Глава 6. Добро пожаловать

Было слишком тяжело дышать. Голова раскалывалась, а нос забился чем-то сыпучим. Гермиона медленно приходила в себя и начинала постепенно чувствовать все тело. Пытаясь совладать с ослабевшими мышцами, она стала опираться на руки. Ладони касались разгоряченного песка, а ветер нещадно трепал волосы, которые закрывали почти весь обзор. Координация была нарушена, и только спустя несколько минут она смогла сесть и осмотреть себя. Раны нигде не было видно, но тело болело будто после падения с высоты. Наконец обведя взглядом вокруг себя, Гермиона замерла. Глаза невольно расширились, и сердце рухнуло вниз. Откашлявшись из-за попавшего в рот песка, Гермиона снова взглянула на бескрайний горизонт. Она в гребаной пустыне. Повернув голову в другую сторону, она даже отодвинулась от увиденного. Вдали огромные и величественные пирамиды возвышались над бесконечным песком. Зрелище было бы чудесным, не будь она ослабевшей и дезориентированной после перемещения. — Я что, нахрен, в Египте? — слова вырывались сами по себе. Эмоции были на пределе. Усталость, страх и отсутствие контроля над происходящим дико выводили из себя. — Долбаный портал. Поднявшись на ноги, Гермиона сразу же похлопала по своим карманам и, не найдя там волшебной палочки, в панике стала осматриваться вокруг. И недалеко от себя увидела кончик древка, торчащий из песка. Молниеносно упав на колени и начав его выкапывать, Гермиона не смогла сдержать мученический крик. — Нет, нет, нет. Только не палочка! Древко было сломано пополам. Не давая себе времени на гнев и нытье, она аккуратно спрятала его в карман пиджака. Вспомнив про виновника ее перемещения, она начала перекапывать вокруг себя песок. Спустя десяток минут она наконец держала в руках систр и переводила дух. Солнце пекло сильнее, становилось все жарче и жарче. Даже с волшебной палочкой она не смогла бы трансгрессировать. Она никогда не была в Египте и не могла представить хотя бы туристическое место. Да еще в таком слабом состоянии она точно расщепится. Ей придется идти до города и пытаться найти помощь. Гермиона шла и шла, медленно перебирая ноги по песку. Он забился в ботинки и натер кровавые мозоли, а голова сильно нагрелась. Пришлось снять пиджак и укрыть ее от солнца, волосы полностью вспотели. Гермиона проклинала портал и всех причастных к нему. Если обязательно должен быть песок, то почему бы не переместить ее на Мальдивы? Но нет, надо было выбрать пустыню в Египте! Но спасибо, что страна хоть туристическая, не дай Мерлин попасть в Саудовскую Аравию или Йемен. Иначе там бы ее жизнь без волшебной палочки быстро закончилась. Спустя несколько часов Гермиона добрела до пика небольшого бархана, и с него ей открылся вид на город, скорее всего, на окраину. Но что-то смущало — если ей не изменяла память, вокруг пирамид должны быть густонаселенные районы. А тут какая-то совсем бедная и отсталая на вид застройка. Осматривая путь к городу, она заметила приближающиеся силуэты. До ее ушей тут же донеслись громкие крики и топот. Трое всадников быстро скакали внизу по дороге и громко погоняли лошадей неизвестными словами. Мужчины были одеты в набедренные повязки и выглядели очень странно. — Что за хрень, это ролевики, что ли? Или бедуины-нудисты? — настроение было ни к черту, но на возмущения нельзя тратить время и силы. Женщине здесь точно делать нечего, особенно без палочки и местной одежды. Придется импровизировать. Как же ей хотелось домой, Мерлин помоги. Гермиона села на горячий песок и начала глубоко дышать, пытаясь восстановить дыхание. Посвятив несколько минут дыхательным упражнениям, она стала чувствовать себя лучше, и голова чуть прояснилась. Но медитация под палящим солнцем не слишком легкое мероприятие. Гермиона сделала вдох и молилась, чтобы хватило сил на все нужные манипуляции. С закрытыми глазами в полной концентрации она наложила на