Глава 18. Образец

Подземный комплекс. Лабиринты старых выработок

Примерное время после обвала: +06:39:00

Райли Мур, Джейсон Колчек, Ник Кей, Салим Осман

Тишина после команды Джейсона звенела, но под ней чувствовалось натянутое до предела напряжение. Райли опустилась на колено перед Ником, который всё ещё сидел, привалившись к стене. Её движения были быстрыми, экономными, профессиональными. Фонарик в зубах, руки в перчатках деловито ощупывали его голову, шею, плечи. — Где болит, Ник? Терял сознание? Голова кружится? — Н-нет… вроде нет, — Ник мотнул головой, поморщился. — Руку дернуло, когда эта херня… когтями… и просто… просто пиздец как страшно было, док. — Верю, — Райли бросила короткий взгляд на мёртвую тварь. — Сотрясения вроде нет. Ребра целы? Дыши глубже. Нормально. Руку дай. Она быстро осмотрела предплечье Ника — глубокие царапины, но артерия не задета. Обработала антисептиком, наложила тугую повязку. Ник шипел сквозь зубы, но смотрел не на рану, а на Джейсона и Салима. Джейсон не сводил глаз с иракца. Автомат чуть опущен, но готов к бою. Его поза излучала враждебность и недоверие. Салим стоял неподвижно, только глаза внимательно следили за каждым движением американцев. Его Калашников тоже был наготове. Пат. Ёбаный подземный пат. — Ник, — голос Джейсона был ровным, ледяным. — С самого начала. Как разделились… Где ты шлялся? Как наткнулся на него? Ник нервно сглотнул, облизал губы. — После… после обвала… мы с тобой поговорили… Я пошёл по главному туннелю, … держался правой стены. А там… трещина. Она появилась внезапно. Стена поехала… пол провалился… я улетел вниз. Невысоко, но… темно, пыль… думал, всё, пиздец мне. Он перевел дыхание. — Позвал вас — тишина. Попробовал подняться… и услышал. Скрежет. Вот как эта тварь… она ползла где-то в темноте. Я забился в угол… думал, не заметит. А она прямо на меня полезла. Я открыл огонь… Его голос дрогнул. — Она… быстрая, Джей. Пиздец какая быстрая и сильная. Бронированная, сука. Пули от неё рикошетят, если не в упор или… не знаю… Я палил, отступал… а она прёт. И тут… он. Ник кивнул на Салима. — Он выскочил из бокового прохода. С криком каким-то… Я думал, ещё один враг. Чуть не пристрелил его нахуй. А он тоже начал палить по этой твари. С фланга зашёл. Отвлек её. Салим что-то тихо сказал по-арабски, указывая сначала на тварь, потом на Джейсона и Райли, потом на себя, и провел рукой по кругу. — Он говорит… Салим, так он назвался, ткнул в себя пальцем… — торопливо, сбиваясь, перевёл Ник. — Он говорит, эта хрень… она враг для всех нас здесь. Типа, мы в одной лодке. — Погоди-ка. Голос Джейсона упал на пару тонов, став опасно тихим. Он сделал шаг к Нику, демонстративно игнорируя иракца. В голове Джейсона факты бились друг о друга, но не складывались. Враг, иракский солдат, спас американского морпеха? Бред. Ложь. Так не бывает. Ему проще было поверить, что Ник контужен, чем признать, что этот с автоматом — не угроза. — Откуда ты, блядь, знаешь, что он сказал, Ник?! — рявкнул Колчек. — Ты же по-арабски ни в зуб ногой! Сочиняешь на ходу?! Стокгольмский синдром за пять минут развился? Ник вздрогнул от резкого тона, но тут же вспыхнул. Адреналин и пережитый ужас делали его дерзким. Он почти кричал в лицо командиру, защищая не врага, а здравый смысл. — Да не перевёл я дословно, Джей! Говорю же — прикинул! Он в себя ткнул — «Салим». Потом на эту тварь показал, — Ник яростно ткнул пальцем в труп у своих ног, — потом на нас с тобой, обвел рукой всех, и жест такой… ну, типа, «хана», «опасно»! На