Глава 13. Ближе друг к другу

Малфой со стороны наблюдал, как к Гермионе подошла эта надоедливая наложница и увела ее с площади. Он тяжело выдохнул и провел ладонью по лицу, пытаясь смахнуть всю усталость этого дня. Грейнджер даже разговаривать с ним не хотела, что будет после того, как он предложит ей свое решение проблемы. Драко чувствовал себя таким разбитым, еще эти дракловы побрякушки, звенящие весь вечер, действовали на нервы. — Приветствую тебя еще раз, белый господин. Как же его достала эта прилипала. Она ни капли его не интересовала и только вызывала раздражение, как назойливая муха, которая никак не унималась и не реагировала на отмашки. — Здравствуй, — скупо ответил Малфой, лишь скользнув по ней взглядом. — Меня зовут Фидия. Я дочь царя Крита, — на выдохе проговорила наложница, подходя вплотную и томно прикрывая веки. Салазар бы побрал этот пустой треп. Единственная девушка, которая интересовала его, огрызалась и закатывала глаза лишь при одном взгляде на него. И откуда у него такое стремление к мазохизму? Или как там это называл целитель разума? Почему он все еще здесь и слушает эти откровенные бредни? Он дождется Грейнджер и уведет ее в покои. Уже поздно, и ему совсем не нравилось, когда она шляется где попало. У них много проблем, которые надо решать, не говоря о том, чтобы вернуться домой.

***

Мышцы сводило от напряжения, Гермиона прижималась к холодной каменной стене, готовая защищаться. Она старалась не шевелиться и лишь иногда вытирала липкие от пота ладони о хлопковое платье. Змея изучающе наблюдала за девушкой, медленно собираясь в кольца и огибая ее с правой стороны. Холодные и пустые глаза иногда отражали свет из окна и казались слишком устрашающими. Беспорядочные мысли в голове перебирали сотни фактов о животных и пытались сформулировать хоть что-то полезное. Есть ядовитые и те, которые душат, ведь так? И тот, и другой вариант не выглядел радужным. Рептилия медленно подползла со стороны, заставляя двигаться дальше по стене. Еще шаг, и раздался оглушительный треск разбитой посуды в этой шипящей тишине. Фестралово дерьмо. Гермиона оттолкнула от себя осколки глиняного кувшина, так некстати попавшегося под ноги. Длинная тварь молниеносно среагировала на звук, подняла свое длинное тело на высоту человеческого роста и угрожающе зашипела. Пасть с длинными клыками открылась, а по бокам расправился капюшон. Кобры ядовитые, это Гермиона вспомнила сразу. Секундное оцепенение, и давно забытые воспоминания начали пробираться сквозь мысли. Низкое шипение, отблеск чешуи — все напоминало о том страшном вечере в Годриковой впадине, когда она была не аврором, а просто подростком, пытающимся выжить. Мышцы сковал давно пережитый ужас, глубоко засевший где-то в бессознательном. Гермиона думала, что оставила позади воспоминания об огромной зеленой змее, обвивающей тело Гарри. После нападения Гермиона ухаживала за Гарри в лесу Дин, у нее не было времени анализировать прошедшую встречу. Но тогда у нее была волшебная палочка. А сейчас? Гермиона опустилась на корточки, не сводя взгляда со змеи, которая продолжала шипеть и утробно рычать, и схватила первый попавшийся под ногами осколок кувшина. Он не спасет от яда, но она не сдастся без борьбы за свою жизнь. Гермиона сжимала острый кусок глины и не обращала внимания на режущую боль в ладони. Адреналин зашкаливал, мышцы горели от напряжения, а в грудной клетке не оставалось воздуха от частых вдохов, сковывающих легкие. И почему кому-то от природы достались и яд, и такие сильные мышцы? Змея все также удерживала свое длинное тело на высоте роста Гермионы и не думала прятать клыки. Глухое рычание раздавалось вместе с шипением, заставляя девушку отчаяннее прижиматься к стене. Пресмыкающееся начало медленно двигаться в сторону, огибая Гермиону справа. Она не приближалась, но Гермиона невольно стала идти в противоположном направлении. Будто рефлекторное правило любой борьбы — оставлять одинаковое расстояние до противника до тех пор, пока не начнется схватка за жизнь. Медленная поступь вдоль стены по осколкам глиняного кувшина, и мысль вспышкой озарила разум. Эта тварь гнала ее от двери.