себя чары перевода. Это заклинание она отработала до автоматизма еще на последнем курсе Хогвартса, но с учетом обстановки не была уверена, что получится. Следующей задачей было решить, что делать с систром. Таскать его с собой не хотелось, но и оставлять в пустыне плохая идея. Она нутром чувствовала, что он еще пригодится. Запихнув кое-как его в карман бедного пиджака, она вытащила оттуда бархатную ленту. — Мне больше не нужны проблемы с отловом бездомных животных, особенно в другой стране. Гермиона держала в руках ошейник с золотыми бусинами. У нее осталось совсем мало сил, но все должно получиться. Она предусмотрела каждую мелочь. Дрожащими руками она застегнула ленту вокруг шеи. Опять появилась отдышка, ей срочно нужно укрыться и поесть. Гермиона закрыла глаза и снова попыталась сконцентрироваться. Контролируя процесс трансформации, Гермиона чувствовала, как ее руки и ноги становились короче, кости меняли свою форму, а на коже вырастала шерсть. Она физически ощущала, как меняются ее зрение, обоняние и слух. После того, как она открыла глаза, песок стал гораздо ближе, а новообретенный, но такой знакомый хвост метался из стороны в сторону. С бархана начала медленно спускаться черная кошка с короткой шерстью и ошейником, двигающаяся предельно аккуратно. Войдя в город, Гермиона изо всех сил пыталась оценить, куда ей стоит направиться. Запахи были незнакомыми, глиняные дома вокруг совсем не привлекали. Аккуратно двигаясь в стороне от дороги, Гермиона озиралась по сторонам, происходящее напоминало какие-то декорации для фильмов, а никак не современное жилье. И в какую же глушь ее забросило? Кошка пробегала мимо домов, стараясь подслушать разговоры и выяснить, где ей найти убежище. Ей нужны еда, тепло и спокойствие. Но разговоры горожан были бытовые и немного примитивные. Периодически доносился запах нечистот, и она еле сдерживалась от тошноты, все-таки кошачий нос был слишком чувствительный. Гермиона оказалась на огромной площади, на которой были внушительные ворота, а за ним сооружение из камня, напоминающее замок. Но с ее ростом сложно было понять. Может, там есть хозяйственные помещения или кладовки с едой? Двигаясь в ту сторону и почти достигнув цели, она вынужденно остановилась, путь перегородили огромные и босые мужские ноги. Запах пота сразу же достиг нежного носика. — Похоже, она сбежала из дворца, — сказал вонючий мужчина, обращаясь к кому-то. Ее тут же обступили еще несколько мужчин. Они все были с голыми торсами и длинными набедренными повязками, напоминающими юбку. — Это обычная кошка. Просто черного цвета, — прогнусавил один из дикарей. — Она точно из дворца, у нее украшение. Великая Царица наказала не выпускать кошек. — Сны и предсказания Великой Царицы вечно добавляют нам мороки, — чуть ли не шепотом вступил в разговор лысый мужчина. — Если вернем ее, может, нам дадут выходной на праздник урожая. Фараон, повелитель всех земель, строго наказал исполнять капризы супруги. Гермиона не двигалась, впитывая информацию. Да и глупо было убегать от троих мужчин с топорами и копьями в ее положении. — И как мы вернем ее? Трогать-то тоже нельзя. Гермиона сидела и осматривала мужчин, наклонив голову вбок. Они были похожи на охранников или солдат, но в неподходящей одежде, да еще и без обуви. — Это какая-то странная кошка. Может, оставим ее здесь? — лысый долго смотрел ей в глаза с подозрением, видимо, был самым умным из троицы. Она прошипела в знак согласия и высоко подняла хвост. — Завернем в накидку. Тогда и руками не коснемся, и наказ выполним, — ближайший мужчина достал льняную накидку. — Давай, киса, иди сюда. Этим охранникам повезло, что у нее сломалась палочка и она сама решила пойти с ними. Но, к ее удивлению, этот огромный и вонючий мужик нес ее предельно аккуратно. В обличье кошки Гермиона интуитивно чувствовала людей, которые любили и уважали животных. Это всегда