пальцах объяснил, блядь! Я что, по-твоему, совсем тупой?! Не видно, что ли, что эта херня — общий враг?! Джейсон слушал его с каменным лицом. Но внутри его разрывало от злости. Злости на то, что слова Ника звучали логично. Вся его понятная война, где есть «мы» и «они», трещала по швам. Ему приходилось перекраивать реальность на ходу, а он ненавидел это делать. Враг с оружием — это понятно. Враг, прикрывающий спину твоему другу — это уравнение, которое он не хотел решать. Пока они орали друг на друга, Райли молча делала свою работу. Она затянула последний узел на повязке Ника, крепко, на совесть. Быстро проверила пульс на его запястье. Щелкнула застежкой аптечки, убирая лишнее. Никакой суеты. Она хлопнула Ника по здоровому плечу — «готово» — и тяжело поднялась с колен, отряхивая брюки от каменной крошки. Джейсон выдохнул сквозь зубы. Факты — упрямая вещь. Ник жив. Тварь мертва. Иракец стоит смирно. Выходит, придётся играть по этим правилам? Он резко повернул голову к Райли. В последней попытке уцепиться за старую реальность, он искал в её глазах поддержку. Искал хотя бы тень того же недоверия, немой вопрос: «Ты слышишь этот бред?». Он надеялся, что она сейчас фыркнет, скажет, что у Ника шок, и вернет мир в понятное, логичное русло. Но Райли на него даже не смотрела. Её лицо было пугающе спокойным. В этот момент ей было глубоко плевать на то, кто прав, кто виноват, и какой флаг нашит у кого на рукаве — звездно-полосатый или иракский орел. Политика кончилась. Осталась только физиология. Для неё сейчас здесь не было «своих» и «врагов». Были только два пациента с рваными ранами в антисанитарных условиях. Она повернулась к иракцу. Голос звучал ровно, без угрозы, но требовательно — тон врача, у которого нет времени на сантименты. — Салим, — позвала Райли. — Плечо. Дай посмотреть. Катиф. Салим помедлил секунду. Его взгляд метнулся к Джейсону, потом вернулся к женщине. В тёмных глазах читалось колебание: позволить врагу подойти вплотную — это риск. Это слабость. Но тёмное пятно на рукаве расползалось, и рука начинала неметь. Он коротко кивнул и осторожно, не делая резких движений, чуть повернулся левым боком. Колчек напрягся, сделал полшага вперед. Палец на спуске дрогнул. Ему физически было больно видеть, как она подходит к вооруженному врагу на расстояние удара ножом. — Осторожно, Мур, — процедил он сквозь зубы. Она его проигнорировала. Райли подошла к иракцу вплотную. Никакого страха. Никакой брезгливости. Только холодный профессионализм. — Ля тахаррак (Не двигайся), — произнесла она на ломаном, заученном арабском, доставая ножницы. Щелк. Ткань формы Гвардии, пропитанная пылью и чужой кровью, поддалась лезвию. Райли вскрыла рукав, обнажая смуглую кожу и уродливую рваную рану. Джейсон наблюдал за её руками. Те же движения, что и минуту назад с Ником. Те же уверенные пальцы в латексе, прощупывающие края раны. Тот же наклон головы. Для неё сейчас не существовало войны. Не существовало «своих» и «чужих». Было только поврежденное тело, которое нужно починить. Это злило Джейсона. И одновременно восхищало. Она не видела в иракце убийцу. Она видела пациента. — Глубоко, — пробормотала она, больше для себя. — Вадже? (Больно?) — спросила она, надавливая на края раны тампоном. Салим стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, но не издал ни звука. Он смотрел прямо перед собой, в стену, стараясь сохранить лицо перед женщиной и врагом. — Ля (Нет), — выдохнул он. Ложь, конечно. — Врёшь, — спокойно констатировала