Глава 31. Резонанс

Первым вернулся звук. Тум-тум. Тум-тум. Ритмичный, глухой, успокаивающий стук прямо в ухо. Медленный и сильный. Райли моргнула, выплывая из чёрной вязкой ямы сна без сновидений. Она не сразу поняла, где находится. В нос ударил густой, знакомый запах. Это не был запах пещеры или гнили. Это был сложный, терпкий коктейль, который её подсознание мгновенно отметило ярлыком «безопасность». Смесь оружейного масла, въедливой иракской пыли, которая не выветривается из формы годами, и горячей, живой кожи. Запах мужчины, который выжил вопреки всему. Она лежала на боку, на жёстком камне. Но ей было тепло. Её рука лежала поперек широкой груди, ладонь ощущала мерное движение ребер. Её лицо было уткнуто в чужое плечо, покрытое жёсткой тканью армейской футболки. А нога… она с ужасом и стыдом осознала, что во сне инстинктивно переплела свою ногу с его ногой, ища источник тепла. Джейсон. Воспоминания обрушились лавиной. Лампы. Крик. Остановка сердца. Её решение лечь рядом, чтобы не дать ему умереть от гипотермии. Она замерла, боясь пошевелиться. Его грудь под её щекой мерно вздымалась. Он был горячим. Живое, печное тепло исходило от него, пробиваясь сквозь термоодеяла. Гипотермия отступила. Он горел, но это был жар жизни, а не лихорадка смерти. Райли медленно, стараясь не дышать, приподняла голову. В полумраке лаборатории, разбавленном лишь тусклым светом химических палочек и лампой Рейчел в углу, она увидела его лицо. Всего в паре сантиметров от своего. Черты разгладились, исчезла привычная маска цинизма и боли. Колчек спал глубоко, тяжело, как человек, которого вытащили с того света и позволили наконец опустить оружие. Его дыхание щекотало ей кожу. Она почувствовала странный, острый укол в груди. Не жалость. Не врачебный долг. А пугающее чувство принадлежности. Они лежали в грязи, посреди древнего склепа, окруженные монстрами, но именно в этот момент, слушая его сердцебиение, она чувствовала себя… на месте. Это было неправильно. Опасно. Вдруг его дыхание сбилось. Ресницы дрогнули. Джейсон открыл глаза. Мутный, расфокусированный взгляд скользнул по потолку, потом опустился и сфокусировался на ней. На её лице, которое было непозволительно, преступно близко. Райли не отпрянула. Она замерла, пойманная врасплох, словно кролик в свете фар. Её мозг отказывался посылать сигнал мышцам. Она просто лежала и смотрела в его глаза, в которых медленно, сквозь пелену боли и лекарств, проступало осознание. Он почувствовал тяжесть её руки на своей груди. Тепло её бедра, прижатого к его бедру. Её дыхание на своей щеке. Уголок его губ дрогнул в слабой, кривой ухмылке. — Мур… — прохрипел он. Голос был тихим, сиплым, но в нём уже звучала знакомая, неистребимая ехидца. — Я, конечно, не эксперт в новой методичке Корпуса… но если это часть стандартной процедуры реанимации… то я не против повторить. Вот теперь её словно током ударило. Ступор прошел. Щеки вспыхнули так, что, казалось, они сейчас осветят полумрак лаборатории лучше химических палочек. Она отпрянула, как ошпаренная, быстро садясь и лихорадочно поправляя сбившуюся рубашку, пытаясь вернуть себе хоть каплю профессионального достоинства. — Идиот, — выдохнула она, отворачиваясь, чтобы спрятать пылающее лицо. — Какой же ты кретин, Колчек. Она сделала глубокий вдох, загоняя смущение поглубже, и резко повернулась к нему. Теперь в её взгляде была только медицинская строгость, но уголки глаз предательски улыбались. — Но я рада, что твое дебильное чувство юмора пережило клиническую смерть. Это хороший признак. Мозг не пострадал. По крайней мере, та его часть, которая отвечает за глупости. Джейсон попытался рассмеяться, но смех перешел в болезненный кашель. Он поморщился, хватаясь за ребра. — Ауч… Не смеши меня, Док. Я сейчас развалюсь. — Тогда лежи смирно, — скомандовала она, тут же оказываясь рядом с флягой. — И молчи. Джейсон попытался приподняться на локтях, но тут же со стоном рухнул обратно. Слабость была чудовищной. — Сколько… сколько я был в отключке? — прохрипел он. — Три часа. — Райли уже откручивала крышку фляги. — Пей. Медленно. Она поднесла воду к его губам. Он пил жадно, давясь, вода текла по подбородку. Когда он напился, он откинулся на жёсткую подушку из свернутой