XIV — Интерлюдия. Семейные узы

             

Других я различаю голоса,

а собственного голоса не слышу. 

             Лида узнала сколько стоит ее тело в очень раннем возрасте. С тех пор ей приходилось иметь дело с разного рода ценовой политикой, но пока она была молода и красива, она верила, что сможет себя прокормить. Маленькой девочкой трудно устроиться на работу, а с отсутствием физического слуха шансы ее были практически равны нулю, куда бы она не пошла. Если в Советском Союзе еще действовали льготы для таких, как она, то в девяностых, во время того, как социалистический строй рушился на глазах, люди оставались брошенными на произвол судьбы. Жить приходилось в скверных условиях, перебираясь с одного места жительства на другое.               Родители ее не любили. Лида поняла это тогда, когда отец бросил их с матерью, а она, найдя себе нового мужа, уехала с ним в Германию, оставив родную дочь под присмотром соседки. Мать обещала, что как только они обустроятся, она найдет себе работу и обязательно вернётся за Лидой. Но этого не произошло. Денег не было, и вскоре квартиру, в которой они жили, у нее отобрала соседка, на попечительстве которой ее оставили. Кому нужна была такая обуза?               Родственников у нее не было, за исключением двоюродного брата, с которым она несколько раз виделась в Москве, когда его семья приезжала в гости. Ей очень нравился этот юркий кареглазый мальчишка со смуглой кожей, который рассказывал ей, что она тоже может так загореть, если будет жить в солнечной стране. Узнав, что Лида глухая, он единственный выучил язык жестов, чтобы им стало легче общаться, а затем они обменялись адресами, чтобы слать друг другу письма.               – Здорово иметь собственный язык, чтобы никто вокруг не мог понять, о чем мы говорим, – сказал он однажды, и с тех пор Лида не так уж сильно горевала о своем дефекте.               Лида никогда не жаловалась ему на свою жизнь, подкрепляя письма сухими фактами.               «Папа нас оставил».              «Мама в Германии, но скоро вернётся за мной».              «Я сменила адрес, не забывай меня».              Но он никогда о ней не забывал. Каждый раз, когда она меняла свое место жительства, она отправляла ему открытку со своим новым адресом, и он неизменно продолжал писать ей, спрашивая, как у нее дела и рассказывая о том, как поживает сам.               Он не знал ни о том, как она зарабатывала себе на жизнь, ни о том, через что ей пришлось пройти, но догадывался, что судьба ее нелегка, и от того, по приезде в Москву каждый раз привозил ей какой-нибудь подарок. Однажды они гуляли по Москве, и она увидела на витрине прелестные зелёные туфли, от которых не могла оторваться. Он рассмеялся с ее привычки делать комплименты неодушевленным вещам, и подарил их ей, несмотря на большой ценник.               Лида не знала, чем он занимался, да и он никогда не вдавался в подробности. Все, что она помнила, про его семейный бизнес и транспортировку хлопка в Москву. Хорошо иметь состоятельных родителей, думала Лида, которые ещё и передали ему в наследство прибыльное дело, и наверняка вписали его в завещание. Она никогда не претендовала на его деньги, ценя его за то, что он всегда помнил о ней и всегда был рад встрече.               Дверь ее комнаты распахнулась в тот момент, когда она сидела перед зеркалом на полу в окружении косметики и тарелок.               – К тебе гости, – постучала ее по плечу соседка и указала большим пальцем себе за спину. Лида не слышала, что она всегда повышала голос, разговаривая с ней, никогда не задумываясь о том, насколько это бесполезно.               Лида оглянулась, не успев докрасить нижнюю губу и увидела в проёме вошедшего с распростёртыми руками для объятий Фархада.               – Ну привет, сестрёнка, – ласково проговорил он, проходя в комнату. Она ахнула, поднявшись с пола и подбежала к нему, бросившись на шею и крепко задушив в руках, чуть не измазав его своей помадой. Он обнял ее и чуть приподнял за талию, как делал это всегда в детстве, покружив ее и поставив на ноги. «Выглядишь потрясающе. Мне стоит беспокоиться о своих глазах, чтобы их ненароком не ослепило твоим лучезарным сиянием. Кто тот отчаянный малый, ради которого весь марафет?»              Лида расхохоталась чуть не до слез, обрадовавшись ему и его манере появляться с комплиментами и начинать разговор исключительно на том языке, который она лучше всего понимала.               «Всегда нужно быть в образе», – манерно сказала она, затем усадила его на кровать. «Ты надолго в Москве?»              «Пока не знаю», – коротко ответил он, и Лида подметила, как он потер колено, как обычно происходит с людьми, ссылающимися на вспомогательные жесты, чтобы оттянуть причину беседы. Но и он был не глуп, поэтому прежде, чем Лида успела к нему придраться, он окружил ее недолгим рассказом о перелёте и забавными историями последних лет.               «Сто лет тебя не видела, ты проколол ухо», – она развернула его лицо, приглядевшись к золотому колечку, и пригладила пышные волосы. – Восторг!               – Нравится, как я похорошел, или само наличие золотишка? – лукаво усмехнулся он, ущипнув ее за щеку. – Знаю я тебя.               Она заливисто рассмеялась. Его присутствие всегда поднимало ей настроение, светлая улыбка, теплые прикосновения, будто бы она вновь становилась ребенком без каких-либо забот. И пока она резвилась, уклоняясь от щекотивших ее пальцев, он нагнулся к ней и замер. Успокоившись, Лида обнаружила, что взгляд его заострился, а брови неодобрительно нахмурились.               – Ты пьяна, – на его замечание, она лишь бойко выпуталась из его рук и села чуть поодаль.               – Нет. Подумаешь, немного выпила.               – Время до полудня, – указал он на свои наручные часы, а затем с той укоризной, с которой ругают малое дитя за провинность, пригрозил ей пальцем. – Пить в одиночестве явный признак недремлющего алкоголизма. У тебя что-то случилось?               – Жизнь случилась, – она обиженно сложила руки, поглядев на него из-под полуопущенных век.               Фархад вздохнул, оглянувшись на убранство ее комнатушки – не самые худшие условия, в которых ей приходилось жить, но и хорошими назвать их было трудно.               – Не смей ничего мне говорить, – Лида встала, собрала с пола косметику, стряхнув ее на комод, и громко лязгнула тарелками о подоконник, пока Фархад подошёл к окну и закурил, стряхивая пепел в пустой глиняный горшок.               – Ты писала, что живёшь не одна, – немного помолчав, спросил он, когда она присоединилась к нему, одолжив сигарету.               – С подругой, – кивнула Лида, открыв форточку пошире и укутавшись в рукава растянутого свитера.               – Та, которая меня встретила? – кивнул он головой в сторону двери. Входя он заметил бесчисленное количество обуви и голоса дальше по коридору, один мужской и два женских.               – Нет, – Лида брезгливо сморщилась, выпуская струйку дыма, – это соседка. «Противная сука». Рита поехала узнавать насчёт визы. Мы собираемся лететь в Европу, – нарочно похвасталась она, чтобы он не подумал, будто бы они совсем концы с концами сводят. Она промолчала про парочку, которую подозревала в краже туфлей – как-нибудь сама разберётся с ними.               – В Европу? Куда именно?               – Туда, где всегда светит солнце, – мечтательно протянула она, и они разговорились о путешествиях. Фархад рассказывал, что бывал в Греции и Риме, там ему понравилось больше всего, и если он захочет провести свою старость в какой-нибудь европейской стране, это будет Италия.              – Ты никуда не торопишься? – Фархад посмотрел на нее, чуть прищурясь. – Кажется, ты куда-то собиралась.               – Пустяки, – небрежно бросила Лида, – дела подождут. Колись уже, в чем дело.               Она не могла заметить, как одна рука его, спрятанная в кармане синего плаща, была зажата в кулак, словно он пытался удержать наступление той неприятной минуты в разговоре о нежелательной теме. Но Лида все понимала, предчувствуя то волнение, которое пролегло между ними. Фархад потушил недокуренную сигарету, и вел дальнейший их разговор исключительно молча.               «Я в Москве по одному важному делу. Оно не совсем законное, но, пожалуйста, дай мне договорить до конца».               Лида с тревожным любопытством кивнула.               «Я ищу покупателей. Мне нужны люди, которым можно продать героин. Один нехороший человек подставил на днях меня и моих друзей, поэтому я не хочу нагнетать. Я понимаю, что не смею у тебя такого просить, но мне кажется, ты можешь знать людей, с которыми можно договориться».               Сердце Лиды, на удивление, билось ровно. Она покрутила между пальцев коротенький фильтр и затушила его, обдумывая слова брата. Если идти на риск, то зачем торговаться с собой? Ей нужны были деньги, а ему ее связи.               «Хорошо, я помогу тебе», – Лида медленно обвела его взглядом. «Но я буду просить пятьдесят процентов с прибыли».               Фархад тонко усмехнулся, восхищённый ее хитростью.              «У тебя всегда был хороший аппетит».               «Конечно, дело, о котором ты меня просишь, очень нехорошее, я подставляю свою репутацию».              «Репутацию?» – переспросил он, удивлённо. «И какая же у тебя репутация?»              «И без того не очень чистая», – сверкнула глазами Лида, резким движением обозначив свою позицию.               «Я не настаиваю. Но глядя на все это, я думаю, выгода оправдывает средства», – он обвел взглядом комнату и поправил узел своего галстука.               – По рукам, – Лида протянула ему руку, вильнув бедрами навстречу.               – Сорок на шестьдесят, – Фархад протянул следом, но Лида шустро подняла ладонь.               – Если шестьдесят у меня, – они долго смеряли друг друга взглядом, затем Фархад рассмеялся и склонил голову в нежной манере.               – Хорошо. Пятьдесят на пятьдесят. Родственные узы дороже сделки, – они пожали друг другу руки.               Когда Лида работала в Джазе она подслушала – хотя в ее случае подсмотрела – очень много секретных разговоров, которые вели в ее присутствии, не подозревая о способностях девушки считывать по губам. Так она знала, чем промышляют некоторые высокопоставленные персоны, только с шантажом у нее всегда было туго. Несмотря на то, что она владела ценной информации, сама же она никакую ценность не представляла, и могла с лёгкостью сыграть в ящик, упомянув об этом. Заступиться за нее некому, да и сама она вряд ли осилит пережить пулю в живот.               – Поехали, пробъем адресок, – она подошла к шкафу и вынула куртку, поправив перед зеркалом прическу. – Знаешь такую забегаловку под названием Джаз?               – Наслышан, – признался Фархад.               Лида нацарапала записку для Риты. Спустя два дня ее слух потихоньку пришел в себя, она еще плоховато слышала на левое ухо, но теперь хотя бы не было того белого шума, за которым она не могла разобрать ни единого звука.               Они вышли во двор, и Лида застыла перед знакомыми номерами Вольво, к которому подошёл ее брат. Он не обратил внимания, как она застыла на месте, будто настороженная кошка, но понял, что что-то не так, когда она так и не села в машину.               «Ты собираешься ехать?», – показал он через лобовое стекло.               «Откуда у тебя ключи от этой машины?»              «Друг одолжил», – он не успел завести мотор в немом ожидании. «В чем дело?»              – Этот рыжий твой дружок? – она раскрыла дверь пассажирского и прямо уставилась на него. Салон был для нее знаком, и от этого узнавания она неохотно поежилась.               – Витя? Пчёла мне почти как брат.               – Значит, всё-таки Пчёлкин, – вслух озвучила она свои мысли, оглянувшись на пустой двор. – Не отвяжешься от него.               Удивительное дело, думалось ей, как тесен мир. Настолько это было неожиданно, что смахивало на комедию. Фархад свободно закинул руку на пассажирское сидение и подмигнул ей с той непосредственностью, с которой всегда утешал ее подозрения. Атмосфера смерти, которой веяло от этой машины, рассеялась перед исходившей от него жизненной силы. Лида смягчилась, в плечах и груди ее спало напряжение, и она села, закрыв за собой дверь.               – А ты откуда его знаешь?               – Да так, старый знакомый, не самый приятный, – брякнула она, не желая обсуждать этого человека.               Так вышло, что и Фархад не был заинтересован в продолжении этой темы, так что они оба остались в неведении о том, насколько тесно были переплетены ниточки между ними. Лида рассказала ему о человеке, к которому они ехали. Точнее сначала им нужно было узнать его адрес, поэтому первым делом они зашли в кабинет Старика, который держал стриптиз-клуб. Тот всегда был на своем месте – девочки под рукой, а что ещё нужно человеку его возраста. Старик не просто кличка, ему было уже лет под пятьдесят, но из-за бурной жизни выглядел на все семьдесят.               – Мне нужен адрес одного из твоих клиентов. Леву помнишь? – озвучила Лида с порога, ворвавшись в кабинет владельца Джаза.               – А у него проблемы что ли какие-то? – уточнил Старик, поглядывая на стоящего рядом с ней Фархада.               – Нет, наоборот, – проворковала она, подсластив взглядом. – Хочу познакомить с ним кое-кого.               – И кого же? – он окинул изучающим взглядом Джураева на предмет его безопасности.               – Вот, познакомься, – повиснув на плече у брата, ответила Лида. – Человек, занимающийся поставками из Таджикистана.               – Фархад Гафурович, – он протянул ему руку, Старик, сдвинув брови, крепко пожал ее.                – Ты же знаешь, что мы не разглашаем личную информацию о наших клиентах, – желваки заиграли на его лице и шее, он сел обратно в свое кресло и взглядом пригвоздил Лиду. Но она пылко фыркнула, сменив лесть на хитрость.               – Жене ты, видимо, тоже мало о чем разглашаешь, раз она все ещё замужем за тобой, – глядя на обручальное кольцо, въевшееся в толстую фалангу, Лида состроила невинный взгляд, наивно похлопав ресницами.               – Ты думаешь, она не знает, что я держу бардель? – едко усмехнулся Старик, тем не менее насторожившись.               – Речь не об этом, – Лида не торопилась, давая ему возможность самому напасть на след, она провела ладонью по своей шее, коснувшись подушечками пальцев пульсирующей венки, и отбросила назад волосы. – Сколько лет я работала на тебя? Сколько мне тогда было, когда ты меня приютил? И сколько таких девушек работает у тебя сейчас?               – О чем ты говоришь, ну, Лидочка, – он приподнялся, обходя стол и беря ее за руки, – не говори глупостей. Могла бы сразу сказать, что дело срочное и не терпит отлагательств. Тебе адрес или номер телефона?               – И то, и другое, – улыбчиво проговорила Лида, вынув из его влажных ладоней свои руки. Любой другой на его месте уже давно бы отвинтил ей голову за вопиющую наглость, но она прекрасно знала о его теплых отношениях с женой, и как он сдувал с нее пылинки, боясь потерять такое сокровище, наивно полагающее, что ее муж пусть и не сущий ангел, но человек верный и надежный.               В машине Лида внимательно изучила написанные на бумаге цифры и название улицы с номером дома, чтобы на всякий случай эта информация отложилась в ее голове. У нее была привычка хранить подобную информацию под рукой, поскольку никогда не знаешь, куда приведет тебя жизнь. Фархад осторожно развернул ее лицом к себе.               – То, что ты сказала ему, это правда?               – Это шантаж, Фар, – не желая затевать разговор, коротко ответила Лида.               – Но ты работала на этого человека, – констатировал он факт, – в этом заведении. Как долго?               – Слушай, если ты собираешься меня осуждать…              – Я вовсе не собираюсь, – перебил ее Фархад, мягко коснувшись руки. – Мне просто важно знать, почему ты не рассказывала мне об этом?               – Потому что это не та вещь, о которой хочется кому-либо говорить, – ответила она, стараясь прикрыть стыд легкомыслием, но перед ним это удавалось с трудом. – И вообще это не твое дело, чем я занимаюсь.               – Да, но если тебе нужна помощь…              – Мне не нужна помощь, – теперь настала ее очередь перебивать, и они оба отвернулись друг от друга, впервые ощутив неприязнь по отношению к самим себе за проявленное равнодушие.               Лида знала, что Фархад бы обязательно пришел к ней на помощь, он поддерживал ее с самого детства, но именно по этой причине она не желала становится для него обузой. Не привыкла, что родные люди могут быть отзывчивыми к ее проблемам. Ей казалось, что если она не будет о них говорить, то и проблем как будто бы не будет существовать вовсе. Разумеется, это было не так, но не обременяя других своими заботами, было как-то легче воспринимать саму себя. Никто же не знает, сколько боли она пережила за свою паршивую юность. И относятся к ней, как к обычному человеку. А ей так хотелось быть всю свою жизнь просто обычным человеком. Приятно, когда к тебе относятся не как к тяжкому бремени. Поэтому она так полюбила Риту. Поэтому она так ценила их дружбу. И поэтому она дорожила тем малым, что было между ней и Фархадом, когда он знал о ней только хорошее, будто ее жизнь была лёгкой и беззаботной.               – Даже мне иногда нужна помощь, – снова обратился он к ней. – Именно за этим я к тебе и пришел.               – Тебе нужна не помощь, а деньги. Это разные вещи.               – Хорошо, ты права, – вынужденно согласился он, непривыкший спорить с женщинами. – Но давай договоримся на будущее, если тебе что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне.               – Ладно, – не сопротивляясь, Лида кивнула, а в мыслях уверяла, что такого никогда не случится. Да и к тому же, если она получит пятьдесят процентов с прибыли, а Рита вернётся с хорошими новостями по поводу визы, сладкая жизнь будет у них в кармане. А в ней уж точно не будет места недугам.               Квартира, по адресу которой жил Лева, оказалась пуста. Они прозвонили в дверь минут пять, затем переждали какое-то время и снова поднялись, но дверь так никто и не открыл, только через двадцать минут к дому подъехал Крузер, из которого показалось знакомое лицо. Она дернула Фархада за руку, и вышла из машины, проследовав к мужчине, встретившего ее с ехидной улыбкой в окружении своей свиты.               – Кто-то вызвал мне на дом шлюху, что за праздник? – он положил свою ладонь на ее зад, сжав ягодицу.               – Не гони коней, я к тебе с деловым предложением. Обсудим?               Лида зашла издалека, болтая про свой несостоявшийся опыт в кино, затем напомнила ему о пустых обещаниях, которыми он кормил ее вместо того, чтобы договориться с продюсером взять ее актрисой заднего плана, и укоризненно захныкала, включив маленькую капризную девочку, зная, что это подействует на него, как криптонит. Ему нравились женские слезы, в этом он признался ей однажды, когда сильно дёрнул ее за волосы, и у нее машинально собрались слезы в уголках глаз. Тогда он развернул ее к себе и сказал, что если она заплачет, то они закончат быстрее, и он даст ей большое вознаграждение за оказанную щедрость.               