***

Плавный и мелодичный звук лиры раздавался вокруг. Даже солнце, устало склоняющееся над дальними дюнами, будто успокаивалось под это струнное звучание. Лучи уже не опаляли кожу, а мягко согревали. Но состояние Драко не смог бы утихомирить даже струнный оркестр из тысячи лир. Челюсти уже сводило, но злость никак не отпускала. В груди сверлило едва уловимое зудящее чувство опасности — странное затишье перед катаклизмом. — Белый господин, ты такой напряженный, — наложница не прекращала виться рядом, как оса вокруг инжира. И также назойливо жужжала. И если с мужчинами Малфой понимал как разговаривать — почтительно, например, с братцем-фараоном, или с прямой агрессией с тем, кто пытался забрать Грейнджер, — то как общаться со здешними женщинами? Несмотря на то, что физически они не могли ему навредить, он не хотел вступать на территорию козней и интриг. Да и Грейнджер продолжала оставаться наложницей, любые конфликты им не на руку. Даже все скарабеи Древнего Египта не смогли бы скатать шарик навоза больше того дерьма, в которое они попали. — Я могу тебе помочь, — не отставала Фидия, осмелев. Она встала слишком близко, опаляя своим дыханием. Открытый медальон, висевший на ее шее, источал резкие ароматы масел, смолы и корицы. — Твои мышцы такие крепкие, тебя точно не расслабляли как следует. Драко сморщился от неприятного запаха. Только он приоткрыл рот, чтобы сказать, что думает об этой наложнице и где ей самое место, как она продолжила: — Но теперь ты можешь обращаться ко мне, — хихикнула она, совершенно не обращая внимания на его реакцию. — Родословная всегда решает. Вылетевшая фраза заставила Драко замереть. Он медленно повернул голову в ее сторону, и Фидия, вдохновленная этим жестом, продолжила: — Женщины с плохой кровью никогда не смогут быть на равных с теми, у кого в жилах течет настоящее наследие. Их место не здесь. Они не заслуживают жизни. Драко смотрел, как двигаются ее тонкие губы, искривившиеся в хищной улыбке, пока смысл сказанного заставлял его напрячься. Ему не впервой слышать речи о превосходстве крови, но сейчас дело было не в этом. Воспоминание о том, как эта девка с плотоядным оскалом возвращалась сюда после того, как увела Грейнджер куда-то, стрелой ворвалось в разум. Они не заслуживают жизни? — Где она? — рявкнул он, и на лице Фидии отразилось шокирующее удивление. — Кто? — тихо пискнула она, и весь надменный фасад полетел к дракклу. Страх выступил наружу и исказил точеные черты. — Ты знаешь, — процедил сквозь зубы Драко. Сначала он не был уверен в своей догадке, но ее реакция точно дала понять, что он не ошибся. — Если с ней что-то случится, я задушу тебя голыми руками. Зеленые глаза округлились, а женская фигура сжалась от угрозы. Но, видимо, этого было недостаточно, чтобы она начала говорить. — Или лучше я отправлю тебя обратно папаше, как испорченный товар. Посмотрим, что он сам сделает со своей любимой дочерью, которая не выполнила одну-единственную задачу, — Малфой выплевывал слова, и давно забытый в детстве едкий привкус превосходства заиграл на кончике языка. — И как же это отразится на твоей родине? Ее нижняя губа отвисла и задрожала. Невнятные слова оправданий сыпались, но были нечленораздельны. Раздражение от малейшего промедления заискрило в мышцах. — Быстрее, — рявкнул он и подтолкнул ее, заставляя действовать. Драко чувствовал, как магия скапливалась на кончиках пальцев, требуя освобождения. Он бы не удивился, если бы его злости хватило на Круциатус. Но сначала Грейнджер, месть будет потом. Фидия быстрым шагом проскочила сквозь площадь, постоянно оглядываясь назад, чтобы убедиться, Малфой идет за ней. Иногда