Глава 24. На дне

В проеме возник силуэт. Нечеловеческий. Слишком высокий, угловатый, с длинной, волочащейся по полу лапой. — Огонь! — рявкнул Салим. Его автомат загрохотал в тесном пространстве, выплевывая гильзы на бетон. Тварь дернулась, завизжала — звук, от которого лопались капилляры в ушах, — и отпрянула назад, в темноту. Но за ней уже лезли другие. Гул десятков глоток нарастал, заполняя череп. — Уходим! — Салим, не переставая стрелять, махнул рукой в сторону прохода. — Ялла! Быстрее! Джейсон пошатнулся. Боль в боку вспыхнула белой сверхновой, выбивая воздух. Он бы упал, если бы не Райли. Она оказалась рядом мгновенно. Не подхватила — рванула на себя за лямку разгрузки. Жестко. Грубо. Её собственная левая рука была залита свежей кровью — повязка промокла насквозь, — но Райли даже не поморщилась. Лицо — застывшая маска. Глаза — пустые и страшные. — Стоять! — её голос был не криком, а ударом хлыста. — Шевели ногами, Колчек! Она подставила здоровое плечо под его руку, и Джейсон навалился на неё всем весом. Райли пошатнулась, стиснула зубы, но устояла. — Вперед! Они рванули в темноту туннеля. Это был не бег. Это была агония в движении. Райли тащила его, как тягач тащит подбитый танк. Джейсон спотыкался, хрипел, каждый шаг отдавался в ребрах так, будто их ломали заново. Его лёгкие горели. Во рту стоял привкус меди и пыли. Сзади, совсем близко, слышался грохот и скрежет — твари прорвались. Они шли по следу. Быстро. — Брось… — прохрипел Джейсон, захлебываясь кашлем. Ноги заплетались. — Райли… оставь… — Заткнись! — выдохнула она, не сбавляя темпа. — Иди! — Я… виноват… — слова вырывались из него вместе с кровавой слюной. Ему нужно было сказать это. Сейчас. Пока он не сдох. — Рапорт… Люк… я не знал… — Замолчи! — она дернула его так сильно, что он чуть не взвыл. — Не сейчас! — Прости… — он висел на ней тяжёлым, бесполезным мешком. — Если я сдохну… знай… я… Она резко, на бегу, повернула к нему лицо. Искаженное, мокрое от пота и грязи. — ДА ЗНАЮ Я! — заорала она ему в лицо, перекрывая гул погони. — Знаю, что ты виноват! Знаю! Заткнись и переставляй ноги, сукин сын! Ты не сдохнешь здесь! Я не позволю тебе так легко отделаться! Иди! Этот крик — полный ненависти и отчаяния — хлестнул сильнее боли. Она знала. И она всё равно тащила его. — Сюда! — голос Салима прорезал темноту. Они вывалились из узкого туннеля в огромный зал. Пространство терялось во мраке, но в центре, окруженная кольцом колонн, зияла чёрная дыра шахты. Из неё поднималась металлическая конструкция — ржавая клеть, висящая на толстых цепях. Лифт. Он выглядел как гроб, подвешенный над адом. — Он здесь! — Салим подлетел к краю шахты, хватаясь за массивный рычаг, торчащий из пола. — Механизм… Из туннеля за их спинами донесся нарастающий топот. Словно сотни костяных ног стучали по камню. Салим налёг на рычаг. Металл скрипнул, но не поддался. — Ржавчина! — заорал иракец, наваливаясь на механизм всем телом. Вены на его шее вздулись, но металл не поддавался. — Заклинило! Шайтан! Райли затравленно оглянулась на туннель. Рёв был уже совсем рядом. В этот миг она выглядела жутко. Волосы сбились в мокрый от пота и пыли колтун, лицо перекошено, на щеке — разводы копоти. Бинт на руке пропитался насквозь, с пальцев капало, пачкая форму. В глазах плескалось дикое, животное понимание: это конец. Если эта чертова железяка сейчас не сдвинется, через тридцать секунд их превратят в фарш. Она буквально швырнула Джейсона спиной к ограждению шахты, не заботясь о его ребрах. Выдрала пистолет из кобуры и сунула ему в дрожащие руки. — Стреляй! — рявкнула она, срываясь на визг. — Держи сектор, блять! Стреляй во всё, что движется! Джейсон, хватая ртом воздух от удара, вцепился в рукоять. Райли развернулась к Салиму. — ВМЕСТЕ! — заорала она, бросаясь к механизму и вцепляясь в холодное, шершавое железо окровавленными, скользкими руками. — ДАВАЙ ЖЕ, СУКА! НУ! ДВИГАЙСЯ! Они навалились вдвоем. Райли зарычала, чувствуя, как рвутся швы на раненой руке, как горячая кровь заливает ладонь, делая рычаг скользким. Ей было плевать. Пусть рука отвалится. Лишь бы эта тварь поехала. КРАК! Рычаг со скрежетом, сбивая вековую окалину, пошёл