Лида научилась выдавливать слезы ещё в раннем детстве, когда на родителей действовали ее капризы, но чем старше она становилась, тем меньшее ее способность выручала по жизни. Однако теперь, хитро воспользовавшись ею, она заполучила себе не только расположение мужчины, но и его деньги. Значит, все было не напрасно.               – Малышка, может, договоримся у меня? – он взял ее за подбородок, кивком головы указав на дом.               – Договоримся, – лукаво улыбнулась она, сверкнув глазами. – Но давай прежде по делу.               – По какому такому делу? – настороженно улыбаясь, проговорил он, нарочно ведя ее в сторону подъезда. Он обернулся, подав знак своим людям, и они отстали, вернувшись в машину. Лида напряглась, стараясь не быть с ним резкой, но в то же время вести игру на своих условиях. Она жестами объяснила, почему это не уличный разговор, и Лева заинтересованно посмотрел на нее. – Сколько?               «Десять килограмм», – показала Лида. Темные зрачки его глаз загорелись, и он, предвкушая удачный исход сделки, выпятил нижнюю губу.               «Я тебя понял. Тогда нам нужно будет заехать за деньгами. Я не храню такую сумму наличных у себя дома».               – Без проблем. Я на машине, – она обернулась, указав на чёрное Вольво. – Мы поедем за тобой.               – Мы, – подчёркнуто повторил он, оглянувшись вслед за ней и проследив взглядом туда, где за рулём сидел Фархад. Он немного сощурился, выпрямившись и взгляд его стал каким-то жёстким, будто он прощупывал почву, можно ли туда было ступать. – Сколько вас?               – Двое.               – Что ж, тогда поехали.               – Ты согласен?               – Обсудим на месте, – не уточняя, ответил он и жестом предложил Лиде следовать к машине, на всякий случай уточнив. – Может, прыгнешь ко мне?               – Мне бы хотелось немного тебя подразнить, ты же так любишь, когда держат интригу, верно? – каверзно съехидничала она, состроив глазки перед тем, как сесть в машину, не дожидаясь его ответа. Она посмотрела на него из-под лобового стекла, ощутив себя в безопасности рядом с Фархадом, который обернулся к ней с немым вопросом во взгляде.               – Ну, что?               – Едем за ним. Ему нужно достать деньги, – Джураев кивнул, держа руку на руле, и снова встретился взглядом с изучающими его глазами Лёвы.               – Мутный тип, – проговорил он. – О чем вы с ним так долго общались?               – Выпрашивала у него роль, – вздохнула Лида. Она действительно была бы не прочь блеснуть на экране.               – Согласился? – усмехнулся Фархад, затем завел мотор, когда Лёва сел в свою машину.               – Этот жмот никогда не выполнит свое обещание. Но даже если этот подонок всё-таки разродится, я в жизни не соглашусь, – растрепав свою гордость, прихвастнула Лида.               Они подъехали к вертолетной площадке, где их уже поджидала машина, так что Джураев сбавил скорость. Лида поздно задумалась о том, почему эта идея показалась им хорошей, и они не взяли с собой несколько человек на подмогу. Но вскоре они заметили, что Лева вышел из машины и подошёл к тонированному седану, из которого ему протянули спортивную сумку. Следом из нее же вышел человек, и они вместе проследовали обратно к крузеру, пока черный седан развернулся, проскрипев шинами по асфальту, и уехал. Лида отстегнула ремень безопасности и оглянулась на Фархада.               – Чемодан у тебя? – он потянулся рукой за сиденье, вынув оттуда небольшой кейс, затем они оба посмотрели туда, где стоял Лева.               – Пошли, – уверенно сказал он и толкнул дверь со стороны водительского сидения.               Они встретились на полпути. Лева осторожно поставил на землю сумку.               – Как и договаривались, – объявил он. – Можете проверить. Заодно покажите товар.               