Глава 9. Первый разговор

Глубоко вдохнув, Драко присел на край кровати. Он смотрел на сгорбившуюся рядом девушку. Гермиона уже несколько минут как уставилась в пол, почти не мигая. Видимо, только сейчас на нее накатило осознание если не безнадежности, то как минимум сложности их положения. Малфой уже прошел стадии отрицания и торга, и сейчас он был в долгом процессе принятия и тихого отчаяния. Но появление Грейнджер возродило новый и хрупкий росток надежды в его душе. Она сказала, что искала его. Неужели она переживала за него? Ну конечно. Может, ему еще помечтать о личном единороге? Скорее всего, Тео забил тревогу, когда Малфой не явился на работу, и отправился просить помощи у лучшего аврора и подруги Пэнси. Реальность его жизни такова — кроме Тео, о нем некому волноваться. Одиночество и тоска на миг сдавили горло крепкими тисками. Драко обвел взглядом покои. Их аскетичное убранство вполне соответствовало его жизни. Редкие всплески золота, пытающиеся отвлечь внимание от пустоты. Жил он все эти годы или просто существовал? Он барахтался в жалости к самому себе и отчаянных попытках стать лучше. И последнее время ему казалось, что это получалось. Но сейчас, оказавшись впервые так близко к ней, он понял, что так и остался для себя отбросом общества, бывшим Пожирателем смерти. И как бы он ни злился на нее, но себя он ненавидел больше. За то, что никогда не сможет соответствовать ей, быть достойным ее. Посмотрев на Гермиону, все также уставившуюся в пол, он глубоко вдохнул. Как бы он ни наладил свою жизнь, он точно не сможет испытать таких же сильных эмоций, как прежде. Как тогда, рядом с ней. Драко негромко откашлялся, чтобы привлечь ее внимание. Гермиона резко посмотрела на него, вспоминая, что находится здесь не одна, и кивнула ему, чтобы он продолжал. Драко принялся рассказывать, как случайно вышел на след Амира. Конечно, он умолчал о своем собственном желании обойти ее в этом деле. Гермиона внимательно слушала, как Малфой отправился в ресторан «Эль-Фаюм» и там нашел самого Амира. Драко наслаждался каждым проявлением эмоций на ее лице. Как небольшая складка пролегла меж бровей, когда он говорил о длинном коридоре и темной улице. Как Гермиона в ужасе расширила глаза, слушая про нападение. Сладко-приторная иллюзия, что она беспокоилась за него, разлилась внутри, облизывая каждый уголок раненой души. Самую малость приукрасив ход драки в свою пользу, Малфой продолжил, как он и Амир Каюм одновременно схватились за систр и были окружены ослепляющим золотым свечением. Он вспомнил сильное и тянущее ощущение в теле от перемещения, а затем окружившую его пустоту и потерю сознания. Беспощадный ветер растрепал волосы и присыпал песком. Мелкие частицы забились во все возможные места, и, казалось, нет сил даже просто сделать вдох. Грудная клетка быстро поднималась, а в ушах появился отдаленный шум. Резкие и громкие голоса ворвались в сознание, как только чья-то ладонь оставила на щеке ноющее жжение и красный след. Боль кружила вокруг него голодными стервятниками, набрасываясь и откусывая все больше. Драко приложил нечеловеческие усилия, чтобы немного приоткрыть глаза. Над ним стояли три размытых фигуры. Проморгавшись от песка, он наконец смог увидеть всю картину. Трое мужчин в странной одежде размахивали руками и о чем-то оживленно спорили. Несколько секунд Драко пытался вслушаться в их крики, но ни одно слово не показалось ему понятным. Осознание, что они говорят на незнакомом языке, пришло не сразу. Он медленно пошевелил пальцами. Его палочки нет. Малфой прикрыл глаза от нового порыва ветра и сконцентрировался на магии внутри своего обессиленного тела. Накладывая невербальное заклинание перевода, он в ту же секунду напряг слух. Такие знакомые слова ворвались к нему в сознание и заставили шестеренки в голове крутиться, а волосы на теле вставать дыбом. — Ты точно уверен, что он ценный? — один мужчина спросил у другого, в странном головном уборе. — Может, он просто беглый раб с севера? — прогнусавил третий. Он был низкого роста и тощий, похожий на голодного шакала. — У него и клеймо странное. — Он посланник богов, — низким голосом ответил главный. Его светлые глаза выделялись на смуглой коже. Пронзительный взгляд и высокий рост выдавали в нем лидера этой группы. — У него выжжен Бенну, душа бога Ра, да еще и опаленная голова, — сильная рука мужчины указала в сторону Драко. — Если мы приведем его во дворец, то на нас снизойдет благословение правителя всех земель. Драко не разделял желание этих дикарей и точно не планировал отправиться с ними куда бы то ни было. Сил хватило только на то, чтобы смело взглянуть в светлые глаза главаря и отрицательно покачать головой, явно демонстрируя собственную независимость и несогласие с их планами. Но тупая боль в районе затылка перевесила все чувства и ощущения и утянула за собой в бессознательный омут.

