Глава 28. Диагноз

Райли, стоявшая ближе всех, замерла. В свете фонаря на его запястье — там, где кожа была бледной и грязной — пульсировала чёрная вена. Толстая, вздувшаяся. Она дёргалась в такт машине. Как живая. Она медленно подняла глаза на его лицо. Пазл сложился с оглушительным щелчком. Тяжелое ранение. Быстрая потеря сознания. Неестественное отсутствие боли. Звериная сила. Холодная кожа. И брадикардия. Это была не удача. И не «железо и злость». Холодный, липкий ужас сковал её, но сразу за ним пришла ярость. Она вспомнила записи Элеанор. «Вэнс изменился… Его кровь потемнела… Он скрывал это». Он знал. Или догадывался. И молчал. Снова врал ей, подвергая всех опасности. Джейсон перехватил её взгляд. Он понял, что она увидела. Резко дернул рукой, пытаясь скрыть, но было поздно. — Джейсон… — её голос прозвучал тихо, но в акустике зала он ударил как хлыст. — Сними футболку. — Что? — он попытался сыграть удивление, но вышло плохо. Боль мешала думать. — Мур, ты чего? Не время для… — Сними футболку. Сейчас же! — перебила она. В её голосе зазвенела сталь. Это был не голос подчиненного. Это был приказ врача. Ник, который не видел того, что увидела Райли, нервно хохотнул, пытаясь разрядить обстановку. — Воу-воу, полегче, Док! А что, тут намечается стриптиз? Командир, я всегда знал, что под этой броней скрывается горячий жеребец, но давайте без прелюдий, нас тут могут… — Заткнись, придурок! — прошипела Райли, резко поворачиваясь к нему. В её глазах было столько бешенства, что Ник подавился смешком и отступил. Она снова повернулась к Джейсону. — Снимай. Быстро. Джейсон посмотрел на неё тяжёлым, усталым взглядом. Спорить было бесполезно. Она видела вену. Он, морщась от головной боли, потянул край пропитанной кровью футболки вверх. Стянул её через голову и отшвырнул в сторону. Салим тихо выдохнул молитву на арабском. Рейчел прижала ладонь ко рту. Под кожей Джейсона Колчека жила тьма. Вокруг рваной раны на боку, которая затянулась уродливой чёрной коркой, разбегалась сеть. Толстые, чёрные вены, похожие на корни ядовитого дерева, ползли вверх — к ребрам, к ключице, к шее. Они пульсировали. Они шевелились под кожей, перестраивая его плоть. Кожа вокруг вен приобрела мёртвенно-серый, пепельный оттенок. Райли смотрела на это месиво. Её руки дрожали, но она заставила себя подойти ближе и посветить прямо на грудь. — И давно ты знаешь? — спросил она. Голос был ледяным. — Давно ты знаешь, что ты — ходячая бомба? Джейсон не смотрел на неё. Он смотрел на свое отражение в полированном металле трубы. На свои чёрные глаза. На паутину на груди. — Подозревал, — глухо ответил он. — С момента, как очнулся. Боли не было. Была только… сила. — И ты молчал? — в её голосе прорвалась горечь. — Ты вел нас, зная, что можешь превратиться в любой момент? — Я должен был вытащить вас! — рыкнул он, поворачиваясь к ней. Его зрачки расширились. — Если бы я сказал, что вы сделали бы? Пристрелили меня там же, в туннеле? А кто бы вас довел сюда через Улей? Райли задохнулась от возмущения. Этот сукин сын снова оправдывался. Снова строил из себя мученика, прикрывая ложь «необходимостью». Ей хотелось заорать, выплеснуть на него всю ту глухую, чёрную ярость, что копилась в ней последние часы. За Люка. За молчание. За этот чертов героизм, замешанный на обмане. Но слова застряли в горле, сдавленные болезненным спазмом. Потому что, блядь, ей было не всё равно. Ей было не всё равно, когда она стояла в оцепенении и смотрела, как тварь с хрустом ломала ему ребра. Ей было не всё равно, когда этот засранец умирал у неё на руках, истекая кровью на грязном полу пещеры. И сейчас, глядя на чёрную дрянь, пожирающую его заживо, ей — вопреки всему здравому смыслу — было не всё равно. И это бесило её больше всего. Она не успела ответить. Тишину нарушил дрожащий голос Рейчел. — Кларисса… — Она