вниз. Где-то наверху лязгнуло, цепи натянулись, застонали, и клеть дрогнула. Медленно, неохотно, но она пошла. — Есть! — выдохнул Салим. — Джейсон! — Райли обернулась. Из туннеля вылетела первая тварь. Бледная, зубастая, быстрая как молния. Джейсон нажал на спуск. Выстрел грохнул, тварь споткнулась, получив пулю в плечо, но тут же вскочила. За ней показалась вторая. Третья. Клеть поравнялась с ними. Двери не было — только ржавый проем. — Внутрь! — заорал Салим, запрыгивая первым. Райли подскочила к Джейсону, схватила его за шиворот и рывком, не церемонясь, втащила в кабину. Он рухнул на пол, ударившись раненым боком о металл. Сознание мигнуло. Салим ударил по внутреннему рычагу. Клеть содрогнулась и с ужасающим визгом поползла вниз. Тварь прыгнула. Когти чиркнули по решетке в сантиметре от лица Джейсона. Монстр зашипел, вцепившись в прутья, пытаясь просунуть морду внутрь, но лифт набирал скорость. Глухой удар о край шахты — влажный хруст костей — и тварь сорвалась, кувыркаясь в бездну мимо них. Сверху донесся удаляющийся вой, и всё стихло. Остался только натужный скрип цепей и бешеная пульсация крови в ушах. — Блядь… — выдохнула Райли. Воздух вышел из неё со свистом, будто её ударили под дых. — Блядь… Ноги отказали. Мгновенно. Тот стальной стержень, который держал её вертикально последние десять минут, просто исчез. Она сползла спиной по стене кабины, скребя лопатками по ржавой решетке, и тяжело осела на пол. Плечом к плечу с Колчеком. Её трясло. Не от холода — от пережитого ужаса и напряжения. Это была крупная, нутряная дрожь, от которой стучали зубы. Она смотрела на свои руки — грязные, залитые кровью, с содранными о рычаг костяшками — и не могла заставить их остановиться. Пальцы ходили ходуном, беспомощно сжимая и разжимая пустоту.

* * *

Кабина лифта ползла вниз, содрогаясь всем корпусом. Металл стонал. Ржавые тросы над головой скрипели с таким звуком, будто их перепиливали тупой ножовкой. Казалось, механизм работает не на физике, а на чистом проклятии этого места. Свет фонарей метался по влажным, покрытым слизью стенам шахты. Сверху — далекое светлое пятно входа. Снизу — абсолютная, густая чернота. Воздух здесь был другим. Тяжёлым. Плотным. Он пах сырой землей, ржавчиной и стоялой водой. Так пахнет в гробнице, которую не открывали тысячу лет. В тесной клети повисла тишина. После грохота стрельбы и визга тварей она била по ушам сильнее взрыва. Слышно было только хриплое дыхание, скрип цепей и далекое, монотонное кап-кап-кап где-то внизу. Райли сидела на полу, прислонившись спиной к решетке. Её трясло. Адреналин отступал, оставляя взамен тошноту и ледяной холод. Она смотрела на свои руки, всё ещё сжимавшие пустоту, и пыталась заставить их остановиться. Рядом сидел Джейсон. Плечом к плечу. Она чувствовала его тепло, слышала тяжёлое, с присвистом, дыхание. Его слова — «Я виноват» — всё ещё висели в воздухе, смешиваясь с запахом крови. Салим стоял у края кабины, держа сектор. Его лицо превратилось в каменную маску, но глаза лихорадочно сканировали темноту. Джейсон привалился к прутьям. Боль в боку перестала быть острой — она стала тупой, огромной и всепоглощающей. Она затопила всё тело свинцом. Холодный пот заливал спину. Перед глазами плясали чёрные мушки, собираясь в плотную пелену. Он пытался дышать ровно. «Не отключаться. Не сейчас. Держать строй». Но каждый вдох был как глоток битого стекла. В какой-то момент стены шахты поплыли, смазываясь в серую муть. Голоса стихли, превратившись в невнятный гул. — Джейсон? — голос Райли пробился сквозь вату. Она заметила, как его голова безвольно качнулась. Он попытался ответить. Сказать «порядок». Но язык онемел. Он просто медленно, страшно медленно завалился набок. — Джейсон! Райли успела подхватить его до того, как он ударился головой о пол. Он был тяжёлым. Пугающе тяжёлым и обмякшим. — Салим! Сюда! Иракец мгновенно оказался рядом, помогая уложить морпеха на спину. Райли ударила фонарем ему в лицо. Глаза полуприкрыты. Зрачки расширены, реакция на свет вялая. Кожа — серая, липкая, холодная как у мертвеца. Пальцы Райли, скользя по влажной шее, нащупали пульс. Частый. Слабый. Нитевидный. — Шок, — выдохнула