***

Удар ладонью по щеке, и реальность снова выдернула тело и разум из забытия. Драко пытался отдышаться от испуга из-за резкого прихода в сознание. Он стоял на коленях и руками опирался на каменный пол. Перед глазами расплывалась золотая плитка, украшенная неизвестными ему узорами. Подняв голову, он увидел перед собой странную картину. Трое дикарей, нашедших его в пустыне, преклонялись перед правителем. Мужчина в золотом одеянии и таком же головном уборе выглядел властно на своем троне. Драко обвел глазами зал и убедился в собственной догадке — он во дворце Древнего Египта. Еще с детства он обладал хорошей памятью и наблюдательностью. И на четвертом курсе он заставил школьного эльфа незаметно принести ему книги из библиотеки, которые касались магловской истории. Хоть в тот момент юный наследник Малфоев и не поверил всему написанному, но это заставило его задуматься и засомневаться во многих словах отца. И он хорошо запомнил старенький учебник и маленькие цветные картинки в нем с золотыми залами и изображениями богов. Тогда он недоумевал, как маглы могли на протяжении веков сотворять себе кумиров и верить им. Но после того, как он собственными глазами видел слепое желание отца подчиняться Темному Лорду, все вопросы отпали. И сейчас, будучи уже мужчиной, прошедшим многое, но нашедшего в себе силы жить дальше, он умудрился попасть в прошлое. Великий Салазар, это его наказание? Драко принял новую реальность с первых же секунд осознания своего безвыходного положения. Он помнил предположение Тео о песке времени внутри систра, которое тогда казалось ему наивным. Но Драко надеялся, что его ум и опыт работы в Отделе тайн помогут ему вернуться. Вот только сначала нужно выжить. Царапая ногтями сверкающую плитку, Малфой сжал кулаки до побелевших костяшек и полностью погрузился в ощущения тела. Закрыв глаза и борясь с тошнотой, он произнес про себя заклинание перевода. — Разберитесь с ними, — фараон отдал приказ слугам, отмахнувшись от троих мужчин, надеявшихся получить его одобрение. Драко наблюдал, как вооруженные и полуобнаженные воины выводили их из тронного зала. И он был уверен, что острые изогнутые ножи заставят их замолчать навечно. Малфой перевел взгляд на фараона, который, казалось, уже забыл о его присутствии. Но приступ кашля из-за расцарапанного песком горла привлек внимание правителя. Острый взгляд, как у хищной птицы, заставил напрячься. Мышцы сковало от напряжения и готовности сражаться за свою жизнь. То, насколько быстро менялись эмоции на лице мужчины, не сулило ничего хорошего для продолжительности жизни Малфоя. Фараон встал со своего трона и, наклонив голову вбок, начал подходить к Драко. Его слуги засуетились на месте, их волнение выглядело бы комично, если бы Драко не думал о своих проблемах. Они удивленно смотрели, как правитель начал махать руками, прогоняя слуг. Воины выпучили глаза, но не смели переспрашивать и вышли из зала. Фараон медленно подошел к Драко, его взгляд быстро перемещался по его лицу и телу. — Брат, это ты? — наконец спросил повелитель. — Ты правда был у богов? Ступор, который испытал в то мгновение Драко, было не передать словами. Язык не поворачивался, а в горле будто застрял камень. — У тебя Бенну на плече! — радостно продолжил фараон, указывая на Драко. — А это мой символ. Малфой молчал, не зная, как подобрать слова. Он пытался осознать неимоверную удачу, что его татуировка с фениксом приглянулась покровителю Египта. — Ты ничего не помнишь? — спрашивал его мужчина. — Матушка часто рассказывала мне, что вместе со мной родился светлый близнец. Ты, конечно, немного выше ростом, но такая же стать, весь в меня, — говорил довольный фараон, глядя на Драко снизу вверх. — Но ты умер при родах и отдал всю удачу мне. И я стал самым великим фараоном двух царств, — мужчина поднял руки в широком жесте, показывая себя во всей красе. — Я каждый год подношу подарки богам