Глава 14. Цена приказа

Подземный комплекс. Центральный зал (Руины лагеря экспедиции Ходжсона).

Примерное время после обвала: +04:52:00

Райли Мур, Джейсон Колчек, Ник Кей, Эрик Кинг, Нейтан Мёрвин (тяжело ранен)

Тишина в этом исполинском зале не просто давила на уши — она имела физический вес, как вода на большой глубине. Воздух был спертым, мертвым. В ноздри забивалась тошнотворная смесь: сухая горечь вековой пыли, сладковатый дух чёрной плесени и резкий, чужеродный здесь запах старого машинного масла — след людей, которые пришли сюда зачем-то полвека назад. Своды уходили в непроглядный мрак, нависая над ними, как крышка гигантского гроба. Райли поежилась, чувствуя, как по взмокшей спине пробежал липкий холодок. Казалось, темнота наблюдает за ними из углов тысячами невидимых, жадных глаз. Это место не было пустым; оно затаилось. Древний камень словно прислушивался, пробуя их страх на вкус. Мёрвин лежал у стены, завернутый в шуршащее термоодеяло. Его лицо было серым. Он и до этого балансировал на грани, но этот последний рывок — переправа над бездной, тряска, жёсткое приземление в коридоре — окончательно выжали из него остатки сил. Морфин забрал боль, но вместе с ней и волю к сопротивлению. Теперь он просто дышал — тихо, редко, с пугающим, булькающим присвистом. Живой труп, которого они по инерции тащили за собой. Райли опустилась рядом с ним на колени. Поправила сбившееся одеяло, пытаясь сохранить те жалкие крохи тепла, что ещё оставались в его теле. Проверила повязку на бедре — бинты потяжелели от свежей крови, проступившей во время бега, но менять их сейчас было нечем и некогда. Она прижала пальцы к его шее. Пульс был сбивчивым, словно сердце не могло решить, стоит ли делать следующий удар. — Как он? — голос Джейсона прозвучал над её головой тихо и сухо. Он стоял рядом, опираясь на автомат. В этот раз он не ждал утешений или медицинской латыни. Ему нужна была оценка ресурса. Райли медленно убрала руку от шеи Мёрвина и подняла голову. В свете фонаря её лицо казалось почти белым. Она могла бы соврать, как делала это час назад. Сказать «стабилен». Сказать «прорвемся». Но сил на ложь больше не было. — Плохо, Джейсон, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — У него декомпенсация. Этот рывок сжёг последние резервы. Давления нет, пульс — нитка, периферия уже холодная. Организм отключает органы один за другим. Она сделала паузу, стирая с пальцев липкую кровь о штанину, но выбрала правду. — Я вколола всё, что было, но венам нечего качать. Мы тащим его на чистом упрямстве, но физиология кончилась. Если потащим дальше волоком или попытаемся бежать — сердце просто встанет. Это не вопрос часов. Это вопрос минут. Он уже «груз 200», Джейсон. Просто ещё дышит. Джейсон молча кивнул. Лицо не изменилось — ни дрогнувшего мускула, ни тени страха. Только челюсти сжались так, что скулы побелели под слоем грязи. Он принял доклад как очередную вводную, пусть и дерьмовую. — Принял, — глухо произнес он. Короткая пауза. — Спасибо за прямоту. За их спинами раздался резкий металлический лязг. Эрик Кинг выпрямился над ржавым остовом генератора, с отвращением вытирая чёрные от смазки руки о штаны. — Сухо, — бросил он, пнув металл носком ботинка. — Резерв пуст. Без дизеля эта груда металла мертва. Нет топлива — нет света. Джейсон медленно выдохнул и отвернулся от Мёрвина. Резко, по-армейски, переключая внимание с умирающего на задачу. Райли осталась стоять на коленях, глядя на его напряженную спину. Бронежилет тянул плечи вниз. Трое. Джоуи. Кларисса. Теперь Мёрвин. Минус три боевых единицы за четыре часа. Раздражение на его грубость и командный тон притупилось, уступив место холодному пониманию: каким бы «уставным сукиным сыном» он ни казался, прямо сейчас он тащит на себе отряд, который тает на глазах. Быть командиром, когда тебе некого вести — самая паскудная работа на