Глава 23. Сопутствующий ущерб

Они оставили зал с костями позади, но легче не стало. Гробовая тишина давила на уши сильнее, чем грохот перестрелки. Единственным звуком было их собственное тяжёлое, сбитое дыхание и хруст мелкой крошки под ботинками. Здесь всё изменилось. Если наверху это были древние руины, то теперь коридор стал пугающе рукотворным, но при этом невероятно старым. Стены были гладкими, словно отшлифованными, но покрыты толстым, в палец толщиной, слоем чего-то липкого. Эта чёрная субстанция напоминала застывшую смолу или вековую плесень, которая медленно пожирала камень. И воздух… воздух стал другим. Тяжелым. Липким. Спертым. Влажность подскочила мгновенно, словно они вошли в неотапливаемую парилку или затопленный подвал. Одежда моментально прилипла к телу, дышать стало трудно. Запах застарелой гнили, аммиака и всепроникающей затхлости забивал ноздри, оседая горечью на языке. Порядок движения изменился. Салим бесшумной тенью скользил в авангарде, проверяя путь. Джейсон же, вопреки своим обычным правилам, не пошёл первым. Он держался чуть сбоку и на полшага позади Райли. Он не нависал, не предлагал помощь вслух — знал, что она огрызнется, — но неотрывно сканировал её периферическим зрением. Он был рядом. В зоне доступа. Готовый подхватить её в ту самую секунду, когда морфин или кровопотеря возьмут свое. Райли же держалась из последних сил. Она была бледна, как полотно, но упрямство, которое так бесило (и восхищало) Джейсона, сейчас гнало её вперед. Она старалась шагать ровно, не сбиваясь с ритма. Время от времени она, как ей казалось, незаметно замедляла шаг, делая вид, что осматривает стены или поправляет снаряжение. На самом деле — чтобы украдкой вытереть липкий холодный пот, заливающий глаза, и сделать пару глубоких вдохов, усмиряя головокружение. Джейсон каждый раз «случайно» замедлялся вместе с ней, делая вид, что проверяет тыл. Они оба играли в эту игру: она делала вид, что в порядке, он делал вид, что верит ей. Коридор начал петлять, уходя под заметный уклон. — Джейсон, — тихо позвала Райли, нарушая молчание. Её голос прозвучал глухо. — Я здесь, — он ответил мгновенно. Слишком быстро для командира. — Ты чувствуешь уклон? — она посветила дрожащим лучом фонаря на пол, где ручеек мутной воды бежал вперед, обгоняя их. — Мы не ищем выход. Мы не поднимаемся. Она подняла на него взгляд, в котором читалась тревога, пробивающаяся даже сквозь химический туман в голове. — Мы спускаемся. Ещё ниже. Джейсон мрачно кивнул, глядя в черноту туннеля. — Я знаю, док, — коротко бросил он. — Но это единственный путь, где пока тихо. Идем. Они прошли ещё метров пятьдесят, когда коридор резко расширился. — Стоп, — голос Салима из темноты заставил их замереть. — Впереди. Они осторожно выглянули из-за поворота, встав плечом к плечу. Картина была странной и зловещей. Узкий проход превратился в широкий зал, перегороженный массивными, ржавыми металлическими решетками, уходящими под самый потолок. Они тянулись одна за другой, образуя длинную анфиладу клеток. Справа и слева в стенах виднелись тёмные проемы, ведущие в небольшие, высеченные в скале каменные мешки. — Тюрьма? Здесь? — прошептала Райли, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Кого здесь могли запирать? — Или что, — мрачно добавил Джейсон, проводя лучом по толстым, изъеденным ржавчиной прутьям. — Не нравится мне это место. Совсем не нравится. Похоже на загон для скота. Или для подопытных. Они двинулись вперед по центральному проходу с удвоенной осторожностью. Решетки, перегораживающие путь, давно проржавели и были выломаны — кем-то или чем-то очень сильным. Камеры были пусты, если не считать толстого слоя пыли и мусора. Но в некоторых на стенах остались ржавые кандалы. — Похоже, наши «друзья» Ходжсоны и тут побывали, — заметил Джейсон, резко останавливаясь у одной из камер слева. Решетка на ней была не выломана, а аккуратно спилена. Внутри виднелись следы лагеря: брошенное шерстяное одеяло, пустые