и молюсь за тебя в загробном мире. Что привело тебя на землю из Дуата? Малфой посмотрел названому брату в глаза и заметил его сильно расширенные зрачки. Он явно был под чем-то. Спасибо магловским клубам за такие познания человеческого организма. «Ему нужно ответить, Малфой!» — Мне не нужен твой престол, брат, — медленно ответил Драко, смотря в глаза фараону. — О конечно-конечно, — засмеялся и отмахнулся мужчина. — Я же величайший правитель. — Я ненадолго пришел в этот мир, хотел увидеть тебя. Порадоваться. Воздать честь. — Думай, Малфой, думай. — И я ищу один артефакт, он нужен мне в загробном мире. — Сущие пустяки! Пойдем, расскажешь мне, каково там — в загробном мире. — Я расплывчато нафантазировал ему на тему жизни после смерти, а потом убедил, что мне нужно отдохнуть. Мне выделили эту комнату, — продолжал рассказ Драко и обвел руками свои покои. — Фараон Раамунет недавно закончил войну, и сейчас все спокойно. Но он частенько употребляет опиум, как и многие во дворце. Так что будь избирательна в еде и напитках. Гермиона нахмурилась на его предостережение, но не успела задать вопрос, как Драко снова заговорил: — Первую неделю фараон таскал меня по всем религиозным праздникам и службам, знакомил с каждым членом семьи. И все это время я старался втереться в доверие и быть незаметным. Позже начал расспрашивать про этот систр или про Каюма, но ничего не смог узнать, — Малфой украдкой посмотрел на недовольное лицо Гермионы. — Магии на постоянные чары перевода не всегда хватало, и мне приходилось экономить силы. Драко ухмыльнулся, вспоминая, как непросто было привыкнуть к усиленному режиму тренировок и питанию за двоих, чтобы поддерживать магическое ядро. — Я слишком заметен здесь. Хоть я и пытался искать информацию в городе, на меня всегда косо смотрели, даже если я в накидке с капюшоном. И Раамунет узнал, что меня видели в храмах города, и ему это не понравилось. И я прекратил свои поиски. Так что в итоге у меня здесь хорошее положение, но я ничего не смог узнать. Драко прервал долгую и, возможно, несвязную речь и взглянул на Гермиону. Она сидела рядом на кровати и смотрела в окно. Вечерний свет от масляной лампы мягко освещал ее профиль и блестящие волосы. Веснушки на ее носу играли с бликами и будто светились изнутри. Она стала гораздо сдержаннее в эмоциях. Но осталась такой же прекрасной, как утренний рассвет. И постоянно на пределе злости: еще немного и она превратится в разъяренную фурию. Иногда Малфой забывал, насколько он ее ненавидел. Хотя кого он пытался обмануть? Он никогда не испытывал ненависти по отношению к ней. Он злился, что она выбрала не его. Но он Пожиратель Смерти и не должен удивляться этому. Даже здесь, за тысячи лет до Волан-де-Морта, все сторонились Малфоя и не скрывали страха перед отвратительной татуировкой змеи, вылезающей из черепа. Но, видимо, фамильный ангел-хранитель все-таки приглядывал за нерадивым потомком — с любым другим фараоном, который не отшибленный наркоман, Драко не протянул бы ни дня. Гермиона вздрогнула и вышла из рассеянной задумчивости. Она посмотрела на него своими большими глазами, которые светились янтарным теплом, и смутилась. — Что ж, я думаю, пока план такой, — Гермиона прокашлялась и сразу же вошла в любимую командную стезю. — Не привлекать к себе внимание. Нам нужно найти Амира Каюма и пару моему систру. Им хватило сил переместить нас по отдельности, и если мы сможем их зарядить, то это шанс на возвращение. — Нужно искать в храмах, вся религиозная утварь именно там, — ответил Драко, — А еще там хранятся папирусы, я взял некоторые из них сюда, — он кивнул на стол, где аккуратно были сложены свитки. — Но у меня не особо получается переводить, — он виновато почесал затылок. Драко смотрел на свои руки и чувствовал себя беспомощным, а ему не нравилось быть перед Грейнджер слабаком. Хоть она и так про него не думала в положительном ключе, но