ему казалось, что из-за страха она перестанет передвигать дрожащими ногами по земле. Но спасибо Салазару, путь был совсем не долгий. Они оказались в коридоре, в котором несколько закрытых дверей вели в подсобные помещения. К одной из них был приставлен большой горшок с растением в довесок к деревянному засову. — Там… Я не думала, что девчонка настолько… — мямлила она. — Я разберусь с тобой потом, — отрезал Драко, отодвигая кадку с землей и чуть ли не срывая щеколду. Через доли секунды, пока он открывал дверь, он услышал быстрые убегающие шаги. Пускай. Потом он все равно найдет эту трусливую суку. Врываясь в незнакомое помещение, Малфой был готов ко всему, но увиденное заставило замереть. Гермиона прижималась к стене и не сводила напряженного взгляда с огромной змеи напротив нее. Длинное тело удерживало себя на высоте человеческого роста, а каждая чешуйка будто двигалась по отдельности и блестела на свету. Раскрытый капюшон и громкое шипение явно говорили о том, что животное собирается атаковать. Прошли секунды, длиной в целую жизнь, и мир снова начал движение. В голову вспышками ворвались мерзкие воспоминания о Нагайне. Малфой стиснул зубы, игнорируя больное воображение, в котором змея пожирает Грейнджер. Драко редко действовал без предварительного плана или не потратив время хоть на малейшее обдумывание. Но сейчас был совершенно другой случай. Малфой предвидел движение животного за долю мгновения и устремился вперед. Это его интуиция начала работать как часы или просто мозг создавал иллюзии из-за жары? Он неосознанно вскинул руку, чтобы остановить змею в тот же момент, как пресмыкающееся бросилось в атаку. Протего? Кунфудус? Стихийная магия вырвалась на свободу, обжигая пальцы. Свечение от смешавшихся заклинаний пересекло комнату и озарило стены розоватым сиянием. Проморгавшись от яркой вспышки света, Драко почувствовал, как по телу пробежали легкие импульсы от резкого освобождения скопившейся магии. Грейнджер сидела на корточках, все так же прижавшись к стене. Ее карие глаза, обычно наполненные решимостью и злостью, были распахнуты от шока. Или ужаса, если это применимо к лучшему аврору Британии. Девушка часто и глубоко дышала. Проследив за ее взглядом, он увидел, что змея лежала на земле, видимо оглушенная заклинанием или просто выбросом магии. Ее извилистое тело было свернуто в хаотичные кольца. Как же Драко ненавидел змей. На шум подбежал один из стражников фараона, охраняющих и патрулирующих дворец. Увидев Малфоя в комнате, он испуганно выпучил глаза и сразу увел взгляд вниз, почтительно кланяясь. — Дай мне свой хопеш, — обратился к нему Драко. Стражник на секунду замер, а затем протянул ему длинный серповидный меч. Весь его вид говорил о том, что он был уверен, что Малфой лишит его жизни за любопытство. Ни один мускул не дрогнул у мужчины, исполняющего волю власть имущего. Драко схватил оружие и незаметно тряхнул головой, пытаясь прогнать непрошеные мысли. Хоть когда-то отголоски войны закончат преследовать его? Взмах хопеша, и змея была обезглавлена. Брызги крови окропили холодный камень. Малфой посмотрел в сторону, где Грейнджер с замутненным взглядом уставилась на убитую рептилию. Видимо, не он один столкнулся с призраками прошлого. Больше никаких змей. Никогда. — Спасибо. Можешь уйти, — Драко отдал оружие, и стражник, не поднимая взгляда, покинул комнату. Он повернулся к Грейнджер и, сделав пару шагов навстречу, остановился. Он должен как-то утешить ее? Слова никогда не были его сильной стороной, даже когда они состояли в отношениях. А что говорить сейчас? — Ты как? — обратился он к Грейнджер, сглатывая ком в горле вместе