Глава 10. Попалась, киса

Утренние лучи мягко освещали золотые иероглифы на каменных стенах. Переплетение символов запечатывало все во дворце, не выпуская его секреты простолюдинам. Массивные колонны стояли на страже всех тайн фараона и его двора. Холодный песок снова жадно глотал солнечный свет и щедро делился им со всеми обитателями пустыни. Складки на шелковой простыне были скомканы в узор барханов, меж которых черные пушистые лапки напряглись и вытянулись во всю длину, прогоняя из тела сонливость. Гермиона медленно открыла глаза. Она прижималась спиной к большому и очень теплому одеялу. Это пробуждение было лучшим за последние дни, ее будто грел свой личный обогреватель. Ощущения спокойствия и безопасности не сразу позволили вырваться из сна и баюкали в пробуждающейся неге. Это не одеяло. Воспоминания вчерашнего вечера сразу же замелькали перед глазами. Черный хвост невольно задергался в раздражении, она размахивала им то в одну сторону, то в другую. Черная кошка со всей присущей грацией поднялась на лапы и важной, но мягкой поступью сошла с кровати. Подойдя к краю, она боковым зрением заметила большие мужские ноги, выглядывающие из-под одеяла. Желание впиться в них зубами зачесало десны и скопилось слюной во рту. Шевельнув ухом, она с гордо поднятым хвостом прошла за ширму в другую часть комнаты. Привычная концентрация на ощущениях своего тела, и сразу же появились знакомые чувства, на мгновение раздирающие мышцы и кости. Открыв глаза, Гермиона посмотрела на мир с высоты своего привычного роста. Она потянулась руками наверх и немного размяла спину. Ей нужна была тренировка, чтобы убрать лишнее напряжение. Утренняя гигиена не заняла много времени, но принесла освежающее чувство бодрости, а мягкая ткань льняного платья приятно заскользила по телу. Нужно составить план действий и разведать обстановку во дворце. Она была уверена, что может спокойно ходить по нему, да и положение Драко во многом поможет. Гермиона аккуратно вышла из-за ширмы, и ее взгляд сразу упал на маленькую пиалу с финиками и инжиром. Рот наполнился слюной, а пальцы быстро схватили сочные плоды и спрятали в складку юбки. Она жадно съела два инжира, не ступив ни шагу, когда услышала, как Малфой начал ворочаться. Нужно было уходить, разговаривать с ним точно не хотелось, ей надо провести время одной. Выходя из покоев, она мимолетом взглянула на Драко, и тело остановилось без команды. Белоснежные волосы лежали на подушке в полном беспорядке, а черты лица были расслаблены. Сон смягчил острые углы челюсти, а полные губы придавали ему милый вид. Красивый. Признаться в этом было всегда легко. А вот в том, что ее сердце заходилось в неровном ритме рядом с ним, признавать гораздо тяжелее. Его мышцы и сильное тело гипнотизировали и не отпускали с места. Светлая кожа будто сияла золотом от легкого загара. Внимательно осмотрев каждый мускул, она опустила взгляд ниже и увидела, как его набедренная повязка натянулась от эрекции. Она округлила глаза и какое-то время просто пялилась на его пах, пока румянец на щеках загорался ярким пламенем. Мерлин, это обычный член, Гермиона. Драко начал менять положение, уже готовый к пробуждению. Гермиона вышла из транса и сразу же тихо прошмыгнула из комнаты, не забывая при этом проклинать всех мужчин на свете. Она с ожесточением жевала финик, пока мысли не сместились с белобрысого придурка на текущие проблемы. Она осматривала многочисленные фрески и золотые украшения в коридорах, по пути наложив на себя заклинание перевода. Бесконечные залы и проходы сменяли друг друга. Дворец фараона был поистине величественным, настоящим достоянием архитектуры. Под его сводами можно было разместить целую цивилизацию, настолько он был огромен. Слуги и рабочие ходили по свои делам и не обращали внимания на девушку. Утреннее солнце набирало обороты, его лучи освещали каждый закуток. Скорее всего, окна были спланированы так, чтобы дворец прогревался по утрам, но при этом не пускал внутрь раскаленный полуденный зной. Эти чудеса