Фархад наклонился, присев на колено, и открыл кейс, демонстрируя, что все на месте.               – Что, Лидочка, ты уже в диллеры подалась, – с горечью проговорил он, но Лида как-то с трудом разбирала его слова с такого расстояния. Он понял, что она его не расслышала, но не соизволил повторить жестами.              – Вы забираете? – спросил Фархад, и Лёва медленно перевел на него взгляд, будто бы делая ему одолжение, пока Джураев расстегнул сумку и проверил наличие денег.               – Забираем, – холодный тон его голоса мог бы мурашками пробежаться по коже Лиды, если бы она услышала, каким скверным он стал от того, что дело пришлось иметь с ним, а не с ней. Она вспомнила, куда ее брат спрятал оружие и ухватилась за эту мысль.               – Было приятно иметь с вами дело, – ответил Фархад, затем поднял спортивную сумку и несколько мгновений выждал перед тем, как человек Левы поднял кейс. Все было честно. Единственное, что Лида не могла себе представить, это то, как они развернуться, чтобы дойти до машины. А сделать это было нужно, не попятятся же они назад, как испуганные крысы.               Не успела она вообразить себе это, как Фархад взял ее за руку и уверенным шагом направился обратно к машине. Каждый шаг она отсчитывала секунды до конца своей жизни, вряд ли бы она услышала выстрел, но кто-то бы из них упал первым, и она зачем-то оглянулась, убедившись в том, что никто не держал их на мушке. Она почувствовала, как Фархад легонько дёрнул ее за руку, а затем отпустил, когда они уже садились внутрь, пока Лева со своим приятелем по-прежнему стояли там, не двинувшись с места.               – Почему они не уезжают? – спросила Лида, оглянувшись на него и быстро пристегивая ремень безопасности. Фархад завел машину и резко дал по газам, разворачиваясь и уезжая. Она не смогла разобрать, что он ответил, и оглянулась на сумку на заднем сидении. – Ты думаешь, что там столько, сколько нужно?               Лида чувствовала себя странно. Сердце бешено билось в груди, пока они ехали на высокой скорости обратно в город. Через несколько километров впереди показалась машина, медленно плетущаяся посреди дороги, будто ее водитель уснул, потеряв контроль над управлением. Фархад несколько раз просигналил, а Лида внимательно пригляделась, сузив веки и чуть наклонилась вперёд, сосредоточив взгляд.               Фархад повернул руль, собираясь делать обгон, но черный седан в этот же момент вильнул влево, не пропуская его. Джураев надавил на педаль газа и попытался протиснуться в правую сторону, но ему снова перегородили путь.               Лида задержала дыхание, а в следующее мгновение, когда она сопоставила буквы и цифры в номере машины с теми, что сохранились в ее памяти, ее рука резко схватилась за руку Фархада.               – Это они, – воскликнула она, обернувшись. – Это их машина!               И тут раздался оглушающий треск. Машину начало крутить так, будто колеса спустило. Лида ничего не могла понять, не слыша, как разбилось лобовое стекло, но почувствовала его треск, заметив только, как резко дернулся Фархад несколько раз, и в следующее мгновение ощутила пронзающую все тело боль. Она вскрикнула, потянувшись к нему и закрываясь от пуль, съехала вниз, обезумев от ужаса, накрывшего ее осознание.               Машину наклонило, и следом они на скорости врезались во что-то. Лида, сидевшая внизу, не могла двинуться, ее изворотило, нога ее застряла где-то внизу, она с трудом открыла глаза, посмотрев на окровавленное лицо брата, который, понурив голову, сидел в своем кресле с закрытыми глазами. Она окликнула его раз, второй, но голос ее слабел, и все вокруг кружилось, растворяясь в кисейной пене. Лида изо всех сил боролась с подступающей дремотой, лишь бы не закрывать глаза, лишь бы ещё на секунду продлить ощущение жизни, но тьма взяла вверх. Она победила. Мир, лишенный звуков, теперь померк и в ее глазах.