со словами о ненависти, любви, беспомощности перед своими чувствами. Беспомощностью перед ней. Девушка закивала в ответ. Ее грудь неровно поднималась от частого дыхания, но оно выровнялось, когда она наконец оторвала взгляд от головы змеи. Драко почувствовал, как где-то под ребрами упали все внутренности и вернулись на место, когда его серые глаза встретились с карими. Он не мог вымолвить ни слова, будто околдованный янтарными радужками. Это был уже не привычный взгляд с вкраплениями ненависти. Он был… прежним. Воспоминания, как Гермиона наблюдала за ним в Большом зале или в кабинетах, думая, что никто не замечает, как смотрели ее медово-шоколадные глаза во время близости, обрушились словно зной в самый полдень. Он будто остался обнаженным в пустыне под безжалостным солнцем, вот только единственным светилом была она. Она взмахнула темными ресницами, и колдовской мираж рассеялся. Драко прокашлялся и наконец вспомнил о причастности собственной персоны к джентльменам. В пару длинных шагов он оказался подле Грейнджер и помог ей подняться. Малфой титаническими усилиями заставлял себя не думать о ее горячей и нежной коже под ладонями. Но через минуту и это искушение рассеялось, когда она выдернула свою ладонь и сказала ровным тоном: — Я в норме, ничего не случилось. Когда они оказались в покоях, Грейнджер начала ходить из стороны в сторону, скрестив руки на груди и громко топая. Ну и что ему делать? Если с усмирением змеи сработала магия и обезглавливание, то с Грейнджер это проверять не хочется. — Как это произошло? — спросил Малфой спустя пару минут. — Я хочу сначала смыть с себя этот день, а потом расскажу, — Грейнджер резко направилась к ширме, за которой скрывалась ванная комната, но остановилась, чтобы со злостью выдохнуть сквозь зубы: — Эта сука не должна остаться безнаказанной! Драко закивал как болванчик, смотря вслед, и вышел из покоев, направляясь в сторону кухонь. Тело двигалось будто само по себе, внутри образовался плотный туман из ощущений. Эмоциональное оцепенение захватило разум, пока он пересекал пустынные коридоры. Только сейчас он мог хоть как-то осмыслить все произошедшее. Салазар, как он испугался. Мерзкое и липкое чувство страха потерять ее еще не полностью испарилось с кожи. Не хотелось даже думать, что было бы, если бы он не успел. Змеи нередко ядовиты, и Драко, к своему сожалению, имел неудовольствие быть знакомым с такой же. Обычные змеи вряд ли обладают ядом с магическим действием, но суть должна быть похожей. Если бы они были в своем времени, могли бы надеяться на колдомедиков или маггловских врачей на крайний случай. Но здесь, среди песков и долины Нила, без волшебных палочек, исход мог быть только один. Малфой вскинул голову и ускорил шаг, он с силой выпрямлял пальцы, чтобы снова собрать их в сжатые кулаки. Когда он дошел до помещений, где трудились многочисленные слуги, он молчаливыми жестами указал на еду, которую собрали за минуту. Шум кухни и лязг ножей не отвлекали, а помогали лишь сильнее впасть в раздумья. Когда он плотно закрыл за собой дверь в свои покои, Грейнджер уже вышла из-за ширмы, отжимая мокрые волосы. Серый взгляд проследил, как капли воды стекали по ключицам в ложбинку между грудей и оставляли влажные пятна на белом хлопке просторного платья. — Это тебе, — хрипло сказал Драко и протянул большую пиалу с разделением на отсеки, наполненную мясом и фруктами. Грейнджер мгновение смотрела на тарелку, будто перед ней была задачка по арифмантике, а не сочные куски говядины. Закусив губу в странной задумчивости и прошептав кроткое слово, отдаленно похожее на «спасибо», она забрала двумя руками пиалу и