архитектуры так и не увидят дальние потомки, они останутся погребенными или полностью разрушенными. От этого осознания захватывало дух. Хотелось изучить каждый свиток, каждый папирус и табличку, которая хранила в себе любую ценную информацию. Пока стены дворца впитывали солнечные лучи, повсюду носились занятые слуги. Жизнь кипела во всем ее проявлении. Мимо пронеслись ребятишки, они хихикали над пожилым мужчиной, который тащил гору ковров, когда сверток за свертком они начали падать. Старик стал бранить мальчишек, на что они только больше рассмеялись. Один из рулонов подкатился к Гермионе. Подняв его с земли, она помогла мужчине заново собрать кипу ковров. Он охотно принял помощь и поблагодарил в конце, но странно на нее покосился. Следующей внимание девушки привлекла небольшая площадь с маленьким прудом, покрытым десятками розовых кувшинок. Тонкий и пронзительный водянистый аромат, исходивший от сочных звездчатых бутонов, манил к себе. Гермиона присела рядом, завороженная прекрасными цветами. Сняв сандалии, она опустила ноги в прохладную воду. Разница температур ощущалась как изумительное удовольствие, хотелось остаться в этом моменте как можно дольше. Счастье, что она может выдохнуть и набраться сил после всех злоключений в пустыне и на вчерашнем празднике. Гермиона просидела на краю пруда, пока не затекли мышцы. Казалось, что время течет неравномерно. Солнце то ускоряло свой путь по небосклону, то насмехательски замедлялось. Гермиона услышала девичий смех, который вернул ее из раздумий. Мимо проходили две девушки, которые перешептывались друг с другом. Они были такими же наложницами на вчерашнем празднике, но ушли после танца, так как их никто не выбрал на последующее веселье. Они смотрели с интересом на Гермиону красноречивыми взорами, будто знали про нее больше, чем она сама. Но быстро стушевались под ее прямым взглядом и поспешили слиться с толпой неподалеку. Знакомый силуэт с темными волосами показался в той же стороне, где находилась группа девушек. Гермиона поспешила туда, но ей перегородила путь взявшаяся ниоткуда надсмотрщица. — Где ты была? — ее хриплый голос звучал громче, чем все окружающие звуки. — Ночью или утром все девушки возвращаются обратно. Вопрос застал Гермиону врасплох, и пока ее всегда готовый к неожиданностям мозг подготавливал ответ, бегемотиха спросила: — Белый господин оставил тебя в своих покоях? — Да, — ответила Гермиона, не отводя взгляда. Хищные глаза женщины, густо обведенные черной подводкой, прищурились. Будто опасный зверь, питающийся ложью, вынюхивал ее тонкий след. Медленный взгляд проскользил по белому платью Гермионы и остановился на волосах. — Твои кудри приносят удачу, дитя. Фраза сбила с толку, но благословение и одобрение слышались в низком голосе. — Но не думай, что можешь прохлаждаться, — бегемотиха продолжила своим командным голосом. — Пока ты не понесла от него, ты следуешь расписанию и обучаешься наравне со всеми. Быстро к остальным. Гермиона кивнула смотрительнице, не желая навлечь на себя ее гнев и более пристальное внимание. Подойдя к девушкам, она встала ближе к Фидии, которую и заметила первее всех. Но вместо дружелюбного взгляда та излучала враждебность. Злость исказила красивые черты лица, когда Фидия обратилась к Гермионе: — И как тебе белый господин? — она поправила свои короткие темные волосы и прищурилась. — Что именно тебе интересно? — спокойно ответила Гермиона. Она смотрела в ореховые глаза, которые уставились на нее не мигая. — Как ты его охмурила? Или тебе удалось опоить его? — Мне это не нужно. Гермиону раздражал этот бессмысленный разговор. Она не виновата, что Фидию выбрал старый козел, а она рассчитывала на кого-то помоложе или влиятельнее. — Если он выбрал тебя один раз, это еще ничего не значит, — не отставала девушка. — Ты знаешь лучше меня, Фидия, какие тут порядки, — произнесла Гермиона. Ей потребовалось много усилий, чтобы не поддаться на конфликт. Но разборки из-за мужчин — это последнее, что ей нужно. — Конечно, — надменная