куртки и посмотрел на неё. Взгляд стал ясным. — Ушло? — спросил он. Одно слово. Но в нем был весь его страх. Райли кивнула. — Ушло. Ты чист, Джейсон. — Она коснулась его лба привычным жестом, проверяя температуру. Джейсон закрыл глаза. Глубокий, дрожащий выдох вырвался из его груди. Жив. Не монстр. Он снова открыл глаза и уставился на неё. На её бледное лицо, перемазанное сажей. На круги под глазами. Она вытащила его. Снова. В голове вдруг прояснилось. Жестко, как от удара прикладом. Мы все сдохнем. Может, через час. Может, через пять минут. Эта пещера их не выпустит. И он сдохнет, так и не сказав. Унесет этот камень с собой в могилу, как трус. Он перехватил её руку — ту, что лежала у него на лбу. Пальцы не слушались, дрожали, но он вцепился в её запястье мёртвой хваткой. — Райли… Эй, послушай… — начал он. Голос не слушался, язык заплетался, но ему было плевать. — Тот рапорт… И Люк… — Тихо. Она попыталась мягко высвободить руку, нахмурилась. — Не надо, Джейсон. Не сейчас. Ты едва дышишь, тебе нельзя… — Да хватит уже меня лечить! — рявкнул он, но вышло жалко, с хрипом. — Послушай меня! Я должен. Я не могу больше таскать это дерьмо в себе… я хотел. Я пытался. Он смотрел ей в глаза, чувствуя, как внутри всё горит — не от ультрафиолета, а от стыда и отчаянной, неуклюжей необходимости быть понятым. — Я накосячил, Мур. Я знаю. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Не ту, что в штабных бумажках. А как всё было. Потому что… — он запнулся, глядя на её искусанные губы, на тревогу в глазах. Слова застряли в горле комом. «Потому что ты — единственное, что здесь имеет смысл. Потому что я влюбился в тебя, как последний идиот, ещё там, на брифинге». «Твою мать, Колчек, заткнись! — заорал голос в голове. — Отставить! Ты что несешь? Не смей вешать на неё это сейчас!» Он судорожно сглотнул, чувствуя себя полным кретином. Щеки залило жаром. Ему нужно было сказать что-то важное, но не это. — …потому что ты… ты… — он беспомощно подвигал челюстью, злясь на свою косноязычность. — Потому что мне не всё равно, ясно?! Он выдохнул это с какой-то детской, обиженной агрессией. — Черт возьми, Райли… Мне не плевать, что ты обо мне думаешь. Я не хочу сдохнуть здесь, зная, что для тебя я просто… просто ублюдок, который… который… это… это важно. Для меня. Он замолчал, тяжело дыша, чувствуя себя голым. Райли смотрела на него. Она видела эту панику. Видела, как он споткнулся на слове «ты». И, будучи чертовски умной женщиной, поняла даже то, что он с перепугу проглотил. Тень старой боли снова легла на её лицо, делая его старше и жестче. Она не отдернула руку, но её пальцы под его ладонью замерли. Райли молчала долго. Слишком долго. Внутри неё билась злая, горькая мысль. Я ведь год мечтала об этом моменте. Мечтала найти того, кто отдал приказ. Посмотреть ему в глаза, выплюнуть ему в лицо своё обвинение, увидеть, как он сломается. И вот он здесь. Смотрит на неё с надеждой и страхом. Она только что вытащила его с того света, согрела своим тёплом. Стало ей легче? Нет. Принесла ли эта близость справедливость? Черта с два. Люк всё равно мёртв. А этот человек… этот человек оказался не картонным злодеем, которого легко ненавидеть. И от этого было только тяжелее. — Я не считаю тебя просто ублюдком, Джейсон, — наконец тихо сказала она. Голос был глухим, она смотрела не на него, а куда-то в темноту за его плечом. — Ты хороший солдат. И ты… ты не такой, каким я тебя рисовала. Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. — Но я не знаю, что делать с остальным. Честно не знаю. То, что мы выжили… то, что я тебя вытащила… это не отменяет прошлого. Я не могу просто перешагнуть через могилу брата, потому что ты оказался неплохим парнем. Джейсон стиснул зубы. Эти простые слова резали больнее, чем любой крик. Но это была правда. — Я понимаю, — хрипло выдавил он, чувствуя, как внутри всё стынет. — Я не жду, что ты… — Не надо ничего ждать, — она мягко, но решительно накрыла его стиснутый кулак своей ладонью. — Давай просто… давай не будем сейчас устраивать суд. Я не готова тебя простить. Но и ненавидеть тебя я больше не могу. Она подняла на него глаза. В них была бездонная усталость. — Я знаю только одно: прямо сейчас я не хочу, чтобы ты