Райли по-английски, доставая флакон с антисептиком. — Сейчас будет жечь. Харак. Швайя. (Жжение. Немного.) Она плеснула жидкость прямо в рану. Иракец дернулся, шипя сквозь сомкнутые зубы, его свободная рука рефлекторно сжалась в кулак. Джейсон тут же вскинул ствол, ловя его голову в прицел. — Тихо! — рявкнул он. Райли даже не обернулась на крик. Она просто удержала иракца за предплечье жёсткой, сильной хваткой, не давая отстраниться. — Стоять, — скомандовала она. — Рэск? (Голова?) Дауха? (Головокружение?) — она посветила фонариком ему в зрачки, бесцеремонно приподнимая веко большим пальцем. Салим моргнул, отворачиваясь от яркого света. — Ля. Ана бихайр (Нет. Я в порядке), — буркнул он хрипло. — Зрачки в норме. — Она быстро наложила повязку. Закрепила бинт и сделала шаг назад, оглядывая свою работу. Смахнула с перчаток чужую кровь. — Поверхностное. Зацепило дельтовидную, кость цела. Кровопотеря умеренная. Боеспособен. Джейсон смотрел на неё, потом на свежий белый бинт на плече врага. Этот бинт был бельмом на глазу. Символом какого-то неправильного, извращенного мира, в который они провалились. Но он кивнул. — Ясно, — он потер переносицу, загоняя раздражение поглубже. — Хорошая работа, Док. Он оглядел камеру. Тело мёртвой твари создавало тактическую проблему и привлекало новых хищников. Нужно было решать. — Ладно. Ситуация — дерьмо. Но сидеть тут — ещё хуже. Поднимай свою задницу, Ник. Ты, — он кивнул Салиму. — Только попробуй дернуться не туда — пристрелю без разговоров. Ма фехимт? Понял? Салим выдержал его тяжёлый взгляд, секунду помедлил, потом коротко, с достоинством кивнул. Выражение его лица говорило, что он прекрасно всё понял: одно неверное движение — и перемирие окончено. — Двигаемся. Оружие наготове. Проверяем каждый угол. Никому не расслабляться. Джейсон окинул взглядом свою крошечную, разношерстную… зондеркоманду. Ник — бледный, пожеванный, которого будто бы только что проглотили и чудом выплюнули обратно. Райли — которая пятнадцать минут назад смотрела на него так, что он чуть не забыл устав. И иракец. Враг с «калашом», который оказался полезнее, чем вся разведка наверху. Похоже на начало хренового анекдота: «Заходят в пещеру морпех, надзирательница из штаба и солдат Саддама…». Жаль, концовку он пока не знает. И все они по уши в дерьме, посреди обители чудовищ. Ебануться можно. Просто ебануться. Колчек сплюнул в пыль, возвращаясь в реальность. — Райли, ты за мной. Ник, за Райли. Иракец — замыкает. Ник, присматривай за ним. Шаг влево, шаг вправо без команды — считаются попыткой к бегству. Или нападением. Последствия будут одинаковые. Он развернулся к чёрному провалу выхода. — Стойте, — голос Райли прозвучал неожиданно твердо. Она все ещё смотрела на тварь. — Мы не можем просто так её бросить. — Док, ты головой ударилась? — его голос сочился ядом. — У нас двое раненых и пленный иракец за спиной. Я не собираюсь тащить этот кусок тухлого мяса на горбу. Хочешь сувенир — купи магнитик в аэропорту. — Мне не нужен сувенир, лейтенант. Мне нужны разведданные, — отрезала она, подходя к трупу. — Ник сказал, что пули от неё рикошетят. Он высадил почти два магазина, чтобы свалить одну. Сколько у нас осталось магазинов? Пять? Шесть? Джейсон промолчал. Аргумент бил в цель. С боеприпасами была беда. — Если их там, — она кивнула в темноту коридоров, — целый улей, мы сдохнем через десять минут перестрелки. Мне нужно знать анатомию. Где у них сердце? Где мозг? Есть ли уязвимые места в хитине? Если мы поймем, куда стрелять, мы