Часть 15. Первые вдохи

Палата стояла оглушительно тихой. Только редкие всхлипы Усаги — тонкие, надломленные — стучали эхом под потолком, пока она прижималась к груди Мамору, чувствуя, как под её ладонью дрожит крошечный, слабейший вдох. Он жив. Он дышит. Он с ней. Но… какой ценой? Мамору. Он словно медленно поднимался из бездонного моря. Грудь жгло. Тело не слушалось. И где-то далеко звучал голос. — Мамору… Мамору… пожалуйста… вернись… Свет. Серебристый. Тёплый. Он ухватился за него — и вынырнул, с хриплым, рвущим лёгкие вздохом. Перед глазами — размытые голубые глаза, залитые слезами. — Уса… ги… Её имя сорвалось у него с губ едва слышным шёпотом, но Усаги слышала всё. Она дрожала. Руки её тряслись, но она не отпускала его ни на секунду. Зойсайт. Он очнулся внезапно — будто что-то сорвалось внутри и позволило воздуху прорваться. Сквозь пульсирующую боль он ощутил ладони Ами — горячие, несмотря на её холодный, почти безэмоциональный внешний вид. Но сейчас она не была спокойной. — Зой… пожалуйста… дыши… умоляю… Он хотел ответить. Хотел поднять руку. Хотел вытереть слёзы с её щёк. Но смог только выдохнуть — коротко, дрожащим, почти слышимым стоном. Ами тут же склонилась ниже, касаясь его лба. — Он в горячке, — прошептала она. — Но он жив… жив… Её плечи затряслись. Кунсайт Его возвращение было тихим — глубоким, но слабым вдохом, будто он скрывал боль даже перед смертью. Минако вскрикнула и тут же прижалась к нему. — Кунсайт! Слышишь меня?! Открой глаза! Ну же! Это приказ твоей будущей жены!!! Он слегка дёрнул бровью — единственное, что смог. Но Минако рассыпалась в слезах. Она поцеловала его руку, грудь, лоб, шепча десятки слов, которые никогда бы не сказала вслух в обычный день. Джедайт Он вдохнул резко — словно рвущийся ветер ворвался в его тело. Рей подхватила его голову, прижав к своей груди. — Джед! Джед, смотри на меня! Ты слышишь?! Ты не имеешь права умереть после всего, что мы прошли! Его взгляд на секунду дрогнул под закрытыми веками — будто он пытался открыть глаза. — Молодец… — прошептала Рей. — Дыши… только дыши… Её слёзы капали ему на щёку. Нефрит Он вернулся самым громким — хриплым, влажным кашлем, словно лёгкие вспоминали, как работать. Мако едва успела удержать его — он был тяжелее её, но она прижала его к себе, будто крепость, будто его щит. — Неф… — прошептала она. — Не делай так… пожалуйста… я… я не выдержу ещё раз… Он не мог ответить. Но пальцы его дрогнули — слабый жест, почти незаметный. Для неё — сильнее любого слова. Сецуна. Она стояла, опираясь на Жезл, тяжело дыша. — Они вернулись, — произнесла она едва слышно. — Но их сердца ещё не восстановились. Им нужен покой. Много покоя. Харука провела рукой по лицу — впервые за весь день позволив себе слабость. — Это чудо, — прошептала она. — Чистое, безумное чудо… Хотару держала руку Мамору, мотая головой: — Его жизненная энергия… нестабильна… но отрицательной динамики больше нет… Мичиру приложила ладонь к груди Кунсайта, проверяя остаточные волны тьмы: — Следы яда ещё внутри… но тьма отступила. Старлайты. Сейя, Тайки и Ятен стояли у двери, бледные. Сейя тихо прошептал: — Это… невозможно. — Они были мертвы… — Но эти девушки… вытащили их силой любви. Ятен отвёл взгляд, даже не пытаясь скрыть страх: — И мы думали… что сможем заменить им кого-то… Тайки покачал головой: — Нет. После такого — никогда. Девушки. Они не отпускали своих мужчин ни на секунду. Каждая держала чью-то руку. Каждая плакала в чью-то грудь. Каждая дрожала так, будто их собственные сердца могли остановиться следом. И только один звук пробивался через тишину. Тихое, ровное, слабое… Бип… Бип… Бип… Мониторы вновь ожили. И все поняли: Они не умерли. Они борются. Их любовь удержала их на грани. Усаги тихо, почти шепча, сказала: — Мы не отпустим вас… никогда… ни одна из нас… А Мамору, едва слышно, одними губами ответил: — …обещай. Она кивнула, склонившись к нему: — Обещаю. Продолжение следует…