умер. Ты мне нужен живым, Колчек. Нам всем. — Райли осторожно, но окончательно высвободила свою руку из его. Граница была проведена. — Так что заткнись и пей воду. Нам нужны силы, чтобы выбраться из этой задницы. А там… там посмотрим. В углу комнаты деликатно, но выразительно кашлянули. Салим. Тут же послышались быстрые шаги. Ник, который дремал у стены, подскочил, едва услышав голоса. Он плюхнулся на колени рядом с Райли, вглядываясь в лицо командира. В его глазах не было привычной насмешки — только чистое облегчение. — Живой… — выдохнул Ник. Он хлопнул себя по бедру, сбрасывая напряжение. — Твою мать, Джейсон. Я уж думал, ты решил уйти в самоволку на тот свет. — Не дождешься, сержант, — прохрипел Джейсон. Попытка улыбнуться отозвалась болью в ребрах. — Кто тогда будет выписывать тебе дисциплинарные? — Отставить разговоры, — голос Рейчел Кинг разрезал воздух. Рейчел Кинг подошла к ним. В руках — тот самый дневник. Вид у неё был сосредоточенный, жёсткий. Она кивнула Райли, и посмотрела на Колчека. — С возвращением, Джейсон. Рада, что вы с нами. Но, к сожалению, времени на реабилитацию нет. — Рейчел опустилась на корточки прямо рядом с ними и раскрыла перед всеми потрепанную тетрадь, превращая этот грязный пятачок пола в оперативный штаб. Салим тоже подошел ближе. — Слушайте внимательно, мы всё это время смотрели не туда. Элеанор Ходжсон поняла это в сорок шестом, но было поздно. На странице был детальный анатомический рисунок. Череп твари в разрезе. — Забудьте про мистику и проклятия, — голос Рейчел звучал сухо. — Это чистая биология. Чужая, древняя, но биология. Она постучала пальцем по рисунку черепа. — У них нет глаз. Они ориентируются исключительно на звук. Эхолокация. Как у летучих мышей, только в тысячу раз сложнее. Они улавливают вибрацию воздуха. Любой наш шаг, любой выстрел для них — как сигнальная ракета. Она перелистнула страницу на схему зала. — И та махина, «Орган»… Ходжсоны думали, что это музыкальный инструмент для ритуалов. Но это не музыкальный инструмент. Это оружие. — Рейчел подняла взгляд на Джейсона. — Это акустический генератор. Если Элеанор права, то при правильной настройке частот он создает резонанс, перегружает сенсоры и вызывает болевой шок. Дезориентацию. — То есть, мы можем их оглушить? — Ник нахмурился, глядя на схемы. — Мы можем создать периметр, сержант, — поправила Рейчел. — Звуковой барьер, через который они физически не смогут пройти. Это даст нам время. Время, чтобы найти выход или другое оружие. — Или это сделать их злее, — мрачно заметил Салим, опираясь на автомат. Его английский был тяжёлым, рубленым. — Звук идёт далеко здесь. Мы можем… позвать на ужин весь Улей. — Риск есть, — не стала спорить Рейчел. — Но альтернатива — сидеть здесь и ждать, пока кончится вода. Или пока они не выломают дверь. У нас нет ресурсов для обороны вдолгую. Она захлопнула дневник и посмотрела прямо на Джейсона. Кинг разработала стратегию. Но у неё не было армии. Армия была у него. — Я собираюсь запустить эту штуку, лейтенант. Мне нужно время на калибровку. Пока я буду возиться с настройками, я буду открытой мишенью. Мне нужно прикрытие. Повисла тишина. Все смотрели на Джейсона. Он лежал на полу, чувствуя себя куском дерьма из-за собственной беспомощности, но видел, как Ник и Салим ждут его слова. Рейчел Кинг могла быть хоть трижды начальником экспедиции ЦРУ, но, когда дело доходило до стрельбы, они слушали только морпеха. Джейсон встретился взглядом с Рейчел. В её глазах горел фанатичный огонь. В её плане было больше безумия, чем тактики. «Акустический барьер». Звучит как бред из дешевой научной фантастики. Но это был план действий, а не план «сидим на жопе и ждем, пока сдохнем». Он с трудом, преодолевая тошноту, кивнул. — Делайте, — прохрипел он. Голос был слабым, но приказ в нем читался четко. — Вы слышали мэм Кинг. Теперь она рулит парадом. Он перевел тяжёлый взгляд на своих бойцов. — Ник, Салим. Прикрывайте её. Пусть она возится со своей шарманкой, а ваша задача — сделать так, чтобы её не сожрали в процессе. Головой отвечаете. — Он поморщился, пытаясь устроиться удобнее, и добавил уже тише, но жестче. — И, если что-то вылезет из темноты… валите без предупреждения. Нам тут гости не нужны.