консервные банки с маркировкой 40-х годов, россыпь разряженных батареек. — Надо проверить, — Райли шагнула вперед. Профессиональное любопытство на секунду пересилило боль и страх. — Может, остались записи. Они вошли в тесную камеру. Каменный мешок три на три метра. В углу валялся полуистлевшее одеяло или нечто, на него похожее. А на каменной лежанке, почти скрытый в тени, лежал кожаный дневник с латунной застежкой. Райли осторожно взяла его здоровой рукой. Сдула пыль с обложки. — Элеанор Ходжсон, — прочитала она имя на форзаце. — Жена? — предположил Джейсон, светя на страницы через её плечо. — Похоже на то. Райли открыла дневник. Почерк был другим — округлым, беглым, с множеством пометок на полях. Она начала читать, и её брови поползли вверх. — Это не просто дневник, — прошептала Райли. Её палец дрогнул, касаясь желтоватой, ломкой бумаги. — Это лабораторный журнал. Она была биологом. Она… Джейсон, она изучала их до самого конца. Колчек молча направил луч фонаря на разворот, давая ей читать. Первые страницы были заполнены аккуратным, убористым почерком человека науки: таблицы, графики, сухие формулировки. Но чем дальше Райли листала, тем страшнее становилась картина. Строчки начали ползти вниз, буквы плясали, наезжая друг на друга, чернила расплывались — то ли от сырости, то ли от слез. А кое-где бумага была прорвана насквозь, словно ручку вдавливали в лист в приступе неконтролируемой ярости. — «Образцы тканей Уилсона показывают клеточную структуру, не имеющую аналогов… Регенерация превышает человеческую в сорок раз…» — Райли быстро перелистнула десяток страниц, пропуская клинические наблюдения, которые сменялись бредом. Почерк стал рваным, безумным. — Вот. Последние записи. «Кожа зудит. Свет причиняет боль. Я слышу их в стенах, и они зовут меня. Уилсон больше не Уилсон. Мы для них — просто сосуды». Она подняла на Джейсона тяжёлый взгляд. — Это не вирус. Это паразитарная перестройка ДНК. Жидкости, укус — любой контакт запускает процесс. — Значит, Джоуи… — голос Джейсона был твердым, как камень, но в глазах на мгновение мелькнула тень. — Был заражен, — безжалостно закончила Райли. — Или находился в активной фазе. Это объясняет, почему он стал таким сильным. И почему пули его только злили. — И как убить то, что не умирает? — практично спросил Салим, материализуясь в дверном проеме. Райли вернулась к тексту. Её взгляд зацепился за заметку на полях, обведенную жирным, почти продравшим бумагу кругом. — Свет, — выдохнула она, и в голове щелкнул затвор памяти. Теперь, глядя на строчки полувековой давности, Райли почувствовала холодное, злое удовлетворение. Кинг был идиотом. А она была права. — Элеанор пишет про острую, смертельную фотофобию, — Райли ткнула пальцем в текст, где буквы были выведены дрожащей рукой: СЖЕЧЬ ИХ. — «Они — совершенные хищники для тьмы, но ультрафиолет плавит их ткани. Солнце — это смерть». Она искала способ создать излучатель, прежде чем… прежде чем перестала быть собой. Джейсон выхватил дневник, пробежал глазами последние, самые хаотичные строки, где слова перемежались бессмысленными штрихами, и резко захлопнул его. — Если они экспериментировали со светом, оборудование должно быть здесь. Лампы, генераторы, УФ-излучатели. Что угодно, что поможет нам выжечь эту дрянь дотла. Он обвел взглядом тюремный блок, мгновенно переключаясь в боевой режим. — Ищем. Быстро. Райли — левый сектор. Салим — правый. Я держу центр. Если найдете хоть что-то похожее на лампу — орите. Они разошлись. Напряжение висело в воздухе, плотное и липкое, как паутина в катакомбах. Тишина давила на уши. Райли двигалась по левой стороне, методично заглядывая в ржавые клетки. Луч фонаря выхватывал обрывки чьих-то жизней: ржавые скальпели на полу, разбитые очки, груды глиняных черепков. Надежда смешивалась с тошнотой от воспоминания. «Просто выход газов», да, Кинг? В третьей камере, самой дальней и тёмной, луч фонаря ударился о металл. Не ржавый, а матовый, промышленный. На