его тонкое и чувствительное мужское эго не позволит ему раскисать и сдаться. — Ты теперь расскажешь все, что знаешь? Гермиона кратко описала свои поиски Драко после его исчезновения. Малфой внимательно слушал о том, как она попала в пустыню и искала безопасное место в обличье кошки. Он жадно наблюдал, как двигались ее губы, локоны завивались и блестели, а кончик аккуратного носа все также был гордо вздернут. Ее голос смолк, и тишина окутала покои. — У тебя есть комната? — задал вопрос Драко, он начал чувствовать сильную усталость от всего услышанного. Им нужно поспать. Гермиона нахмурилась и, продолжая не смотреть на него, отрицательно покачала головой. — Я не знаю, где спят наложницы, а по дворцу ты не должна ходить одна. — И что ты предлагаешь? — спросила Грейнджер и резко посмотрела на него. — Спать здесь? — Другого выхода я не вижу, — сухо и без эмоций ответил Малфой, показав рукой на единственную кровать в покоях. Гермиона стремительно встала и начала злостно мерить шагами комнату. Только сейчас Драко обратил внимание на ее наряд. Когда он увидел ее в зале среди наложниц, он мог думать только о том, настоящая ли это Грейнджер или миражи пустыни нашли его и во дворце. Потом его мысли наполняло только желание обезопасить ее. А во время их долгого разговора в спальне он был слишком занят размышлениями. И ее глазами. Ладно, еще и волосами. Но сейчас она сердито сжимала кулаки и даже не обращала на него внимания. Она могла бы быть богиней войны, если бы не слишком вульгарный наряд. Тонкая и мерцающая ткань, как полотно ночного небосклона, обтягивала грудь и талию и ниспадала шлейфом к полу, подчеркивая длинные ноги. Ему кажется или она… Все усилия были направлены на то, чтобы вспомнить, в какой жопе каком сложном положении они находились. Иначе вся кровь так и рвалась вниз, а мозг вопил и умолял его не смотреть. И главное — не вспоминать. Гермиона Грейнджер ходила перед ним без нижнего белья. — Ладно. Я посплю на полу, — она с вызовом посмотрела на него, сложив руки на груди. А вот ее тупое упрямство всегда действовало на Драко как красная тряпка. — И к чему эти жертвы — спать на каменном полу? Тем более я не хочу, чтобы о тебе болтали слуги. — Я не буду спать с тобой, — ответила Грейнджер и еще выше задрала свой нос. — Как будто я горю таким желанием, — со злостью выплюнул Драко. — Делай что хочешь. — Я буду спать на кровати, — четко проговорила она, но запнулась на мгновение. — Но кошкой. — Ладно, — сказал Драко, поднимая брови. — Ладно, — окончательно утвердила Гермиона и деловито начала осматриваться по сторонам. — За ширмой другая часть комнаты — там купальня и есть одежда, — подсказал Драко. У него самого не было ни малейшего желания умываться. — Я ложусь спать. Он остался в специальной набедренной повязке, отдаленно напоминающей трусы. Прежде он предпочитал спать обнаженным, но смущать Грейнджер не хотелось. Как и проснуться без члена, судя по ее настрою. Драко лежал с закрытыми глазами, но желанный сон никак не приходил. Он не знал, что делать: проклинать или благодарить судьбу за их встречу. Дар или сущее наказание для него слушать, как она шумно переставляла кувшины и лила из них воду на каменный пол. Затем наступила резкая тишина. Только далекое пение цикад говорило о том, что жизнь вокруг него продолжается. На пороге в царство Морфея Драко почувствовал, как кто-то очень легкий бесшумно прыгнул на кровать и прошелся по ней. У него захватило дух от ее близости. Какой же он жалкий. Даже в обличье кошки она не стала бы подходить к нему по своей воле. Проснувшись в предрассветной дымке, Драко ощутил, как к его боку приткнулся маленький комочек. Он помнил слова Гермионы о том, что ей всегда хочется тепла при перевоплощении в кошку. Его большая ладонь прижала ее к себе, спасая от прохладной ночи в пустыне. Драко закрыл глаза и медленно погрузился в грезы под бархатное кошачье мурчание.