она, и в голосе прорезались сухие, профессиональные нотки. Эмоции выключились. Включился протокол. — Геморрагический шок. Кровопотеря критическая. Черт… Лифт продолжал свой скрипучий спуск в бездну, унося их всё глубже. А командир их отряда умирал. Прямо здесь, в грязной клетке. Человек, убивший её брата, умирал у неё на руках. В этом была какая-то злая, выворачивающая душу ирония. Но руки Райли уже действовали сами по себе — расстегивали ворот, проверяли дыхательные пути. Мозг мог ненавидеть, но тело врача спасало жизнь. — Держись, Колчек, — прошипела она, шлепая его по щеке. — Не смей сдыхать! Слышишь? Не смей! Он не ответил. Его сознание растворилось в темноте за секунду до того, как клеть достигла дна. УДАР. Лифт врезался в конечную точку с грохотом падающего поезда. Механизм взвыл и затих. Райли швырнуло на решетку. Раненой рукой она впечаталась в металл так, что из глаз посыпались искры, а из горла вырвался сдавленный вскрик. Тишина вернулась мгновенно. Абсолютная. Мёртвая. Они были на дне. — Живы? — голос Салима прозвучал глухо. Он уже был на ногах. Выбив ударом ноги перекошенную дверь кабины, он выкатился наружу, водя стволом автомата из стороны в сторону. — Чисто, — бросил он через плечо. Райли, глотая слёзы боли, сползла к Джейсону. Он лежал неподвижно, как кукла с перерезанными ниточками. — Помоги мне, — прохрипела она. — Надо вытащить его. Срочно. Салим закинул автомат за спину и подхватил Джейсона под руки. Райли взялась за ноги. Они вытащили его из искореженной клетки на холодный каменный пол пещеры. Здесь было сыро и тихо. Сверху, из бесконечной трубы шахты, доносилось лишь далекое эхо, но погони не было. Пока. Райли рухнула на колени рядом с телом. Он умирал. Ресурс его организма, который держался на чистой ярости и адреналине, иссяк. Она замерла. На секунду её накрыло осознанием. Если она ничего не сделает — он умрет. Через десять минут. Может, раньше. И всё закончится. Месть свершится сама собой. Она посмотрела на его бледное лицо. На закрытые глаза. — Сука, — выдохнула она с ненавистью. И потянулась к аптечке. Пальцы — чужие, одеревеневшие от дрожи — вцепились в застежки его разгрузки. Снять. К черту всё это железо. Велкро трещало, пряжки щелкали, сопротивляясь. Она рвала их с яростью, ломая ногти. Салим молча опустился рядом, направив луч фонаря на грудь морпеха. Бронежилет с глухим стуком упал на камни. Под ним — форма, пропитанная тёмным, липким. Райли выхватила нож. Лезвие с хрустом распороло ткань, обнажая кожу. Бледную. Синюшную. Холодную. Рана на боку выглядела скверно — рваное месиво, которое всё ещё кровило, но вяло. Давления не было. Крови просто не хватало, чтобы бить ключом. Пальцы Райли скользнули по ребрам. Быстро. Жестко. Два сломаны. Возможно, три. Но грудная клетка поднималась симметрично. Парадоксального дыхания нет. Лёгкие целы. Она прижалась ухом к его груди, пачкая щеку в его крови. Сердце билось. Но это был не ритм жизни. Это было трепыхание пойманной птицы, которая вот-вот сдохнет. Нитевидный пульс. Геморрагический шок. Терминальная стадия. Он был пуст. Он вытекал по капле все эти часы, пока строил из себя героя. Райли отстранилась, глядя на его заострившиеся черты. Он уходил. Умирал прямо сейчас. Человек, убивший её брата. В мозгу коротнуло. Ненависть, боль, жажда возмездия — всё это сгорело, оставив только сухой, ледяной ужас медика, теряющего пациента. Нужна кровь. Немедленно. Здесь, на дне мира, где нет ни банков крови, ни стерильности, ни шансов. Только она. — Салим, — её голос звенел от напряжения. — Свети сюда. Держи его руку. Она рванула молнию аптечки, вытряхивая содержимое на грязный пол. Иглы. Системы. Спиртовые салфетки. Это было безумие. Технически — самоубийство. Прямое переливание без насоса, без антикоагулянтов, в антисанитарии. Но выбора не было. Она сорвала с шеи свой жетон. Рывком вытянула его цепочку с жетонами. Металл звякнул о металл. Луч фонаря выхватил выбитые буквы. R. MOORE. O NEG J. COLCHEK. A POS Первая отрицательная. Универсальный донор. Её кровь подходила любому — в том числе ему, со второй положительной. В этом была какая-то чудовищная, выверенная насмешка судьбы. Кровь сестры