сучка подняла свой подбородок еще выше. — Пойдем на занятия. Надеюсь, я недолго буду на них присутствовать, — шипящий смех вырвался наружу. — Ты понимаешь, о чем я. Вереница девушек, караван священной собственности фараона, доступный лишь для него и приближенных, гонимый правилами и учебным расписанием, пересекал залы и коридоры. Отсутствие кандалов, богатая одежда и сытый желудок ощущались тяжелее, чем желание проявить независимость на весах сегодняшнего дня. По пути Фидия рассказала ей про все занятия, которые преподаются для наложниц. Если девушка достигла главную цель и выносила наследника, то она переводится в другие покои и уже не посещает общие уроки, полностью погружаясь в воспитание детей. Тем несчастным, которым не удалось забеременеть, необходимо овладеть игрой на музыкальных инструментах, обучиться музыке, танцам, кулинарии, придворному этикету и красноречию. Мерлин, здесь коридоров больше, чем дорог в Лондоне. Наконец они пришли в просторные покои с большими окнами, где одевались перед вчерашним праздником. Из окон на них смотрели величественные пирамиды, загородившие горизонт. Каменные великаны возвышались не только над бескрайней пустыней, но и над чуждыми им людскими заботами. Высокая, поджарая и утонченная преподавательница Нэта усмирила разговоры девушек и объявила о начале занятий. Несколько часов бесед об этикете и как правильно смотреть на мужчину слишком утомили. Голова разрывалась от новой информации, а глаза устали от постоянных закатываний. Гермиону раздражали перешептывания других девушек о ней за спиной. Она сидела на полу и разглядывала узор на ковре, когда наставница прекратила пытку и начала говорить о музыке. История создания арфы и лиры пронеслась мимо ушей. — Кто знает, что это за инструмент? — высокий голос Нэты рассеялся в высоких сводах. Гермиона подняла голову, не сдержавшись от любопытства, и ее рука невольно вскинулась наверх. — Это систр — ударный музыкальный инструмент без определенной высоты звука, — как в давние школьные времена, она дала быстрый и четкий ответ. Она в деталях помнила все заметки Нотта об артефакте. — Верно, — сказала удивленная наставница под шепот невольниц. — Вы правы. Но что еще важнее, он является ритуальным инструментом богини Хатхор. Он может принести благодать или беды — зависит от того, как им пользоваться. Беспорядочное трясение разозлит богов. Но если поймать ритм, если найти ту самую мелодию, систр становится мостом между мирами. Вот оно. Гермиона пыталась уловить каждое слово, казалось, разгадка где-то близко. Разговоры за спиной мешали внимать рассказ наставницы. — А на рукоятке систра может быть голова кошки? — спросила Гермиона. — Да, но это более редкие инструменты для ритуалов богини Бастет, — кратко ответила Нэта, а затем обратилась к остальным ученицам: — Сегодня мы продолжаем теорию, а завтра начнутся практические занятия. Вы должны овладеть минимум одним музыкальным инструментом. Гермиона нахмурилась и погрузилась в раздумья, пытаясь не обращать внимания на усилившиеся кривотолки. И сквозь глупое стрекотание до нее донесся голос надсмотрщицы: — У нас еще занятия, господин. Гермиона обернулась и увидела Малфоя, чья огромная фигура загораживала проход. Его серые глаза медленно осмотрели всех присутствующих в покоях и остановились на ней. Глупое сердце замерло, прежде чем забиться в неистовом ритме. — Она может быть освобождена в любое время, если понадобится мне, — его слова были встречены согласием бегемотихи. Драко кивнул ей почти незаметным движением головы, и Гермиона даже не успела осмыслить свои действия, как уже подошла к нему. — Ночевать она будет у меня. Всегда, — продолжил Драко, в его голосе звучала неоспоримая власть. Недовольный шепот за спиной мог сравниться с шипением разворошенного змеиного гнезда. Гермиона высоко подняла голову и расправила плечи. Получайте, сучки. Болезненный укол стыда пронзил сердце. Она, как жалкая девчонка, испытывала удовольствие от властности и его защиты. Гермиона Грейнджер, лучший аврор