сэкономим патроны. Джейсон снова промолчал. Он колебался — чаша весов всё ещё дрожала. Ей нужно было что-то ещё. Что-то личное. Она шагнула ближе, понизив голос, и выложила козырь: — Ты же знаешь полковника. Кинг — скептик до мозга костей. Он нам на слово не поверит, спишет всё на галлюцинации от газов или контузию. Но если мы швырнем ему на стол голову этой твари… — В её глазах читался холодный расчет. — Кинг — учёный. Вот пусть и отрабатывает свой хлеб: ищет уязвимости, пока вы держите периметр. Если мы не поймем, как убивать их, мы отсюда не выйдем. Джейсон скрипнул зубами. Сука. Она знала, куда бить. С одной стороны — риск задержки. С другой — железная логика. А ещё она виртуозно сыграла на его раздражении к Кингу. Мысль о том, чтобы ткнуть заносчивого полковника носом в реальное, истекающее слизью доказательство и заставить его признать, что морпехи не спятили, была чертовски заманчивой. Эрик любил строить из себя самого умного? Отлично. Вот пусть и ищет способ убить эту хрень, раз он такой гений. Он посмотрел на часы, потом на тёмный провал туннеля. Каждая секунда промедления — риск. Но переть на танк с пистолетом без знания уязвимых зон — самоубийство. Она была права. Чертовски права. — Пять минут, — рыкнул он, разворачиваясь и беря коридор под прицел. — Не больше. Он, не оборачиваясь, щелкнул пальцами в сторону иракца. — Эй! Смотри в оба. Увидишь движение — ори. Салим, поняв тон, а не слова, кивнул и развернулся спиной к группе, прикрывая тыл. Райли опустилась на колени перед мордой твари. Вблизи она выглядела ещё омерзительнее: кожа, похожая на мокрый серый камень, ряды иглоподобных зубов, мертвые, затянутые бельмами глаза. Вонь была такой плотной, что ее можно было жевать. Райли натянула бафф на нос, но это мало помогало. — Нужен свет, — пробормотала она. Обычный луч давал слишком жёсткие тени. Райли щелкнула переключателем на своем угловом фонаре, переводя его в режим поиска биожидкостей — тусклый, фиолетово-синий спектр. В тот момент, когда пучок ультрафиолета коснулся серой кожи на шее твари, произошло странное. Поверхность кожи… зашипела. Тихо, едва слышно, как масло на сковороде. В месте, куда бил луч, серая плоть начала пузыриться и чернеть, словно от кислотного ожога, источая тонкую струйку едкого дыма. Райли отдернула руку с фонарем. Шипение прекратилось. Она снова направила луч. Опять шипение, кожа начала сворачиваться. — Какого чёрта?.. — выдохнула она. — Что там, Док? — напрягся Ник, услышав её шёпот. — Ничего… — Райли нахмурилась, выключая спецрежим и возвращая обычный белый свет. Времени на эксперименты не было. Она достала свой тяжёлый боевой нож-кабар. Лезвие тускло блеснуло. Райли работала быстро, но это не было легко. Просто перепилить такую шею невозможно. Поэтому она действовала как хирург, знающий, куда бить. Она нащупала пальцами щель между хитиновыми пластинами у основания черепа, уперлась коленом в грудь твари для рычага и с силой вогнала лезвие в сочленение позвонков, разрезая жёсткие, как стальные тросы, связки. Послышался тошнотворный влажный хруст, затем чавканье разрываемой плоти. Из разреза хлынула густая, чёрная, как деготь, жижа, заливая перчатки. Райли навалилась всем весом, провернула нож, отделяя череп от позвоночного столба, и с усилием дернула на себя. Голова поддалась. — Фу, бля… — Ник поморщился, отворачиваясь. Тяжелая. Килограммов семь-восемь, не меньше. Сплошная кость и мышцы. Райли, тяжело дыша, достала из бокового кармана рюкзака свернутый гермомешок для