положила ее на кровать. Он смотрел на нее в этом просторном белом платье, растрепанную после ванны, и не мог заставить себя увести взгляд. Хотелось разговаривать с ней, быть рядом настолько, чтобы ощущать жар от кожи… — Это сделала та критская девка, — сказал Драко. Ему нужно было хоть что-то сказать, иначе весь пол затопит его слюной. — Да, Фидия, — ответила Гермиона, ее лицо скривилось от злости и отвращения. — Она поплатится за это. — Зачем ей это? — Ты серьезно не понимаешь? — начала заводиться Грейнджер, и Драко пожал плечами, не выражая эмоций. — Да потому что все хотят быть рядом с белым господином! — она всплеснула руками и вновь зашагала из стороны в сторону. — Ты же понимаешь, что я ни при чем? — усилием воли Малфой заставил себя ответить спокойно, не поддаваясь на ее желание выяснять отношения. — Да, — выдохнула она. — Прости. Ему это послышалось? Грейнджер села на кровать, не обращая внимания на его удивление, и спрятала лицо в ладонях. Она казалась такой беззащитной, что желание коснуться ее завибрировало в кончиках пальцев. — Фрукты и мясо, — сказал Драко невпопад. — Там, в тарелке. Не хотелось прощаться со своей гордостью, но, увидев ее искреннюю улыбку, он понял, что гордость того не стоит. Уголки его губ невольно поднялись в ответ. — Спасибо, что пришел, — Грейнджер начала с интересом осматривать содержимое пиалы. — Я бы, конечно, сражалась за свою жизнь, но не думаю, что смогла бы справиться с ядом. — Истеричный смешок слетел с ее губ. — Если бы не ты, исход был бы печальным. — Я не мог этого допустить, — хрипло ответил Малфой, — Грейнджер, я… Мы можем поговорить? — О чем? — спросила она, пока с ожесточением и зверским аппетитом жевала мясо. Видимо, с адекватностью наследника Малфоев точно покончено, раз он не мог оторваться от этой прекрасной картины. — О том, что случилось. Не сейчас, а… тогда, — быстро проговорил Драко, пока иллюзия смелости еще наполняла внутри. — Что ты хочешь обсудить? — спросила Грейнджер, медленно проговаривая слова. Ее тело замерло, а голос приобрел стальные нотки. — Про то письмо. Я понимаю, что есть вещи, которые я никогда не изменю. И моя метка всегда будет на этом месте, — он смотрел на предплечье, где чернила размылись под кожей. — Не понимаю… — Нет, подожди, — он остановил ее рукой. Ему надо высказаться хоть раз. — У нас же все было хорошо. Да, мы поссорились, но кто этого не делает? А потом твое письмо. Я понимаю, что, может, излишне надеялся… — Малфой… — Но все-таки я думал, что у нас будет шанс… — Малфой! — Мы ведь обсуждали совместное будущее… — продолжал говорить Драко, пока ходил из стороны в сторону, погруженный в свои раздумья. — Драко! Он вздрогнул, когда наконец услышал ее требовательный крик. — Я не писала тебе. Это ты писал мне! — девушка сидела, скрестив руки на груди, и сверлила его напряженным взглядом. — Грейнджер, ты меня за идиота держишь? — Ты сам с этим отлично справляешься! — она быстрым движением вскочила на ноги в полной готовности вступить в очередной спор. — Так, ладно-ладно, — Драко вскинул руки в безоружном жесте. — Не будем ссориться. Темная бровь поднялась, а аккуратный носик сморщился в презрении. — Давай каждый просто расскажет свою версию, хорошо? Малфой точно был прирожденным дипломатом, кислую мину на лице оппонента он расценил как согласие. Но все старания Малфоя были напрасны. Напряженную тишину прервал многократный стук. — Белый господин, вас ожидает Повелитель обеих земель, — донесся испуганный голос из приоткрытой двери. — Обсуждение праздника плодородия. Очень важно, вас ждут. — Блядство, — тихо выругался Драко, — Мне надо идти, но мы поговорим потом.