Министерства, расползалась лужей, лишь стоило Драко, мать его, Малфою проявить свою жесткость. Удаляясь под ухмылку бегемотихи, Гермиона оставила свои размышления и завистниц позади. А сама смотрела на широкую спину, мускулы которой напрягались от каждого шага. Ненужные мысли и, что еще хуже, воспоминания пролезали сквозь всю ее ментальную защиту, строившуюся не один год. Из-за всего стресса и перемещения во времени она совсем забыла, какой он придурок. Да, им надо держаться вместе, чтобы спастись, но предателем он от этого быть не перестанет. Когда Гермиона убедилась, что вокруг нет людей, она спросила: — В чем дело? Я пыталась узнать кое-что, — недовольство сочилось между ее словами. — Я заметил, — саркастичная ухмылка появилась на его лице, — как ты тянула руку, чтобы ответить на вопрос учителя, как в школе. Время никого не меняет. — Ты об этом точно знаешь все, — отрезала Гермиона, не замечая его взгляда. — Я не знал, где ты с самого утра, — Драко старался держать себя в руках и не отвечать на провокации. — Скоро садится солнце. Я ценю твою тягу к новым знаниям, но не стоит гулять даже по дворцу одной. Твое положение не самое лучшее, ты и сама понимаешь. — Я могу остаться с наложницами, могу выведать что-нибудь, — предположила Гермиона, игнорируя ощущение, будто она нашкодившая школьница, отпрашивающаяся у отца. — А теперь догадайся, почему тебе лучше уйти, — его серый взгляд пронизывал до глубины души, в голосе звучала сталь. — Ты же умная девочка, Грейнджер. И если не хочешь, чтобы тебя, как других наложниц, разбирали, словно финики на базаре, то скажи мне спасибо. Гермиона замолчала, не ответив ни слова, пытаясь поспевать за его длинными шагами. И почему природа наделила мужчин такой физической силой? Это нечестно. Так не должно быть. Она вынуждена спасать свое тело, а он спокойно перемещался по дворцу и городу. Но она действительно была благодарна ему. Не хотелось ни на йоту разделить участь остальных наложниц. Из угла темного коридора вышли трое мужчин в богатых одеждах. За ними несколько слуг тащили телеги с закрытыми мешками и сетями. — Белый господин, мы идем на ночную охоту, будем развлекаться и ловить птиц, — мужчины почтительно обратились к Малфою. — Спасибо за приглашение, но мне нужно отдохнуть, — ответил Драко. В его голосе не осталось ни намека на злость, только уверенность и непоколебимость. — Надеюсь, вы понимаете. — Конечно, — с хитрыми улыбками закивали они, осматривая Гермиону с ног до головы. От машинного масла было бы легче отмыться, чем от их сальных взглядов. Тошнота подкатила к горлу, а ладони сжались в кулаки. И как она могла так беспечно ходить весь день? Иллюзия свободы затуманила рассудок, мешая мыслить логически. Слуги не смели смотреть на нее, занятые собственным выживанием. А вот про остальных она забыла, беспечно проводя день, думая, что ей ничего не угрожает. А во дворце было еще много знати, уверенной в своей неприкосновенности. Гермиона не заметила, как они дошли до покоев. Страх, злость, благодарность переплелись в сложном и тугом узле в груди. Пытаясь отвлечься от раздираемых эмоций, она стала рассказывать о систре. Египтяне верили в его магические способности создавать мост между мирами. И им нужно узнать про богиню Бастет, именно к ее культу относился их артефакт. На лице Драко застыла задумчивость после ее слов. Гермиона больше не могла держать в себе слова признательности. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не благодари за такое. Ее начало клонить в сон от слишком насыщенного дня. Хотелось лечь на этой большой кровати и ощутить всем телом приятный шелк, ластящийся к обнаженной коже. Но это значило бы уже что-то большее. Отступление от своих принципов. Она и так постоянно думала о Драко, а если уберет последнюю преграду и будет засыпать рядом с ним, то совсем потеряется в чувствах. Свернувшись клубком на подушке, Гермиона погрузилась в сон. И уже на границе перехода от яви она ощутила, как большие и сильные пальцы стали чесать ее за ушком.