смотрела на Джейсона с ужасом узнавания. — У неё… у неё было то же самое. Она говорила, что чувствует что-то чужое внутри… Она осталась там, внизу, чтобы не принести это к нам. — И Джоуи, — прошептал Ник, пятясь назад. Его лицо стало серым. — Вы помните? Каким он был сильным? Эта херня уже сидела в нем! Джей… ты превращаешься? Страх заполнил комнату. Густой, удушливый. Они смотрели на него. Зараженный. Монстр. Угроза. Салим молча держал палец на спусковом крючке, готовый выстрелить. Джейсон опустил голову. Он проиграл. — Уходите, — сказал он. Голос был твердым. — Вы все. Немедленно. Через этот люк. Задраите его снаружи. — Что? — дернулся Ник. — Это приказ! — рявкнул Джейсон. Голос сорвался на рык — низкий, вибрирующий, чужой. — Берите всё — фонари, дневник. И валите отсюда. — А ты?! — А я остаюсь! — он ударил себя кулаком в грудь, прямо по чёрным венам. — Вы видите это?! Я — один из них! Я превращаюсь! Скоро я забуду ваши имена и захочу вас сожрать! Я не позволю этому случиться. Он посмотрел на Райли. Взгляд был тяжёлым. — Уходите. Пока я ещё я. В зале повисла тишина. Ник и Рейчел переглянулись. В их глазах читалось страшное искушение — послушаться. Уйти. Спастись. Но Райли стояла на месте. Она смотрела на него. Злость ушла, уступив место лихорадочной работе мысли. Медик боролся с отчаянием. Заражение. Паразит. Элеанор писала… Она перевела взгляд на свой рюкзак, валяющийся на полу. «Демоны боятся солнца». «Ткани реагируют на свет». — Нет! — резко сказала она. Джейсон удивленно моргнул. — Мур не будь идиоткой! Я опасен! — Заткнись! — рявкнула она, подбегая к рюкзаку. — Ты уже накосячил достаточно. И, признаться, я едва сдерживаюсь, чтобы не убить тебя собственноручно. Но сейчас, Колчек, ты заткнешь свой рот и будешь слушать меня! Она вытряхнула содержимое на пол. — Лампы! Ультрафиолетовые лампы Ходжсонов! Элеанор писала, что они боятся света! Ультрафиолет разрушает их! — Она вытащила две громоздкие старые лампы с кварцевыми стеклами. — Это может остановить процесс! Или замедлить его! Выжечь паразита! Райли подняла на него глаза. В них не было нежности. В них была яростная решимость врача, который отказывается фиксировать время смерти. — Мы попробуем это. Прямо сейчас. Джейсон смотрел на лампы. Потом на чёрную паутину на своей руке. Идея была бредовой. Но в глазах Райли горел такой огонь, что спорить было страшнее, чем умереть. — Только… — голос Райли вдруг дрогнул, срываясь с командного тона на панический. Она вертела лампы в руках, глядя на обрезанные провода. — Только надо придумать, как их запитать. Я не смогла бы даже попытаться унести аккумуляторы оттуда, они весили тонну… У нас нет источника питания! Повисла тяжёлая пауза. Шанс таял на глазах. Рейчел Кинг, до этого стоявшая в оцепенении, вдруг встрепенулась. Взгляд агента ЦРУ прояснился, сфокусировавшись на проблеме. Техника. Схемы. Это она умела. — Давай сюда, — она бросилась к Райли, выхватывая лампы и провода. Включился жёсткий профессионализм. — Ник, тащи свою рацию, там мощный блок! И провода от фонаря! Мы запараллелим их. — Понял! — Кей рванул разгрузку. — Ник, держи клеммы! — скомандовала Рейчел, скручивая контакты голыми руками. — Прижми к контактам, когда я скажу! Джейсон прислонился спиной к холодной трубе Резонатора. Голова раскалывалась, будто мозг кипел. Вены под кожей зудели, скручивались узлами, предчувствуя угрозу. Паразит внутри бился в панике, посылая волны боли, пытаясь заставить носителя сбежать, убить, выключить свет. Он сполз на пол, тяжело дыша. — Одна попытка, Мур, — прохрипел он, глядя ей прямо в глаза. Взгляд был мутным, но жёстким. — Только одна. Он с трудом повернул голову к иракцу, который стоял над ним, не опуская оружия. — Если не сработает — Салим пустит мне пулю в лоб. Иракец молча кивнул, снимая «Калашников» с предохранителя.