массивном столе, закрепленном болтами к полу, стояли две громоздкие конструкции. Толстое стекло, кварцевые трубки внутри, защитные решетки. Рядом — тяжёлый свинцовый аккумулятор и мотки толстого кабеля. — Джейсон! — крикнула она, забыв о маскировке. Голос эхом отлетел от каменных стен. — Сюда! Я нашла! Эхо крика Райли ещё не успело затихнуть, когда темнота над головой ожила. Не было ни шагов, ни рычания. Только сухой, стрекочущий звук — словно хитин трется о камень — и резкий порыв затхлого воздуха. Из густой тени под самым потолком, из черноты каменных сводов, сорвалось бледное узловатое тело. Оно упало не на пол, а на решетку соседней камеры, вцепившись в прутья когтями, как гигантское насекомое. — Назад! — рявкнул Джейсон. Тварь повернула голову. Глаза, затянутые молочными бельмами, смотрели не на мужчин с оружием. Они смотрели на Райли и лампы за её спиной. Салим среагировал первым. Грохот автоматной очереди расколол тишину, высекая снопы искр из металла. Пули ударили в бледную грудь существа, разрывая серую кожу, но эффекта это дало не больше, чем стрельба горохом в бетонную стену. Тварь лишь дернулась, но не упала. Она зашипела — звук напоминал стравливание пара под высоким давлением — и прыгнула. Прыжок был нечеловеческим. Смазанное пятно пролетело через коридор, игнорируя огонь Салима. Прямо к третьей камере. К Райли. Она успела только вскинуть пистолет. Руки дрожали, луч фонаря метался по стенам. Выстрел. Мимо. Тварь была уже в метре, раскрывая пасть, усеянную иглами зубов. В этот момент её сбил с траектории Джейсон. Он не стрелял — понимал, что не успеет, или побоялся задеть Райли в узком проходе. Он просто врезался в существо плечом, используя инерцию разбега и всю массу своего тела в тяжёлом бронежилете. С глухим, влажным стуком они оба влетели в стену коридора, сбивая вековую штукатурку. — Беги! — прохрипел Джейсон, пытаясь удержать монстра. Тварь обладала чудовищной силой. Джейсон словно пытался удержать работающий гидравлический пресс. Существо извернулось с тошнотворным хрустом суставов. Его длинная, жилистая рука метнулась вперед, метя Джейсону в горло. Колчек успел перехватить запястье, но вторая лапа твари нашла цель. Когти, твердые как сталь, ударили в бок, пробивая кевлар и слои ткани. Джейсон сцепил зубы, из горла вырвался сдавленный рык, но хватку он не разжал. Наоборот — он подался вперед, вжимая тварь в стену, насаживаясь на когти глубже, лишь бы не дать ей вырваться и добраться до девушки. Кровь тёмным пятном мгновенно начала расползаться по разгрузке. — Джейсон! — закричала Райли, оцепенев от ужаса. Тварь рванула головой, пытаясь выгрызть ему лицо. Джейсон ударил её лбом в переносицу — раз, другой. Чёрная слизь брызнула ему в глаза, ослепляя. — Салим! — заорал он, чувствуя, как силы стремительно уходят. Салим подхватил с пола кусок ржавой арматуры, выломанный из стены, и с размаху, как копьем, ударил тварь в бок, целясь под ребра — туда, где у человека должно быть сердце. Металл с хрустом вошел в плоть. Тварь взвыла — звук, от которого заложило уши. Хватка на мгновение ослабла, и Джейсон, воспользовавшись моментом, выхватил боевой нож. Схватка превратилась в безумную грязную бойню. Джейсон работал ножом с остервенением, раз за разом вгоняя лезвие в шею существа. Салим навалился всем телом на торчащий из бока твари прут, пришпиливая её к стене, пока та билась в диких конвульсиях. Когти скребли по полу, оставляя глубокие борозды в бетоне и высекая искры, но вырваться она уже не могла. Джейсон продолжал бить, пока окончательно не перерубил позвоночный столб. Только когда голова безвольно повисла на лоскутах кожи, тварь наконец затихла. Колчек отступил на шаг и тяжело привалился к стене. Нож выпал из разжавшихся пальцев, звякнув о бетон. Он дышал с хриплым, влажным присвистом, инстинктивно прижимая руку к правому боку. Сквозь пальцы густо, толчками, шла кровь, капая на пыльный пол. Райли рухнула перед ним на колени, с размаху