свете. — Охуенно, — выдохнул Ник, нервно водя лучом фонаря по пляшущим теням. — Просто блеск, полковник. Может, тут за углом круглосуточный «Shell» открыли? Сбегать вам за канистрой и хот-догом? Или прикажете нам топливо из камней выжимать? Джейсон до хруста стиснул зубы. Ник ходил по охренительно тонкому льду — это было грубейшее нарушение субординации, за которое в мирное время срывают погоны. Джейсон должен был его одернуть. Обязан был. Но он промолчал. Его бесил не длинный язык сержанта. Его трясло от Кинга. Этот рафинированный штабной всезнайка даже не взглянул на умирающего парня у стены. Для него люди были расходным материалом, строчками в Excel, которые списывают в утиль, когда они ломаются. Джейсон медленно, с шипением выдохнул через нос, гася острое желание врезать полковнику прикладом в зубы. Времени учить «карандашников» человечности не было. — Он должен быть где-то здесь, — Эрик проигнорировал выпад сержанта, оглядывая завалы ящиков с видом человека, который ищет ошибку в отчете. — Старый склад ГСМ. Если они притащили сюда генератор, значит, где-то рядом должно быть и топливо. Обязано быть. Иначе всё это не имеет смысла. Ник и Колчек переглянулись. Полковник решительно отряхнул руки. — Не будем терять время, — Эрик решительно отряхнул руки, словно стряхивая с себя и грязь, и проблемы подчиненных. Он выпрямился, возвращая себе командную осанку. — Чтобы расширить зону поисков, разделимся на двойки. Так будет эффективнее. Он бросил короткий взгляд на Райли, которая всё ещё стояла на коленях возле Мёрвина. — Лейтенант Мур, вы идете со мной. Осмотрим основной туннель. — Он перевел взгляд на морпехов. — Колчек, берите сержанта и прочешите боковые комнаты. Джейсон замер. Внутри словно щелкнул предохранитель. «Хрен тебе. Ты уже угробил свою жену. Моего медика ты не получишь». — Не пойдет, — голос Джейсона лязгнул металлом, обрывая полковника на полуслове. Это было на грани фола, почти открытое неподчинение, но Колчеку было плевать. Он шагнул вперед, всем своим видом показывая: ты здесь главный только на бумаге. Райли, услышав, как изменился тон командира, медленно поднялась. Она подошла ближе, чувствуя, как воздух между двумя офицерами начинает искрить. Джейсон бросил на неё короткий взгляд — убедился, что она рядом, в зоне его контроля. — Разделяться на двойки в незнакомом секторе с неизвестным противником — плохая тактика, сэр, — жёстко отчеканил Джейсон, глядя Кингу прямо в глаза. — Я забираю сержанта и лейтенанта Мур. Мы работаем тройкой по комнатам. Вы берете туннель или остаетесь тут. Это обеспечит огневое превосходство группы зачистки. Эрик нахмурился. Его тонкие губы сжались в нитку. Он прекрасно понял этот маневр: Колчек не просто предложил тактику, он забрал у него людей. Но спорить с командиром спецназа, у которого палец лежит на спусковой скобе, было нерационально. — Хорошо, — процедил Кинг сквозь зубы, подавляя вспышку уязвленного самолюбия. — Как угодно. Только осторожно. Каждый угол проверяйте трижды. Мне нужно это топливо. И как можно быстрее. Пока… пока у нас ещё есть время. — Ник, Райли — за мной, — скомандовал Джейсон, уже направляясь к чёрному провалу бокового прохода и не удостоив полковника больше ни взглядом. — Смотреть под ноги. Фонари вниз. Марш. Они нырнули в узкий боковой проход. Тьма здесь казалась гуще, чем в зале. Воздух был сухим, першащим в горле, с отчётливым запахом тлена. Как только свет генератора остался позади, Ник шумно выдохнул, словно сбросил мешок с цементом. — Наконец-то, — пробормотал он, поправляя лямку автомата. — Без его кислой рожи даже дышать легче стало. — Не расслабляться, — коротко бросил Джейсон, не оборачиваясь. Он прошел ещё пару метров, убеждаясь, что свет генератора и уши полковника остались далеко позади. Потом сбавил шаг и добавил тихо, так, чтобы слышал только Кей. — Но ты прав. Я этому штабному херу не доверяю. Ни на