***

Солнце находилось в самом зените, но упорядоченный хаос работы не утихал ни на минуту. Никто из слуг не обращал внимания на любопытную черную кошку, проходившую по каменному забору. Влажные следы от лапок тянулись за ней, высыхая под полуденными лучами. Прошла неделя ее пребывания в Древнем Египте. Гермиона уже привыкла к своему режиму: занятия с наложницами, изучение дворца, подслушивание разговоров, а каждый вечер они с Малфоем переводили свитки, которые он приносил. К удивлению, они больше не ругались, хотя это требовало большой сдержанности от обоих. Гермиона совсем перестала понимать себя и свою реакцию на Драко. От запаха его тела скручивало низ живота, даже кошкой ей хотелось ластиться к нему, как прирученное животное. Но больше всего сбивали с толку его долгие взгляды, когда она читала ему свиток, и его улыбка, которая иногда появлялась на губах, когда он думал, что она не видит. Но она держалась своего неписаного правила — засыпать рядом только в кошачьем обличье. Ей казалось, что она уже давно похоронила в сердце все свои чувства к нему, а после сожгла их могилу. Но если это было правдой, то они, как феникс, возродились вновь на пепелище ее души и того, что от нее осталось. Гермиона в раздражении махнула хвостом, отгоняя непрошеные мысли, как назойливых мух. Она бродила по дворцу все утро, но не услышала ничего нужного. Надо выходить из дворца и идти в город, расширять свои поиски. И тут она заметила в стороне жену фараона со своими служанками. Она видела эту статную женщину издалека, и сейчас узнать ее пышный силуэт не составляло труда. Гермиона быстрой рысью пошла за ней. Несколько коридоров и лазов, и она оказалась в самом центре дворца, в покоях фараона. Тихие перешептывания слуг стихали под сводами крыши. Из дальних покоев она услышала мужские голоса и, подойдя, уловила, что они обсуждали войну. Решив подождать, Гермиона изучала все запахи в коридоре, когда раздались приближающиеся шаги. Кошачьи инстинкты сразу же велели спрятаться. Когда мимо прошли несколько мужчин, громко восклицающие о численности войск и потерях, Гермиона притихла. Дождавшись, как наступит тишина, она медленно выглянула. Она успела сделать пару шагов, как чьи-то огромные руки схватили ее. Маленькое сердечко забилось в страхе за свою жизнь. — Попалась, киса, — знакомый низкий голос раздался сверху, и она оказалась прижата к крепкой груди. Она посмотрела в лицо своему почти что похитителю и увидела ухмылку на красивом лице. Кошачья мордочка смогла передать всю гамму ее эмоций, и Малфой засмеялся: — Тебе повезло, что это я. Фараон не любит, когда здесь посторонние, даже такие пушистые. На этих словах он начал чесать ее за ушком и пошел к выходу. Блаженство накрыло мягкой волной, она будто парила на поверхности воды без страха утонуть, принимая всю ласку до тех пор, пока из груди не раздалось громкое мурчание. Гермиона в ту же секунду вырвалась из плотного тумана удовольствия. Она зашипела и укусила его ладонь, после чего спрыгнула на пол. — Ах ты маленькая… — Драко тряс свою руку от боли и со злостью смотрел на нее. Гермиона распушила хвост, подняв его трубой, и гордо пошла впереди. Он должен знать свое место.

***

Вторая неделя пролетела незаметно. По утрам Гермиона иногда уходила в город и искала любую зацепку повсюду: на рынках, в храмах и на улицах. Она вглядывалась в каждое лицо прохожего. Пару раз ей казалось, что она видела Каюма, но то было лишь обманом зрения. Все вечера проходили одинаково: они читали свитки и искали информацию про систр с рукояткой кошки. Разговоры становились все чаще и длиннее. — Ты чувствовал, что время здесь… идет иначе? — Гермиона сразу же смутилась от своего вопроса, но ей так хотелось поговорить с ним. — Да, еще когда ты сказала, что у нас прошло всего несколько суток, а здесь больше двух месяцев. Тут время ощущается по-другому. — Оно течет так медленно, будто мед, — тихо сказала она. — Да, очень похоже, — Драко улыбнулся ей так искренне, что уголки ее губ поднялись в ответ. Низ живота захватило от трепета. И как ей оставаться с холодной головой, если лишь от одного движения его рта она забывала все на свете?