будет смиренно доживать свои дни, не пытаясь превзойти собственного гения?       — Если я правильно вас понимаю… — Бомбсайт поморщился. — Вы хотите научиться делать то, на что способен только… Бог?       Воут ухмыльнулся. Он поправил очки и потёр подушки пальцев.       — И ты подписалась на это? — Бомбсайт с надрывом в голосе обратился к Шифт. — Хочешь дать человечеству столько власти?       — Не человечеству, — процедила Либерти. — А Соединённым штатам Америки.       Солдатик прыснул. Бомбсайт злобно покосился на неё, но промолчал.       — Я понимаю ваше… — Воут тяжело выдохнул, — смятение. Но вам всем придётся принять услышанное или смириться. Завтра, на пресс-конференции, во время завершения я лично объявлю о Проекте Термополис. Мы опередим репортажи об испытаниях водородной бомбы Советов и займём все первые полосы как минимум на неделю.       — А Эйзенхауэр знает об этом? — Солдатик помахал ему папкой.       — Конечно, он уже осведомлён. — Воут вытянул подбородок. — Обо всём.       Солдатик заметил едва уловимое подёргивание в уголках его губ и понял, что старый сыч опять что-то скрывает или как минимум не договаривает. Вряд ли президент и верхушка владеют всей информацией. Этим проектом Воут не только представляет интересы страны, но и лоббирует свои корыстные цели, так очевидно отдающие идеологией о сверхчеловеке. Знать бы только какие… и не пересекаются ли они с его, Солдатика, интересами…       А то мало ли Воут задумал сместить его с пьедестала главного пиар-лица компании…       Солдатик нахмурился и посмотрел на Шифт, но в этом своём костюме из светло-бежевой ткани, закрывающем каждый участок кожи от подбородка до кончиков пальцев, она больше походила на застывшую бледную статую, высеченную из гипса. Хрена с два, что из неё можно было теперь выцедить, но он всё равно как следует постарается, и плевать, что она и раньше-то была не из болтливых.       Особенно с ним.

✶

      Шифт коснулась металлических бортов террасы, огибающей её апартаменты на девяносто девятом этаже башни, и поймала себя на странном чувстве. С каждым новым днём ей казалось, что она вот-вот забудет ощущения от прикосновений к твёрдой материи. Почти год она провела в лаборатории в состоянии суперпозиции, находясь за гранью пространства-времени, и с каждым разом её сознанию становилось всё труднее возвращаться в реальность. Фредерик не считал это тревожным знаком. «Главное, — утверждал он, — чтобы справлялось тело. Чтобы оно могло полностью контейнировать выбросы нейтронного излучения». Пока что эта задача была ей под силу.       Шифт забрала за уши развеявшиеся на ветру волосы и подставила лицо навстречу мягкому августовскому теплу. Впереди неё простирался бурлящий жизнью вечерний Манхэттен. Его разноцветные огни уже начинали вспыхивать в открытых окнах; снизу доносился гул никогда не затихающих улиц; ему аккомпанировал живой джаз, играющий в ресторанах, у входов которых парковались отполированные форды и кадиллаки с водителями в смокингах и их спутницами в коктейльных платьях, сшитых по последней моде Голливуда; где-то на углу Шестой авеню скрипнули тормоза. Город всегда напоминал ей о скоротечности времени, и сейчас она смотрела на него неподвижно, боясь нарушить мгновение их свидания. Он казался не местом, а состоянием. Зыбким, переливчатым, полным надежд на светлое будущее, которые она бы никогда не осмелилась произнести вслух.       Шифт постояла у края террасы ещё с пару минут и ушла к себе.       Она прошла в туалетную комнату, крутанула барашки изящного золотого крана и под шум побежавшей струи сняла с себя костюм. Нагая, сидя на высоком бортике овальной ванны из зелёного мрамора, она наблюдала за потоком воды и думала о завтрашней пресс-конференции и о намерении Фредерика рассказать о Проекте Термополис. Она не могла выразить сомнения в его решении при членах команды, в том числе Либерти, но умом понимала, что он слишком торопит события.       Вторая Фаза — самая сложная. Чем больше Фредерик стимулировал её телепортацию, тем непредсказуемее становились точки выхода. Теоретики, курирующие проект, предупреждали, что есть риск затеряться в квантовом состоянии и не вернуться обратно. А куда она попадёт, если пробьёт фундамент реальности? Этого уже никто не мог спрогнозировать. Даже Гейзенберг, не первый год тайно консультирующий Воут.       Но Фредерику было всё равно.       Он продолжал повышать концентрацию урана-235 в сыворотке, несмотря на сетования контрольной группы. Она же смиренно принимала инъекции, а потом часами адаптировалась к ним. Только теперь уже не в специальном свинцовом коробе, в котором сутками была заперта во время работы над Первой Фазой — пока не научилась сдерживать и использовать побочное излучение — а прикованной к койке. Зачем? Она не знала. Ни одни фиксаторы не удержали бы её, пожелай она покинуть лабораторию и никогда не вернуться.       Но она и не думала сбегать.       Когда ванна набралась, она залезла внутрь и откинулась на её поверхность. Поводила руками по водной глади, создавая рябь. Её недолгий покой нарушила чья-то поступь, донёсшаяся из гостиной.       Она вскинула голову и моментально телепортировалась к шкафу. Выдернула шёлковую сорочку с полки. Пустила её через голову по сырому телу. Шаги приблизились к двери туалетной комнаты.       Ей была хорошо знакома эта походка.       — Эй, куколка.       И этот голос.       Дверь медленно отворилась.       На пороге стоял Солдатик в домашнем халате. Вид у него был более чем серьезный.       — Думаю, ты знаешь, зачем я здесь. — Он нехорошо прищурился и сложил руки на груди. — Выкладывай всю правду про ваш с Воутом проект.