гран. Он нас в могилу загонит своими «протоколами». Ник хмыкнул, но веселья в его голосе поубавилось. Лицо его потемнело, исказившись в гримасе злого непонимания. — Он пустышка, Джей. Картонный солдатик. — Ник сплюнул под ноги. — Я до сих пор в толк не возьму… Как, блядь, такой слизняк умудрился захомутать Рейчел? Она же хищник. Альфа-сука, которая таких, как он, на завтрак жрет. А тут… муж. Тьфу. Явно не его весовая категория. В его голосе прозвучало столько личной, ядовитой обиды, что Джейсон скосил на него глаза, но промолчал. «Санта-Барбара, блядь. В аду. Сержант ревнует капитаншу к полковнику, пока мы ищем гребаную солярку в гребаной пещере. Охуенный расклад. Но, по сути, он прав — Кинг кусок дерьма. Только вот говорить об этом сейчас — это как дрочить на похоронах. Не время и не место, Кей. Не время и не место». Коридор вывел их в небольшое помещение. Это была не жилая комната и уж точно не библиотека. Скорее, древняя кладовая или келья, которую британцы превратили в свалку. Лучи фонарей выхватили из мрака хаос: горы разбитых глиняных горшков, истлевшие мешки, превратившиеся в серую пыль, и несколько тяжёлых деревянных ящиков с полустертой маркировкой. Ник подошел к ближайшему ящику, сбил ржавый замок прикладом и откинул крышку. Внутри была только труха и какая-то ветошь. — Бинго! — с ядовитым восторгом воскликнул он, светя внутрь. — Ну ни хера себе сокровища нации! Что тут у нас? Консервированный пудинг времен Великой депрессии? Или запасные кальсоны английского лорда с начесом? Судя по виду, он в них и сдох, не снимая. Он пнул ящик, поднимая облако пыли. — Пусто, командир. Ни капли горючки. Похоже, наши британские друзья планировали победить тьму силой пафоса, а не соляркой. Джейсон прошел в центр комнаты, сканируя углы лучом фонаря. — Заебись, сержант, — бросил он сухо, даже не взглянув на Ника. — Оценил. А теперь займись делом. Проверяем дальше. Ищите канистры. Любые емкости. Пока Ник ядовито комментировал содержимое ящиков, а Джейсон молча сканировал углы, Райли сделала шаг назад. Шум их голосов вдруг показался ей невыносимо громким, скрежещущим, как пенопласт по стеклу. Ей нужна была секунда тишины. Просто чтобы перестало звенеть в ушах. Она сама не заметила, как переступила порог соседнего проема. Никто не окликнул её. Джейсон был занят, Ник — тоже. Протокол безопасности «держаться вместе» растворился в свинцовой усталости, навалившейся на плечи. В этой боковой комнате было холоднее. Воздух здесь стоял неподвижный, густой, пахнущий не соляркой, а сырой землей и чем-то древним. Темнота здесь не пряталась по углам — она заполняла пространство, неохотно отступая перед лучом фонаря. Райли прошла вглубь, ведомая странным, тупым оцепенением. Здесь было меньше мусора 40-х годов. Британцы использовали эту келью как свалку для того, что нашли здесь и посчитали хламом. Пол был усеян осколками керамики, черепками, кусками породы. Луч света скользнул по дальней стене и зацепился за что-то крупное. Обломок. Часть древней глиняной таблички или барельефа, прислоненная к кладке. Она выглядела странно целой среди этого крошева. Словно её поставили здесь специально. Для неё. Райли медленно опустилась на корточки. Колени хрустнули в тишине. Она приблизила лицо к находке. Рисунок был примитивным, выдавленным в сырой глине тысячи лет назад. Грубые, резкие, глубокие линии. Схематичная фигура человека, лежащего в неестественной, изломанной позе. Сверху на него навалена бесформенная груда угловатых фигур. Камни. Завал. Райли моргнула. Свет фонаря дрогнул в ослабевшей руке, и тени в углублениях глины сместились, оживая. На долю секунды грубые штрихи перестали быть схемой. Ей не показалось. Она увидела. У фигурки было лицо. Не стертый лик древнего шумера. Не абстрактная маска боли. Это было лицо Люка. Она увидела это с пугающей, тошнотворной четкостью, в деталях, которые невозможно