Глава 25. Чужая кровь

Подземный комплекс. Нижний уровень шахт.

Примерное время после обвала: +11:00:00

Джейсон Колчек, Райли Мур, Салим Осман

Резкая боль? Хер там. Его вырвало из небытия не болью. Его будто током шибануло. Джейсон распахнул глаза. Резко. Как по команде «подъем». Никакой мути в башке. Никаких «где я, кто я». Сознание включилось сразу, жёстко, на полную катушку. Мрак. Давящий, густой. Над головой — кусок потолка в болезненно-жёлтом пятне умирающего фонаря. Память вернулась не картинками, а ударом приклада в зубы. Ритуальный зал. Твари. Лифт. Падение. Райли. Джейсон напрягся, ожидая, что сейчас ребра, превращенные в кашу, взорвутся агонией. Он уже набрал воздуха, чтобы заорать или застонать… но тишина внутри осталась гробовой. Он замер. Боль в боку была. Но какая-то… левая. Далекая. Будто ему вкололи лошадиную дозу морфия, а сверху залили жидким азотом. Там, где когти твари порвали мясо, пульсировала тупая, ледяная тяжесть. Не горячая кровь, а мёртвый холод. Он пошевелился. Мышцы сработали мгновенно. «Какого хрена? Я же, блядь, подыхал пять минут назад. Почему я могу двигаться?» Он резко повернул голову. Шея хрустнула громко, сухо. Сердце пропустило удар — уже по-настоящему, от животного страха. Райли. Она валялась рядом, на грязном камне. Лицо — белая маска, под слоем грязи проступила синева. — Райли?.. — голос прозвучал хрипло, как будто он наглотался песка. — Эй! Мур! Он дернулся к ней. Пальцы — чужие, странно сильные — легли на её шею. Кожа тёплая. Пульс есть. Слабый, едва-едва, но стучит. Просто вырубилась. Батарейка села. Джейсон выдохнул со свистом. — Ну ты и напугала, — прошипел он. И тут взгляд уперся в пустоту. Салима не было. Круг света выхватил только голый камень. Ни иракца, ни его автомата. Ни M4, который Джейсон сам, своими руками, отдал ему. Пусто. «СУКА!!!» Ярость вспыхнула мгновенно. Злая, привычная ярость. «Я так и знал! Нельзя верить этому ублюдку! Дождался, пока мы сдохнем, подрезал ствол и свалил спасать свою шкуру! Грёбаный предатель!» Джейсон сжал кулаки так, что кожа на костяшках натянулась до треска. Он рывком сел. И снова — ни хрена. Никакой боли. Ребра внутри будто бетоном залили. Голова ясная, зрение в темноте — как у ночного прицела. Он видел каждую сраную трещину на стене. Он найдет этого уродца. Он ему глотку вырвет. А потом вытащит Райли. Он уперся руками в пол, готовясь вскочить… — Тихо… Не шуми, американец… — голос Салима прозвучал из темноты спокойно, но напряженно. Джейсон дернулся. Реакция была молниеносной — он развернулся на звук всем корпусом, как пружина. Слишком быстро. Слишком резко для «тяжёлого 300-го». Салим вышел из мрака в круг света. Двигался он тихо. Но «Калаш» держал наготове. И смотрел он на Джейсона не как на союзника. А как на нештатную ситуацию. На угрозу. Он видел то, чего сам Джейсон пока не догонял: этот морпех двигался неправильно. Вопреки анатомии. Вопреки законам выживания. Человек, потерявший много крови, не вскакивает на ноги без головокружения. M4 лежал аккуратно на камне. Рядом с флягой. — Ты… — Джейсон прищурился, сплевывая вязкую слюну. — Где ты шлялся? — Ходил за водой, — Салим стволом не повел. Дуло смотрело чуть в сторону, но палец лежал на скобе. — Женщина… лейтенант… и ты. Вы выглядеть… плохо. Я думал, ты уже всё. Пульса не было. Джейсон зыркнул на флягу. Потом на Салима. Вода. Ему принесли водички. Он прислушался к себе. Хотел ли он пить? Хер там. Горло не пересохло. Жажды не было. Но он потянулся к фляге. — Давай сюда, — буркнул он, грубо выхватывая флягу. — А то я уже решил, что ты дезертировал с моим стволом. Ледяная вода обожгла горло, но вкуса он не почувствовал. Как дистиллированная. — Чё с ней? — Джейсон