биологических образцов. Грубо запихнула туда истекающий слизью трофей, плотно скрутила горловину и застегнула фастекс, блокируя запах и протечки. Отдавать груз никому не стала — это была её идея, ей и нести. Она пристегнула мешок карабином к внешним стропам своего рюкзака. Теперь при ходьбе голова будет бить её по бедру, но с этим придётся смириться. Она вытерла нож о штанину, оставляя на ткани жирный чёрный след, и с щелчком вернула оружие в ножны. Вся процедура заняла от силы две с половиной минуты. Адреналин и знание анатомии творили чудеса. — Готово, — выдохнула она, выпрямляясь и отряхивая колени. — У нас есть подарок для Эрика. Джейсон медленно повернулся к ней. Его взгляд скользнул по чёрным от слизи перчаткам Райли, потом по мешку с головой. Рука дёрнулась к нагрудному карману — туда, где лежал рапорт. Бумажная улика его вины. Имя её брата его почерком. И именно в эту секунду, глядя на женщину, что стояла по локоть в крови и не отводила глаз, он поймал себя на том, чего не имел права чувствовать. Не отвращение. Тягу. Тупую, тяжёлую, не к месту. Его замутило — не от вони, от себя. Он хотел сестру человека, которого стёр с земли одним приказом. Хуже мысли он за собой не помнил. — Док, — он криво усмехнулся, пытаясь сбросить наваждение. — Скажи честно… Мне стоит тебя бояться? Райли замерла. Она медленно стягивала чёрные от слизи перчатки, не разрывая зрительного контакта. По всем законам здравого смысла этот грубый, пропитанный потом и порохом солдафон должен был вызывать у неё одно раздражение. Он был всем, что она обычно держала на дистанции: жёстким, прямолинейным, опасным. Но в гроте, пару часов назад, между ними встало то самое «почти» — и не ушло. Она думала, отпустило. Ошибалась. Сейчас оно вернулось, только тяжелее, потому что вокруг была смерть, а она всё равно ловила себя на том, что смотрит на его рот, а не на труп под ногами. Анализировать не хотелось. Она решила ответить. — До смерти, лейтенант. — Её голос стал тише, приобретая хриплые нотки. — Но давай я попробую угадать… Безопасные женщины нагоняют на тебя скуку. Да? Колчек хмыкнул. Удар попал в цель. И в этом был весь ужас: рапорт в кармане, вина, имя её брата — ничто из этого не держало его на дистанции. Должно было. Не держало. Он хотел её здесь, по колено в чёрной слизи, и тем сильнее, чем громче внутри орало, что не имеет права. Это было неправильно. Извращённо. И его собственному телу было плевать на то, что правильно. Он коротко скользнул глазами по сторонам. Ник, бледный, боролся с тошнотой у стены; иракец застыл у входа. Никто ничего не заметил — для них это был просто обмен колкостями. — Туше, — выдохнул он. На секунду они стояли слишком близко — для устава, для всего. Он мог бы сократить этот последний шаг. Злая, заведённая, впервые за сутки живая часть его орала именно это сделать. А потом взгляд снова зацепился за мешок у её бедра. За чёрную слизь на её перчатках. За имя, что жгло ему грудь сквозь кевлар. И всё опало. Он отстранился. Резко, грубо. Лицо снова превратилось в маску морпеха. Он перехватил автомат, с лязгом вгоняя приклад в плечо, отсекая наваждение так же профессионально, как отсекал врага. Он даже не взглянул на неё снова. Просто рявкнул в темноту пещеры — сухо, жёстко, без тени той интимности, что была мгновение назад: — Выдвигаемся! Райли — за мной. Ник — центр. Иракец — хвост. Пошли! Группа двинулась в обратный путь. Джейсон шел впереди, задавая жёсткий темп. Тело двигалось на рефлексах, глаза привычно резали темноту