выдумать. Знакомый шрам на подбородке. Взъерошенные волосы, слипшиеся от крови. Неестественно вывернутая левая рука. И рот, открытый в беззвучном, вечном крике, забитый серой пылью. — Люк… — выдохнула она. Воздух в комнате исчез. Мгновенно. Будто вакуумная бомба выжгла кислород. Горло перехватило ледяным спазмом. Ей показалось, что тонны камня, нарисованные на табличке, давят не на глиняного человечка. Они навалились на неё. Прямо на грудь, ломая ребра, выдавливая жизнь. Она задохнулась, пытаясь втянуть в себя спертый воздух, но лёгкие не работали. Перед глазами поплыли цветные пятна. Она отшатнулась, царапая ботинками пол, но не могла оторвать взгляд от куска глины. Это был он. Пещера не просто пугала. Она показывала ей хронику. Она показывала, как именно он умирал там, в Шахи-Кот, под тоннами щебня, пока она была в Баграме в относительной безопасности. — Нет… — просипела она, хватаясь за горло. — Не надо…

* * *

— …пусто, как в голове у новобранца, — закончил мысль Ник, захлопывая очередной ящик. — Эй, Эл-Ти, ты слышишь? Горючки нет. Джейсон не ответил. Он даже не закатил глаза на шутку. Он замер. Разряд холодного электричества ударил в основание черепа, парализуя мышцы. Дыхание перехватило. Инстинкт, который спасал его не раз, вдруг завопил сиреной: «Что-то не так. Кого-то не хватает». Он резко, дергано повел головой, сканируя зал. Там, где минуту назад стояла Райли — была только тень. Её не было. Джейсона прошиб ледяной пот. Мир качнулся. Пока они тут мерились яйцами и язвили про бензин, она исчезла. Тихо. Без звука. Как Кларисса. «Блядь. Блядь. Блядь». Его накрыло тошнотворной волной ужаса. Не за себя. За неё. Он обещал (себе), что будет смотреть. И он отвлекся. — Где Мур? — его голос прозвучал тихо, но в нём лязгнула сталь. Ник оглянулся, пожав плечами. — Только что была тут… Ковырялась в черепках. — ГДЕ ОНА, БЛЯДЬ?! Джейсон сорвался с места, готовый разнести эти ящики голыми руками. И вдруг — звук. Из тёмного бокового прохода, похожего на глотку. Не крик о помощи. Не звук борьбы. Всхлип. Рваный, судорожный, задушенный звук человека, который пытается вдохнуть, но не может. Звук панической атаки. Или агонии. Он влетел в соседнюю комнату, как таран, снося плечом пыль с косяка. Приклад вжат в плечо, палец уже выбрал свободный ход спускового крючка. Глаза резали темноту, ища цель. Кого убить? Где эта тварь? — МУР! Врага не было. Была только пыль, пляшущие тени и Райли. Она сидела на корточках у стены, сжавшись в тугой, жалкий комок, как будто ожидала удара прикладом. Её плечи мелко, часто тряслись. Фонарь валялся рядом, луч бил в стену, выхватывая кусок грубой глины с какими-то царапинами. Джейсона передернуло. Злость — горячая, защитная злость на неё за то, что она исчезла, и на себя за то, что он допустил это — ударила в голову. Он рухнул на колено рядом с ней, проехавшись жёстким наколенником по камню. Ему нужно было убедиться, что она цела. Прямо сейчас. — Райли! — рявкнул он, хватая её свободной рукой за разгрузку и с силой встряхивая, чтобы выбить из неё этот паралич. — Смотреть на меня! Он не видел крови, но это ничего не значило. — Ты ранена?! Где?! Говори, мать твою! Он быстро, грубо ощупал её плечи, бока, ища прорехи в броне, ища влагу. Его руки дрожали не от слабости, а от переизбытка адреналина, который некуда было деть. Мур не ответила. Она даже не посмотрела на него. Её лицо было белым, как мел. Рот приоткрыт, губы дрожали, хватая спертый воздух, как рыба на льду. Глаза остекленели, глядя сквозь него, сквозь стены, куда-то, где его не было. В её руке, судорожно сжатой в кулак у самой груди, что-то блестело. — Мур! Доклад! — заорал Джейсон ей прямо в лицо, пытаясь перекричать её внутренний хаос. — Что здесь, блядь, случилось?! Он схватил её за кисть, сжатую в кулак. — Разжать! Покажи! Её пальцы, холодные и жёсткие, сопротивлялись секунду, а потом сдались. Кулак