мотнул головой в сторону Райли, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Почему она в отрубе? Салим присел на корточки, сохраняя дистанцию метра в два. — Жива. Но на пределе. Она рыдала, командир. Сильно. Пока ты… был в отключке. Иракец помолчал, сверля его взглядом. — Она тебя с того света тащила. Видела, что ты уходишь. И решила… Салим сделал жест от своей руки к невидимой руке Джейсона. — Влить тебе свою кровь. Напрямую. — Переливание? — переспросил Джейсон. Голос лязгнул, как затвор. — Прямое? Здесь? — Да, — Салим кивнул. Его тёмные глаза смотрели изучающе, сканируя каждое микровыражение на лице морпеха. — Она смотрела жетоны. Твой. Свой. Её лицо стало… как камень. Потом она начала плакать. Но руки делали. Она взяла иглы, трубку… Она знала, что это риск. Без лекарств кровь сворачивается. Но она очень хотела тебя вытащить. Даже зная… всё. Салим замолчал, давая словам осесть. — У неё не получилось, — тихо закончил иракец. — Кровь встала в трубке. Она отдала всё, что могла, и упала. Сил не осталось. Джейсон замер с флягой у рта. Медленно опустил руку. Взгляд упал на его бок. На грязные бинты. Потом на руку Райли, где на сгибе локтя темнела маленькая точка от иглы. Она влила в него свою кровь. Кровь сестры Люка теперь в нём. Она пожертвовала собой. Вскрыла вены, чтобы спасти убийцу своего брата. Это должно было обжечь — стыдом, благодарностью, слезами, как в дешёвой мелодраме. Но вместо этого Джейсона прошиб ледяной пот. Он чувствовал лишь странную, пугающую отстранённость. И холод. Холод, который разливался внутри вместо тепла жизни. Салим сказал, что ничего не вышло. Что кровь свернулась. Тогда почему он жив? Почему вместо предсмертной слабости в мышцах звенит эта дикая, пьянящая сила? Раны не заживают за час. Кровь не работает как волшебный эликсир, воскрешающий мёртвецов. Что-то здесь не сходилось. Капитально не сходилось. Тум-тум. Тум-тум. Сердце ударило в ребра — редко, мощно, будто перекачивало не кровь, а ртуть. Джейсону стало не по себе. Где-то на краю сознания царапнулась страшная догадка — воспоминание о Джоуи, о той дряни, что они видели… Но он тут же, с животным ужасом, захлопнул эту дверь. «Нет. Не думай об этом. Это просто шок. Адреналин. Обезболивающее, которое тебе вколола Райли. Я просто, блядь, очень везучий сукин сын». Он заставил себя вдохнуть. Ему нужно было скрыть этот страх. Спрятать его за привычной броней, иначе Салим — который смотрел на него слишком уж пристально — что-то заподозрит. — Чокнутая… — выдохнул он. В голосе не было злости, только глухое, страшное неверие. — Совсем охренела. — У неё не вышло, — снова с нажимом произнес Салим, внимательно глядя ему в глаза. Слишком, сука, внимательно. — Кровь свернулась. Я видел. Джейсон сжал пластиковую флягу так, что та хрустнула, сминаясь в блин. Внутри похолодело. Если кровь и правда свернулась, как он говорит, — то почему он, мать его, до сих пор стоит здесь? Ответа не было, и от этого мутило сильнее всего. Нельзя было дать слабину. Если Салим — с его цепким, сканирующим взглядом — поймёт, что здесь что-то нечисто, пуля в лоб прилетит раньше, чем Джейсон успеет вытащить Райли. — Ну, значит, я просто очень живучий сукин сын, — огрызнулся он, глядя иракцу прямо в глаза. Дерзко. С вызовом. С той наглостью, которая всегда была его щитом. — Живучий я, Салим. Смирись. Он резко отвернулся, делая вид, что завинчивает крышку. Руки не дрожали. Совсем. Это было странно — после такой кровопотери его должно трясти как в лихорадке. Но внутри была только пустота и холод. «Плевать. Разберемся потом. Шок, адреналин, чудо — плевать. Главное, я на ногах». Он вытащит её отсюда. Любой ценой. — Спасибо… Салим… — выдавил он