ударившись о бетон. О собственной ране она забыла. Джейсон тяжело сполз по стене, оставляя на камне широкий багровый мазок. Голова запрокинута, лицо серое, в потеках чёрной слизи и свежей крови. — Цела? — хрипло выдохнул он. Едва слышно. — Заткнись, Колчек, просто заткнись, — прошипела она, пытаясь унять дрожь в пальцах. Руки скользили. Ладони вязли в горячей, липкой крови, которая была повсюду — на его форме, на разгрузке, на полу. Она пыталась нащупать застежки фастексов, но пальцы соскальзывали с мокрого пластика. — Дай мне… дай посмотреть… — бормотала она сквозь зубы. Бронежилет мешал, давил на рану. Нужно было снять его, или хотя бы ослабить. Райли рванула крепления. Пластик щелкнул. Она с силой потянула лямку, срывая липучки велкро. Джейсон сцепил зубы так, что на скулах заходили желваки. Его тело напряглось струной, пытаясь сдержать стон, лоб покрылся крупной испариной. — Валяй, Док… — выдавил он, глядя в потолок остекленевшим взглядом. — Режь… терять уже нечего… Райли с усилием оттянула тяжёлую, пропитанную кровью плиту кевлара в сторону, открывая доступ к развороченному боку. И в этот момент из нагрудного, внутреннего кармана его разгрузки — того самого, «у сердца», куда солдаты прячут письма или талисманы — выскользнул небольшой, сложенный вчетверо, потрёпанный лист бумаги. Он бесшумно спланировал вниз и упал на пыльный каменный пол прямо между ними. Райли даже не взглянула на него. Весь мир сузился до рваного месива на его боку. Выглядело паршиво: когти прошли по касательной, вскрыв мягкие ткани до самой кости. Кровь шла сильно, густыми тёмными толчками, пропитывая штаны и пол. — Артерия цела, — выдохнула она. Не облегчение — сухая констатация. — Но рёбра задело. Она рванула упаковку с гемостатиком, вдавливая тампон прямо в открытую рану. Джейсон глухо, по-звериному зарычал, выгнувшись дугой. Она не остановилась — наложила давящую повязку, затягивая её так туго, что побелели собственные костяшки, и зафиксировала пластырем прямо по грязной коже. Затем выхватила из аптечки шприц-тюбик с морфином. Сорвала колпачок зубами, сплюнув пластик на пол. Джейсон дернулся, пытаясь перехватить её руку. Его пальцы были скользкими от крови, хватка — слабой. — Не надо… — прохрипел он, глядя на шприц мутным, плывущим взглядом. — Док, оставь себе… пригодится. Я уже всё… — Заткнись! — рявкнула она, грубо стряхивая его руку. — Ты можешь просто заткнуться, Джейсон?! Её накрыло. Голос сорвался. Паника, которую она загоняла внутрь, прорвалась наружу. Она не хотела слышать этот бред. Не хотела слышать, как он списывает себя в утиль. — Ты не сдохнешь здесь! Слышишь меня?! Не смей даже думать! Райли тяжело осела на пятки, пытаясь выровнять дыхание. Руки тряслись так сильно, что она сжала их в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, лишь бы унять эту предательскую дрожь. Тишина в камере стала вязкой. Самое страшное было сделано. Он жив. Пока жив. Она опустила взгляд, чтобы в последний раз проверить повязку — не просочилась ли кровь. Взгляд скользнул по его ногам, по грязному бетону, залитому тёмной жижей… И споткнулся. Прямо у его бедра, там, где она рвала крепления разгрузки, белело пятно. Резкое, чужеродное на фоне грязи и крови. Сложенный вчетверо лист бумаги. Мозг, всё ещё работающий в режиме боевой задачи, среагировал мгновенно. Это выпало из его внутреннего кармана. Что-то важное. Карты? Коды связи? Частоты эвакуации? Инструкция из штаба? Она потянулась и машинально, не задумываясь, подняла его. Развернула. Её пальцы замерли. Взгляд заскользил по строкам, выхватывая сухие канцелярские формулировки, которые складывались в приговор. Официальный рапорт. Дата: 18 марта 2002 года. Место: Афганистан. Провинция Пактия, долина Шахи-Кот. «…Инцидент с ошибочным авиаударом… Объект, идентифицированный как госпиталь… Значительные потери среди гражданских и персонала гуманитарной миссии… Причина: неверные разведданные…» Сердце Райли пропустило удар и рухнуло в ледяную