разжался. На грязную ладонь, прямо в луч его фонаря, выпал серебристый прямоугольник на цепочке. Армейский жетон. Джейсон замер. Его взгляд, натренированный выхватывать детали, мгновенно считал выбитые буквы. L. MOORE. O POS. CATHOLIC Мир вокруг качнулся. Мертвая тишина пыльной кладовой исчезла. Стены пещеры растворились. Вместо них в ушах затрещал сухой, статический шум радиоэфира. «Координаты приняты. Визуал подтверждаю. Пакет пошёл». Март 2002-го. Долина Шахи-Кот. Горящий госпиталь. Желудок Джейсона скрутило ледяным узлом. К горлу подкатила желчь. Его пальцы, до этого жёстко сжимавшие плечо Райли, вдруг ослабли, словно из них разом ушла вся сила. Рука безвольно соскользнула вниз. Он качнулся назад, тяжело оседая на пятки, будто невидимый удар под дых выбил из него весь воздух. На лбу, смешиваясь с грязью, выступила крупная, холодная испарина. Он знал это имя. Он видел его в графе «Сопутствующий ущерб». В том самом рапорте, который сейчас, в эту самую секунду, лежал в его нагрудном кармане, прижатый к сердцу. Люк Мур. Он медленно перевел взгляд на Райли. Она всё ещё хватала ртом воздух, глядя на него мокрыми, невидящими глазами. Она оплакивала брата. Того самого парня, которого он, Джейсон Колчек, стер с лица земли одним приказом. Его рука, которая секунду назад сжимала её плечо, разжалась сама собой. Пальцы зависли в воздухе. Дрожащие. Грязные. Ему захотелось отдернуть руку, спрятать её, вытереть. «Не трогай. Ты не имеешь права. На твоих руках его кровь». Физическая тошнота стала невыносимой. Он почувствовал себя не просто командиром, потерявшим контроль. Он почувствовал себя чудовищем, которое притворялось человеком. — Кто это? — хрипнул он. Голос был чужим, мертвым. Он знал ответ. Но ему нужно было услышать приговор. Райли моргнула, фокусируясь на нем. По щеке скатилась слеза, оставляя дорожку в пыли. — Брат, — выдохнула она. — Шахи-Кот. 2002. Джейсон молчал. Слова застряли в горле, как битое стекло. Он смотрел на её склоненную голову, на вздрагивающие плечи. Она разваливалась на куски прямо у него на глазах. Райли вдруг качнулась вперед. Инстинктивно, слепо, ища точку опоры в крутящемся мире. Она уперлась лбом ему в плечо. В жёсткую ткань разгрузки, пропахшую гарью. Это не было объятием. Это было падение. Она просто прижалась к нему, сотрясаясь от сухих, беззвучных рыданий, позволяя себе секунду слабости. Ей нужно было тепло. Просто знать, что она не одна в этой темноте. Джейсон замер. Её лоб на его плече ощущался как раскаленное клеймо. Он чувствовал её дрожь. Чувствовал её боль — острую, живую, ту самую, которую он причинил ей год назад. Сейчас их боль стала одной. Общей. Сплавленной в единый ком вины и горя. Его рука дернулась, чтобы обнять её. Чтобы прижать к себе, защитить от этой пещеры, от прошлого, от самого себя. Но он остановил её в сантиметре от её спины. «Не смей. Ты не имеешь права». Стыд сжигал его заживо. Каждая секунда её доверия была воровством. — Райли… не надо… — прохрипел он. Голос был сорванным, мучительным. Он резко, почти грубо взял её за плечи и отстранил от себя. Дистанция. Ему нужна была дистанция, чтобы не сдохнуть от стыда. Райли подняла на него глаза. Мокрые, красные, полные непонимания. Она ждала поддержки. Слова. Хотя бы молчаливого сочувствия. А увидела каменную маску. Джейсон отвел взгляд. На скулах заходили желваки. — Нам надо идти, — бросил он сухо, поднимаясь на ноги рывком. — Вставай, лейтенант. Он не подал ей руки. Он развернулся и пошёл к выходу, проверяя затвор, чтобы занять руки делом. — Двигаем. Кинг ждать не будет. Райли осталась сидеть на полу. Холод, исходивший от него, ударил её сильнее, чем любая сказанная им до этого момента грубость. Она медленно вытерла лицо рукавом. Внутри что-то оборвалось и закрылось. Она искала человека. А нашла солдата. Холодного, черствого уставного сукина сына, которому плевать на чужое горе.