наконец хрипло, возвращая флягу. — Спасибо… за воду. И за то, что… остался. Салим лишь молча кивнул в ответ, принимая флягу и делая глоток сам. — Нам нужно ждать, пока она очнется. Ей нужны силы. Джейсон кивнул. Он смотрел на Райли, и сердце сжималось от вины и благодарности. Но была и другая эмоция, липкая и тёмная. Страх. За себя. Он чувствовал себя… слишком хорошо. Это было неправильно. Невозможно. В боку, там, где когти твари разорвали плоть, вместо пульсирующей, горячей боли стояла глухая, плотная тишина. Будто кто-то вколол туда литр новокаина. Или залил цементом. Это пугало до чертиков. Ему нужно было проверить рану. Увидеть своими глазами, что там происходит. Но не здесь. Не под этим внимательным, тяжёлым взглядом иракца. Джейсон с трудом (он нарочно сделал это движение чуть более неуклюжим и тяжёлым, чем мог бы) поднялся, опираясь рукой о стену и имитируя слабость, которую должен был чувствовать. — Я… мне нужно отлить, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Присмотри за ней. Салим поднял на него глаза. В них мелькнуло сомнение — американец выглядел слишком бодрым для трупа, — но он ничего не сказал. Просто кивнул и перевел взгляд на вход в туннель, держа сектор. Джейсон шагнул в темноту. Один шаг. Второй. Третий. Он зашел за поворот, туда, где свет фонаря Салима превратился в тусклое пятно на стене, и остановился. Тишина. Только редкое, звонкое капанье воды. Он прислушался к себе. Вдох. Глубокий. Ребра не хрустнули. Лёгкие раскрылись полностью. Никакой резкой боли — только ощущение туго натянутой кожи, будто на него надели корсет на размер меньше. Дрожащей рукой (теперь дрожь была настоящей, от животного страха) он расстегнул куртку. Подцепил край термоодеяла. Добрался до бинтов. Они были жёсткими от засохшей крови — его и Райли. «Пожалуйста. Пусть там будет просто рана. Пусть там будет воспаление, гной, рваное мясо, что угодно… только пусть это будет нормально». Он стиснул зубы и потянул край повязки, с хрустом отлепляя её от кожи. Посветил фонарем вниз. Ничего. Там не было ничего сверхъестественного. Никаких чёрных щупалец, никаких шевелящихся под кожей червей, которых он так боялся увидеть в приступе паранойи. Но и нормальной раны там тоже не было. Дыра в боку… затянулась. Слишком быстро. Неестественно быстро. На месте рваного месива, которое должно было кровить ещё сутки, образовалась тёмная, почти чёрная корка. Плотная, как асфальт. Вокруг неё кожа была бледной, сероватой, и тонкая сетка вен проступила отчётливее, чем обычно. Он коснулся корки пальцем. Твердая. Холодная. Чувствительность в этом месте отсутствовала напрочь. Он надавил сильнее, ожидая, что сейчас потечет кровь или сукровица. Ничего. Сухо. Джейсон сглотнул вязкую слюну. «Это просто шок. Организм мобилизовался. Кровь свернулась. Райли дала мне антибиотики и лошадиную дозу обезбола. Это нормально. Это просто… заживает». Он пытался уговорить себя. Пытался найти рациональное объяснение, цепляясь за остатки логики. Но внутри, на самой периферии сознания, скреблась ледяная паранойя. Раны так не заживают за час. Сломанные ребра не перестают болеть по щелчку пальцев. Джейсон резко одернул край футболки, закрывая этот странный, «неправильный» шрам. «Нет доказательств. Я просто накручиваю себя. Я жив — это главное. Мне нужно вытащить Райли из грёбаной пещеры». Он прижался лбом к холодному влажному камню, пытаясь унять сердцебиение. Тум… Тум… Тум… — удары были редкими, мощными и гулкими. — Я в порядке, — прошептал он в темноту, пробуя ложь на вкус. — Я просто везучий сукин сын. Он вытер холодный пот со лба, нацепил маску спокойствия и шагнул обратно. В круг света. К Салиму и Райли. К людям. Пока он ещё один из них.