бездну. Она перестала дышать. Взгляд лихорадочно метнулся вниз, к строке, утверждающей смерть. Туда, где стояла подпись. Чёткая. Уверенная. Размашистая. Лейтенант Дж. Колчек. Ощущение было таким, будто она снова падает в бездну, но на этот раз — без единого шанса выжить. Мгновенный провал под чёрный лед. Резкий, парализующий холод сковал внутренности. Ледяная вода залила лёгкие, вытесняя воздух, превращая кровь в стылый свинец. Тело окаменело. Сделать вдох стало физически невозможно. Это был он. Её командир. Но в этом каменном мешке она успела совершить фатальную ошибку — увидела в нём что-то большее. Память, как опытный садист, мгновенно подсунула кадры: его тяжёлый, сосредоточенный взгляд, когда он бинтовал ей руку. Шершавая ладонь на её грязной щеке после падения. Железная хватка, с которой он прижимал её к себе, пока они летели в бездну. И его губы на её губах — только что, среди черепов, когда она сама шагнула ему навстречу. Она купилась. Поверила, что за броней «уставного ублюдка» есть человек. Тот, чью рану она сейчас латала с такой тревогой и… да, чёрт возьми, с этой предательской, неуместной нежностью. Теперь эту нежность выдирали из неё вместе с мясом. Рвали грубо, кусками. Потому что этот «человек» был тем самым. Тем, кто одним словом в эфире стер с лица земли госпиталь. И Люка. Её Люка. Райли подняла глаза. Медленно. Мир вокруг поплыл, теряя очертания. Стены пещеры, грязь, кровь — всё исчезло. Остался только этот мужчина у стены. И бумага в её руках. Взгляд Райли не метал молнии, в нем не было ярости. Там было нечто гораздо страшнее — абсолютная пустота. Её пальцы дрогнули. Бумага издала тихий, сухой шелест. В мёртвой тишине подземелья этот звук прозвучал как лязг затвора. Как приговор без права на обжалование. Джейсон перестал дышать. Боль в развороченном боку исчезла, стертая ледяным холодом, разлившимся в груди. Он видел всё. Каждую деталь. Как её пальцы, испачканные его кровью, вцепились в этот лист — доказательство его греха. Как расширились зрачки, превращая радужку в чёрные провалы. Как она смотрит на него: уже не на напарника, не на командира, которого только что спасла от смерти, а на чудовище. Слов не требовалось. Пришло полное понимание. Его тайна. Его вина. Тот персональный ад, который он носил у самого сердца, в проклятом внутреннем кармане, как свинцовый груз, — теперь был у неё в руках. Раскрыт. Разоблачён. Выпотрошен взглядом единственного человека, чье мнение теперь имело значение. В голове мелькнула жалкая, паническая мысль: «Объяснить. Сказать про хаос в эфире. Про ошибку штаба. Про то, что я сам сдох в тот день вместе с ними…» Но мысль тут же захлебнулась стыдом. Какие к черту объяснения? Какое значение имеют координаты и помехи, когда она смотрит на тебя так? Слова застряли в пересохшем горле комом битого стекла. Прощения за такое не бывает. Срока давности у такого нет. Оставалось только смотреть в её остекленевшие глаза и чувствовать, как рушится вселенная. Пещера всё-таки добралась до него. Она не стала рвать его когтями. Она ударила страшнее, найдя единственную брешь в броне. Через неё. Между ними повисла тишина — тяжёлая, густая, как бетон, заливаемый в могилу. И в этой тишине оба понимали: то, что было «до», умерло. Навсегда. — Командир… — голос Салима, глухой и напряженный, разрезал воздух. — Они возвращаются. Я слышу. Шаги… когти… Много их. Идут прямо сюда. Реальность вернулась мгновенно, жёстко вытесняя личную катастрофу. Из глубины коридора донеслось множественное шуршание хитина о камень и низкое, влажное ворчание. Враг был рядом. Райли судорожно втянула воздух, и он обжёг пересохшее горло. Руки, сжимавшие лист, мелко, противно дрожали. Внутри что-то оборвалось с таким грохотом, что странно, как Джейсон этого не услышал. Ярость — горячая, ослепляющая — ударила в виски. Хотелось скомкать рапорт и швырнуть ему в лицо. Ударить. Вцепиться ногтями в рану, которую она только что так старательно латала. Оставить его