ощущалось в коммуникации. Ее окутал режущий мускусный запах пота, и Гермиона скорее высунула нос из ткани. Она во все кошачьи глаза следила за тем, куда ее несут и что встречалось по дороге. Они прошли сквозь огромные каменные ворота и затем несколько улиц по каким-то закоулкам. И наконец ее также аккуратно и даже почтительно выпустили на красивой площади с фонтаном. Люди вокруг сновали по делам и не обращали на нее внимания. Мужчины были одеты в такие же одеяния, как и охранники. А женщины в платьях, при этом у некоторых была открыта грудь. Моргана честная, это что за место? Может, это какая-то секта, где предводитель считал себя фараоном? И показавшийся дворец был как будто из школьного учебника про древние цивилизации, но только хорошо сохранившийся. Не могла же она попасть… Дальнейшие рассуждения прервали две женщины. Они разговаривали между собой, одна из них присела недалеко от Гермионы, опустила глиняную мисочку с молоком и бросила рядом крошки хлеба, улыбнувшись при этом Гермионе. До ушей донеслась часть их разговора: — Наш фараон закончил войну, и теперь будет мир. Слава Ра. Не могла же она попасть так далеко в прошлое, нет-нет-нет. Это невозможно! Паника накрывала. В обличье кошки все ощущалось совсем по-другому: человеческие чувства, восприятие тела и инстинкты тесно переплетались. И при сильных эмоциях крайне сложно совладать с животным началом. Гермиона заставила себя отползти с дорожки и забилась под ближайшую нишу недалеко от фонтана. Хвост метался из стороны в сторону, она не могла попасть так далеко в прошлое, это просто невозможно. Ей нужно успокоиться, иначе был риск убежать и спрятаться в совсем неподходящем ей месте. Пытаясь усиленно сконцентрироваться на своих мыслях, она потихоньку чувствовала, как паника отступает. Ей нужно было отвлечься и подумать о чем-то другом. Сразу пришло в голову, как она первый раз перевоплотилась в кошку. Ее путь анимага начался в Хогвартсе, из-за ее же ошибки. После неудачного случая с Оборотным зельем на втором курсе Гермиона долго лечилась в больничном крыле, где ее поили ужасными лекарствами. Но лечебные снадобья были предназначены только для взрослых волшебников, а не двенадцатилетней девочки. Мадам Помфри опасалась давать полную дозу, из-за чего терапия затягивалась. Через два месяца ушли почти все последствия, но уши и хвост совсем не хотели покидать ее. И лечение зашло в тупик. В один из дней к ней в палату пришла профессор Макгонагалл и начала рассказывать про способы видоизменения предметов. Объяснив разницу между анимагией и трансфигурацией, она уточнила, что можно управлять перевоплощением своего тела. Было адски сложно, но путем долгих усилий у Гермионы получилось самостоятельно убрать уши и хвост. Она так ликовала, ведь ей скорее нужно было вернуться к друзьям. И этот опыт она не вспоминала еще очень долго, закрутившись в череде последующих событий и испытаний. Но когда она с Гарри и Роном пряталась от егерей в лесу Дин, Гермиона стала вспоминать о возможности стать анимагом все чаще и чаще. И жалела, что не нашла времени на обучение. Ведь еще тогда, на втором курсе, профессор Макгонагалл хвалила, что у нее и правда есть особый талант. После войны, на восьмом курсе, Гермиона не знала, куда деться от назойливых мыслей. Ей нужна была новая цель, чтобы занять мозг и не вспоминать все пережитое. Да, ей предстояло закончить школу с отличными отметками. Но все только приходили в себя после войны, и программа была не сильно загруженной, да и в Министерстве и в других местах требовались любые кадры. Гермионе хотелось занять каждую секунду в своем расписании. И уже на первой неделе Гермиона пришла к директрисе, та поддержала ее стремление стать анимагом и предложила индивидуальные занятия. Школьная жизнь неожиданно принесла новые изменения. Факультатив с Малфоем, их дружеские отношения, становившиеся все более