перед собой, но «радар» в голове, мать его, был развернут на сто восемьдесят градусов. На неё. После того дерьма в гроте — когда они дважды оказались преступно близко, почти вплотную… Теперь её присутствие жгло лопатки, как лазерный прицел. Гермомешок работал исправно: тяжёлый, тошнотворный дух мертвечины отступил. И в этой внезапной, сырой «чистоте» подземелья по рецепторам ударило чем-то другим. Резко. Живо. Райли. Пахло потом, въевшейся пылью, оружейной смазкой и… черт, просто горячей женской кожей. Джейсон сам не заметил, как жадно втянул ноздрями этот воздух — глубоко, до дна лёгких, сбиваясь с дыхания. Его передернуло. Почудилось? Глюки от переутомления? Или у него окончательно едет крыша в этой каменной могиле, и мозг подсовывает то, чего нет? «Как там она сказала? Пещера играет с нами?» — пронеслось в голове. Мать твою, а ведь права. И самое паршивое — какая-то его часть за это цеплялась. Не за опасность даже — за то, что рядом с ней он впервые за сутки чувствовал себя живым, а не ходячим списком потерь. И тут же ненавидел себя за это «живым». Но с другой стороны… какова цена билета на этот аттракцион? Джейсон на ходу прижал локоть к ребрам, проверяя на месте ли оно. Сквозь слои кевлара и ткани он словно чувствовал, как жжет кожу сложенный вчетверо лист бумаги во внутреннем кармане. Рапорт. Вот она, его «правда». Весит пару граммов, а тянет к земле сильнее, чем весь боекомплект. Стоит оступиться в этой «игре», поддаться глюкам или сдохнуть — и эта бумажка станет единственным, что от него останется. Или тем, что окончательно его закопает. Райли шла следом, пытаясь синхронизировать шаг с глухими, тяжёлыми ударами мешка о бедро. Тум. Тум. Тум. Жуткий маятник. Внутри герметичного пластика перекатывался мертвый, склизкий кусок чудовища, отбивая ей ногу, но мысли Райли были заняты совсем не тем, что она несла. «Какого чёрта это только что было?» — этот вопрос пульсировал в висках громче, чем звук шагов, громче, чем этот тошнотворный стук груза. Её взгляд то и дело срывался на широкую спину Джейсона, маячившую в луче фонаря. Память предательски, раз за разом, прокручивала одни и те же секунды. Не труп, не монстра, а его. Его сбивчивое дыхание. Внезапную, давящую близость, когда их плечи почти соприкоснулись. То, что встало тогда между ними в гроте, — без названия, без объяснения, — никуда не делось; от одного воспоминания волоски на руках до сих пор вставали дыбом. Тум. — Удар по бедру возвращал в реальность, к холоду и грязи. Тум. — Но мысли снова соскальзывали к нему. Почему сейчас? Почему с ним? Райли стиснула зубы, чувствуя, как горят щеки в темноте. Она пыталась сосредоточиться на дороге, на весе рюкзака, на этом проклятом стуке мертвой башки о ногу — на чем угодно, лишь бы не на том, как сейчас двигаются мышцы под формой идущего впереди морпеха. Но в этом хаосе он казался единственной константой, за которую цеплялся взгляд. Ник шел позади, уже не матерясь вслух, но нервно оглядываясь. Салим двигался бесшумной тенью, замыкая шествие. В какой-то момент им всем почудился скрежет вдалеке — группа замерла, вскинув оружие. Джейсон застыл, чувствуя, как Райли почти врезалась в него. От этой близости его снова накрыло волной иррационального жара, смешанного с тревогой. Но звук не повторился. Пещера снова дергала за ниточки. Наконец, впереди тьма начала рассеиваться. Замаячил слабый, желтоватый отсвет работающего генератора, и донесся его знакомый, ритмичный, почти успокаивающий рёв. Они добрались до Центрального зала.