здесь. Пусть твари заберут его, как он забрал у неё Люка. Он убил его. Этот человек, чья тёплая кровь сейчас пачкает мои перчатки. К горлу подступила желчь. Захотелось завыть. Но крика не последовало. Удара тоже. Она была на войне. А здесь истерика — это роскошь, которую оплачивают жизнью. Паника — это смерть. Эмоции прямо сейчас — гибель для них всех. С пугающим, неестественным спокойствием, от которого веяло холодом морга, она сложила окровавленный лист вчетверо. Медленно. Аккуратно. И сунула его во внутренний карман кителя. Туда, где лежал жетон Люка. Железо и бумага. Жертва и приговор. Теперь они лежали рядом, у самого сердца. «Потом, — приказала она себе, чувствуя, как сознание раздваивается: одна часть выла от боли, другая — холодно оценивала обстановку. — Разберемся с этим потом. Если выживем. А чтобы выжить, мне нужен этот ублюдок с винтовкой». Она заставила себя посмотреть на Джейсона. Не в глаза — этот контакт сейчас уничтожил бы её, — а на плечи, на повязку. Смотрела как на объект. На поврежденный актив. На функцию. Джейсон сидел у стены, боясь пошевелиться. Не из-за боли в ребрах — к ней он привык. Он видел, как исчез рапорт в её кармане. Видел, как живое, тревожное лицо превратилось в застывшую гипсовую маску. Он ждал выстрела в упор. Это было бы справедливо. Это было бы правильно. Но она молчала. И это молчание было страшнее любого обвинения. Вместо приговора она наклонилась и подхватила его под локоть. Рывком. Грубо. Без той бережности, с которой касалась пару минут назад. Теперь она тащила не раненого товарища, а тяжёлый мешок с амуницией. — Вставай, — голос был глухим, лишенным интонаций. — Если можешь идти — иди. Джейсон, стиснув зубы от вспышки боли в боку, с трудом поднялся. «Лучше бы ты меня пристрелила, док», — пронеслось в голове. — Куда дальше, лейтенант? — спросила Райли. Она смотрела сквозь него, в стену. В голосе — только уставной лед. Она обращалась не к Джейсону, не к напарнику, а к званию. К функции. К тактической единице. — Тот коридор отрезан. Назад дороги нет. Жду приказов. Это «лейтенант» ударило наотмашь. Джейсон открыл рот, пытаясь заставить мозг работать, найти решение, вспомнить схему катакомб… но в голове стоял белый шум. Схемы, маршруты, протоколы — всё выгорело. Он не знал, куда идти. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Прямо сейчас он был не командиром. Он был куском бесполезного, окровавленного мяса. Тяжелым балластом, который тянет их на дно. — Лифт, — выдохнул Салим. Он не смотрел на них, не сводя ствола с тёмного провала коридора, откуда нарастал гул. Джейсон и Райли обернулись одновременно. — Что? — Джейсон моргнул, пытаясь переключиться с внутренней катастрофы на внешнюю. — Какой нахрен лифт? — Я видеть… пока вы драться. Дальше по коридору, — иракец говорил быстро, глотая окончания. — Шахта. Клетка. Механизм старый, но тросы есть. — Ты уверен? — Джейсон сплюнул вязкую кровь на пол. — Это не просто дыра, куда ты хочешь нас сбросить? — Я видеть металл. Может, это выход. А может — просто путь вниз. Джейсон бросил быстрый взгляд на Райли. Она молчала. И даже не пыталась смотреть на него. Она лишь подставила плечо, помогая ему удержать равновесие, но сделала это пугающе механически. Как санитар, тащащий мешок с «грузом 200». Оставаться здесь — сдохнуть. Это он понимал четко. Как выжить? Он понятия не имел. В голове гудело, мысли путались в липкий клубок боли и крови. Он был пуст. Он был бесполезен. Но иракец давал цель. Бредовую, призрачную, но цель. Соломинку. И Джейсон ухватился за неё с отчаянием утопающего. Не ради себя. Я убил твоего брата. Мысль резанула по мозгам острее шрапнели. Я, сука, виноват. Я знаю. Но ты отсюда выйдешь. Ты выживешь, Док. Даже если мне придётся сдохнуть, прикрывая твою спину. — Плевать, — выдохнул он, сплевывая на пол сгусток крови. — Веди. Ему нужно было увести её отсюда. Любой ценой. — Показывай свой чертов лифт, — прохрипел он, перехватывая нож дрожащей рукой. — Быстро!