Часть 3. Тени у горизонта

Весна. Развалины города.

Снег растаял, обнажив скелеты машин и трещины в асфальте, сквозь которые пробивалась упрямая трава. Воздух пах сыростью и тлением — запах, который Дэрил научился ненавидеть сильнее, чем голод. Он шёл впереди, арбалет наготове, а София шагала следом, её пальцы сжимали нож, подаренный им месяц назад. Лезвие всё ещё блестело, будто девственное, но Дэрил молчал. Пусть время научит её тому, чему не смогли его слова. Карта Гленна вела их вдоль реки, к отметке «Торговый пост». Рик когда-то говорил, что там можно найти припасы, но Дэрил сомневался. В мире, где каждый выживший — волк, склады пустеют быстрее, чем надежды. — Там, — София указала на ржавый знак, едва видимый под плющом. «Милтон. 5 миль». Город встретил их тишиной. Окна магазинов зияли пустотой, словно выбитые глазницы. На перекрёстке они наткнулись на грузовик, перевёрнутый поперёк дороги. В кузове — ящики с надписью «Медпомощь», но Дэрил сразу понял: их уже обчистили. Остались только бинты, пропитанные чьей-то засохшей кровью, да пустая аптечка. — Сюда, — София потянула его за рукав, указывая на следы сапог в грязи. Свежие. Дэрил нахмурился. Следы вели к церкви на холме — массивному зданию с обвалившейся колокольней. Он помнил, как Кэрол молилась в таких местах, шепча слова, которых не слышал даже Бог. — Может, они… — начала София, но он резко поднял руку, заставив замолчать. Из-за угла донесся хрип. Не ходячего — человеческий. Мужчина в рваном плаще сидел, прислонившись к стене, сжимая окровавленный живот. Его глаза, мутные от боли, метнулись к ним. — Уходите… — прошипел он. — Они рядом… — Кто? — присел Дэрил, но человек уже захлёбывался кровью. Его рука дрогнула, указывая на церковь, и обмякла. София отступила, прикрыв рот ладонью. Дэрил выхватил арбалет, услышав шаги. Из тени вышли трое: двое мужчин с самодельными копьями и женщина с пистолетом. — Новые лица, — ухмыльнулась та, что с оружием. — Выбор прост: отдайте припасы или станете припасами. София замерла, но Дэрил уже двигался, как пантера. Стрела вонзилась в плечо женщины, пистолет грохнулся на асфальт. Один из мужчин бросился вперёд, но София, закричав от ужаса, вонзила нож ему в бедро. Крики смешались с рычанием ходячих, привлечённых шумом. — Бежим! — Дэрил схватил Софию за руку, таща за собой в переулок. За спиной гремели выстрелы, а потом — вопли. Мертвецы нашли свежее мясо.

***

Ночью они укрылись в подвале пекарни. Запах плесени и старой муки висел в воздухе, но Дэрил не жаловался. София молча расстелила спальники. Её движения были механическими, будто кто-то завёл её пружину, и она боялась остановиться. — Руку покажи, — сказал он внезапно, протягивая банку с мазью. Она отшатнулась, как от удара. — Я не… не поранилась. Дэрил не ответил. Он молча взял её ладонь, разжал пальцы один за другим, будто раскрывая бутон. На мизинце — царапина от лезвия, которую она даже не заметила. Мазь пахла ёлкой и спиртом, как та, что Кэрол носила в кармане. — Это… нормально? — она внезапно выдохнула, не глядя на него. — Что я даже не помню, как это случилось. Дэрил замер, тряпка в руке вдруг стала тяжёлой. Он вспомнил первую смерть на своём счету. Тогда он три дня не мог есть, чувствуя, как пальцы пахнут порохом и медью. — Нет, — ответил он честно. — Но станет. София втянула воздух, словно собиралась нырнуть в глубину, и выдавила: — А если не станет? Он погасил фонарик. В темноте его голос прозвучал грубее, чем он планировал: — Тогда будешь нести это, как мешок с камнями. Пока не научишься идти под тяжестью. Она засмеялась — резко, горько, как лёд, трескающийся под ногами. — Ты ужасно утешаешь. — Не за этим меня взяли в апокалипсис, — буркнул он, но подбросил в её сторону шоколадный батончик, припасённый для худших дней. — Я… я его ударила, — прошептала она, дрожащими руками раскрывая сладость. Её взгляд непроизвольно остановился на ноже, и даже в темноте она видела его окровавленное лезвие — чувствовала запах пролитой ею крови. — Да, и это спасло нам жизнь. Она закрыла лицо руками, но слёз не было. Только пустота, которую он узнавал в себе после каждого убийства. — Мама бы меня не узнала, — голос её сорвался. — Узнала бы, — бросил он. — Потому что ты жива. София прижалась лбом к его плечу, дрожь постепенно стихала. Он не стал её обнимать — просто не привык, но позволил ей остаться так, пока её дыхание не выровнялось. В щели подвала пробивался лунный свет, рисуя на стене их силуэты — два сломанных дерева, переплетённые корнями.

***

Утром, когда они снова вышли к реке, Дэрил заставил её стрелять в плавающие брёвна. Не потому, что это было нужно, а чтобы её пальцы запомнили ритуал, а не удар ножом. София промахивалась раз за разом, губы подрагивали от злости. — Ты давишь слишком сильно, — он поправил её хватку, убирая прядь волос с её лица. — Здесь нужна не сила, а точность. — Хватит! — она швырнула арбалет в грязь. — Я не могу! Он поднял оружие, вытер грязь рукавом и вложил обратно в её руки. — Ты смогла тогда. Сможешь сейчас. — Это не то же самое! — её голос сорвался на крик. — Тот человек… он был живой! Дэрил взял её лицо в ладони, грубо, как делал всё, но остановился, увидев слёзы. — Живые сейчас страшнее мёртвых. И если выбирать между твоей жизнью и чьей-то… — Он проглотил ком в горле, выпустив её. — Я выберу тебя. Всегда. София замерла, потом медленно подняла арбалет. Стрела вонзилась в центр бревна с глухим стуком. — Попала, — пробормотал Дэрил. — Попала, — повторила она, и в этот раз её голос не дрогнул.

***

Позже, следуя карте и найдеными Дэрилом следам, они нашли грузовик. В кабине — записка, приколотая ножом к рулю: «Идём к побережью. Остров. Если выжили — ищите маяк». Почерк был Кэрол. София прижала записку к груди, а Дэрил, глядя на горизонт, где море сливалось с небом, кивнул. — Поехали, — сказал он, заводя двигатель. И когда грузовик тронулся с места, София засмеялась. Смех звенел, как колокольчик, заглушая рёв мертвецов за окноми. И Дэрил поймал себя на мысли, что ищет в её смехе нотки Кэрол. Но нет — это был её собственный смех, лёгкий, с хрипотцой от месяцев молчания.