Люка — единственное, что могло запустить его сердце. Райли стиснула зубы так, что заболели скулы. Живи, ублюдок. Живи, чтобы я могла тебя ненавидеть. Она перетянула жгутом свое плечо. Ударила по сгибу локтя, заставляя вену вздуться. Спирт обжег кожу. Вдох. Толстая игла вошла в её вену. Райли не поморщилась. Вторую иглу она всадила в руку Джейсона. Профессионально. Безжалостно. Трубка от капельницы, соединившая их, дрогнула. Темно-бордовая змейка поползла от неё к нему. Её жизнь. В него. Она сидела на ледяном полу, глядя, как её кровь перетекает в убийцу её брата. Медленно. Слишком медленно. Гравитация работала плохо. Давления не хватало. Она сжимала трубку пальцами, пытаясь проталкивать жидкость, действуя как насос. — Давай… — шептала она, чувствуя, как кружится голова. — Давай же… Бордовая змейка замедлилась. Потом остановилась. В прозрачном пластике начали образовываться тёмные сгустки. Кровь сворачивалась. Без гепарина, без препаратов — физика и химия убивали её отчаянный план. Трубка превратилась в чёрный, мёртвый шнур. — Нет… — выдохнула Райли. Она давила на трубку, пытаясь разбить тромб, пытаясь заставить кровь течь, но та застыла. Всё зря. Она дала ему жалкие пятьдесят миллилитров. Каплю в море. Райли выдернула иглы. Грубо. Из её вены брызнуло, из его — даже не вытекло. Она зажала ранки тампонами, чувствуя тотальное, оглушающее бессилие. Злые горькие слёзы хлынули из глаз. Беззвучные поначалу, они быстро переросли в рваные, всхлипы, которые раздирали горло. Райли не пыталась их сдержать. Сил на это не было. Она сидела на грязном полу, прижимая окровавленную руку к груди, и выла. Навзрыд. Она оплакивала не его. Она оплакивала Люка. Себя. Их всех, заживо погребенных в этой каменной кишке. «Всё… Конец…» Мысль была простой и холодной, как дуло у виска. «Зачем? Зачем я это делаю? Это бессмысленно. Мы сдохнем здесь. Как Ходжсоны. Как те, кто были здесь задолго до них. Эта пещера просто играет с нами перед тем, как сожрать». Тьма вокруг казалась плотной, осязаемой. Она давила на плечи, лезла в рот. Реальность трещала по швам: перед глазами вспыхивали фантомы — улыбка Люка, перекошенное болью лицо Джоуи, серое обескровленное лицо Мёрвина, когти тварей, тянущиеся из мрака. Разум капитулировал. Он умолял: «Сдайся. Ляг. Закрой глаза. Так будет проще». Но руки её не слушались. Сквозь рыдания, сквозь пелену истерики, пальцы продолжали двигаться. Сами по себе. Включился протокол. Вбитый в подкорку сотнями часов муштры, он перехватил управление у сломленной психики. Она должна была закончить работу. Даже если это не имело смысла. Даже если пациент — мертвец. Руки действовали жёстко и точно, пока она захлебывалась слёзами. Тампон — глубже в рану. Повязку перетянуть туже, ремнём с разгрузки поверх. Замедлить то, что уже почти остановилось. Термоодеяло — подоткнуть края, создать кокон, сохранить крохи тепла. Шприц-тюбик с морфином. Последний. Вколоть прямо через ткань. Не для лечения — лечить тут нечего. Для облегчения ухода. Если это агония, пусть она будет тихой. Дыхательные пути — проверить. Чисто. Она работала как механизм, у которого сгорел блок эмоций, но аварийная программа продолжала крутить шестеренки. Салим наблюдал за ней молча. Его лицо оставалось маской, но в тёмных глазах, следивших за каждым её движением, застыла тяжёлая, мрачная тень. Не жалость. Нет. Жалость здесь — непозволительная роскошь. Узнавание. Он видел её восковую бледность. Дрожь, которая била её тело крупной волной. Кровь на рукаве. Она была пуста. Этот морпех был не единственным, кто умирал в этой шахте. Она отдала ему свою кровь, остатки воды, последние джоули энергии. Райли закончила. Руки безвольно упали на колени. Больше делать было нечего. Протокол исчерпан. Только ждать. Смерти? Чуда? Ей было всё равно. Батарея села. Мгновенно. Голову повело, будто мир перевернулся на девяносто градусов. Темнота перед глазами сгустилась, сожрав остатки света фонарей. Организм просто дернул рубильник. Депривация сна, жажда, боль, кровопотеря, шок — предохранители выгорели все разом. Райли тяжело, медленно уронила лоб на колени, обхватив их здоровой рукой. И провалилась в чёрное небытие. Тишина.