близкими. Особенно после Рождества, когда они первый раз поцеловались. Она не решалась ему рассказать про обучение анимагии, она вообще никому об этом не говорила. Гермиона не горела желанием регистрироваться в реестре анимагов. Когда только недавно в Министерстве была Комиссия по учету магловских выродков, не хотелось попадать ни в какие списки. Подготовка и тренировки были мучениями. И первое превращение было адски болезненным, будто она снова получила Круциатус. Слава Мерлину, что Минерва поддерживала ее. И какого же было их общее удивление, что она могла перевоплощаться в кошку. Сыграл ли в этом случай с Оборотным, она не знала. Но Гермиона была так счастлива. Ей нравилось свое новое воплощение — небольшая, но очень утонченная черная кошка с короткой шерстью. Их отношения с Малфоем после поцелуя развивались стремительно. Она не могла больше держать в себе этот секрет, ей так хотелось поделиться с ним. И на пасхальные каникулы, когда большинство учеников уехали по домам, они с Драко были одними из немногих, кто остался. Она набралась смелости и открыла ему свой секрет. Было страшно, но она была так влюблена. Когда она рассказала Драко, что анимаг, он впал в такой ступор, что она даже не знала, что делать. Решив просто показать все как есть, она перевоплотилась в черную кошку прямо на его глазах. Секунды, и радостная улыбка появилась на его лице. Драко пребывал в детском восторге, она была счастлива. Гермиона не знала, как выглядела со стороны, но, скорее всего, она была первой кошкой, которая улыбалась как влюбленная дурочка. Он одаривал ее комплиментами и восхищался. А затем резко подхватил на руки и начал чесать за ушком и просто гладить голову. Ощущение теплоты его ладоней и тела стало одним из самых приятных моментов. Его убаюкивающая забота и восхищение были тем воспоминанием, которое могло вызвать патронус. До конца школы она продолжала практиковать свою способность и смогла добиться более стабильных перевоплощений. Но после выпуска ее жизнь перевернулась вверх дном. И когда она стала работать аврором не покладая рук, поняла, что ей надо усерднее совершенствовать навыки. Анимагом она могла работать гораздо лучше и изо всех сил старалась. Она не часто пользовалась своей способностью, но та безусловно помогла Гермионе за все время службы. Знали бы преступники, что их смогла найти и вычислить обычная черная кошка. Гермиона старалась не перевоплощаться на долгий период, хотя иногда приходилось. Один раз она пробыла кошкой аж три недели. И после этого ей казалось, что некоторые кошачьи повадки стали сильнее приживаться в обычной жизни. Например, ей стал нравиться вкус сливок, хотя раньше относилась к нему вполне спокойно. И ее гибкость развилась, хоть она и сама много тренировалась. Гермиона как-то спросила об этом у Минервы, но та сказала, что обычно анимаги не перенимают животные привычки. Однако Гермиона помнила лающий смех Сириуса, и шипеть в разговорах ей не хотелось. Не хватало еще, чтобы она весной начала бросаться на мужиков. Или что хуже — на котов. Эти воспоминания помогли Гермионе немного успокоиться, но заняли достаточно времени. Она так устала. Повернув голову, она увидела плошку с молоком и нетронутый хлеб. Она быстро подбежала и начала с жадностью заглатывать еду. Молоко текло по морде, а хлеб был пресным и прилипал к небу. Но Гермиона продолжала есть. Расправившись с трапезой, она медленно отошла в сторону кустов. И увидев большой плоский камень, спрятанный за веткой, она сразу же легла на него. Свернувшись клубочком, она наслаждалась — настолько он был нагретым от солнца и дарил тепло всему уставшему телу. Не контролируя себя, Гермиона начала мурчать. Вспышкой пронеслись воспоминания, как Малфой держал ее в руках и гладил своими теплыми и сильными руками. Отбросив мысли о том, что лучше убиться головой о камень, чем быть такой жалкой, она уснула крепким сном.