Глава 4: "Экстра"

      Прошло несколько дней с того налёта драконов, когда Артемий встал на защиту детёныша змеевика. В деревне всё постепенно возвращалось на круги своя, но между ним и остальными сохранялось напряжение. Особенно чувствовалось молчание со стороны Стойка. Отец, похоже, решил просто ничего не говорить.       Артемий больше всего думал о Иккинге. Едва ли он понимал, почему Артемий поступил так. Говорить об этом прямо не хотелось — слова могли только всё испортить.       Наступал вечер, в деревне становилось тихо. Артемий сидел у костра — просто небольшого, чтобы согреться. Дрова потрескивали, запах дыма висел в воздухе. Позади послышались шаги — лёгкие, нерешительные. Он понял, что это Иккинг. Не оборачиваясь, дал ему подойти, если тот захочет. Лишь когда брат сел рядом, Артемий мельком взглянул на него, но ничего не сказал. Они долго молчали, глядя на огонь, пока младший не заговорил: — Ты тогда... зачем ты встал перед драконом? — спросил Иккинг, не глядя в глаза.       Артемий немного подумал, затем ответил просто: — Потому что не смог пройти мимо.       Иккинг нахмурился, но не перебивал. Было видно, что он хочет понять.       — Он же дракон... — пробормотал он. — Вдруг он бы потом напал?       Артемий чуть пожал плечами: — Не думаю, что он бы напал, — сказал Артемий спокойно. — Тем более он был напуган. В таком состоянии любое животное скорее бежит, чем бросается в бой.       Иккинг задумался, ковыряя палкой землю у костра, но было видно что он всё ещё сомневается.       — Всё равно как-то странно... — пробормотал он. — Обычно все боятся драконов.       Артемий чуть усмехнулся: — Мы часто пугаются того, что сильнее нас, — сказал Артемий. — А потом решаем, что это обязательно плохо.       Они замолчали. Костёр потрескивал, разрывая тишину. Иккинг спустя время медленно кивнул, глядя на костёр.       — Но драконы... они же нападают, — пробормотал Иккинг, будто сам не до конца был в этом уверен. — Разве они не опасны по природе?       Артемий тихо выдохнул, не отрывая взгляда от огня.       — Некоторые, может, и да. Но это не значит, что все одинаковые. Мы ведь толком ничего о них не знаем. В той книге про драконов в большом зале — толком то ничего полезного и нет, всё больше догадки да обрывки.       Он говорил спокойно, без нажима — просто как старший брат, который хотел, чтобы младший начал смотреть шире. Артемий не ждал ответа. Он знал, что Иккинг ещё только начал задаваться вопросами и к твёрдым выводам пока не пришёл. И сейчас не время толкать его в ту или иную сторону — главное, что он начал думать.       — Ты ведь всегда интересовался, как всё устроено, — тихо сказал Артемий. — Просто... может быть, с драконами не всё так однозначно.       Он замолчал, не продолжая — не потому что не знал, что сказать, а потому что дальше говорить не имело смысла. Достаточно, чтобы Иккинг сам подумал. Артемий чуть наклонился вперёд, грея ладони у костра. Брат молчал, но не отстранялся. Артемий заметил, как он нахмурился и сдвинул брови, будто пытаясь внутри себя переварить услышанное.       Ночь опустилась на деревню, и костёр начал угасать. Огонь стал лишь слабым отблеском на лицах братьев. Артемий решил больше не подталкивать Иккинга, давая ему самому найти ответы. Младший брат поднялся, бросив последний взгляд на угасший костёр.       — Пожалуй, я... Не знаю, подумаю наверное — тихо сказал он и направился к дому.       Артемий остался у костра ещё на несколько минут, глядя, как угли постепенно покрываются пеплом. Он надеялся, что разговор заставит Иккинга хотя бы задуматься и начать смотреть на всё происходящее немного иначе. А дальше — как получится. Хотеть другого смысла нет.

***

      Утро на Олухе началось спокойно. Сегодня был день рождения Артемия и Иккинга — их общий праздник, хоть и с разницей в два года. В деревне не устраивали шумных гуляний, но этот день всё же отмечали, особенно в семье вождя.       Артемий проснулся раньше других. Он не ждал от праздника ничего особенного — знал, что Стойк редко показывал чувства открыто. Но каждый год в этот день отец всё же находил время, чтобы побыть рядом с сыновьями, и этого было достаточно.       Артемий тихо встал с постели и вышел из дома, чтобы подышать утренним воздухом. Ему было 9 лет, но чувствовал он себя старше. Он не задавался вопросом, почему. Просто воспринимал это как есть. Здесь, на Олухе, его роль была простой — быть ребёнком, и он придерживался этого, насколько мог. К полудню в деревне собрались несколько жителей, которые пришли поздравить сыновей вождя. Стойк, как всегда, был в центре внимания, стоя гордо рядом с Артемием и Иккингом, его мощные руки лежали на плечах обоих сыновей. Несмотря на его суровость и даже недавний конфликт с Артемием, он гордится своими мальчиками.       — Сегодня особенный день, — сказал Стойк громко, обращаясь к собравшимся. — Мои сыновья становятся старше. Они будут расти, становиться сильнее и однажды смогут защищать наш Олух, как викинги. Голос Стойка звучал привычно твёрдо, но в нём сквозила какая-то мягкость. Он перевёл взгляд с одного сына на другого. Взгляд этот был внимательный, и Артемий ясно ощущал, чего от них ждут — быть крепкими, выносливыми, не подвести. Он ничего не сказал, но знал: его путь всё равно будет другим.       Иккинг стоял рядом, чуть улыбаясь, но немного натянуто. Похоже, он продолжал прокручивать в голове недавний разговор у костра. После торжественного слова Стойка наступил момент, когда были вручены подарки. Это всегда было важной частью праздника. Для викингов каждый подарок не только выражал заботу, но и показывал, что человека уважают как воина и члена племени. Первым подошёл Плевака. Он всегда охотно помогал Артемию, когда дело касалось железа и работы с инструментом. В этот раз он принёс небольшой молоток — удобный, не тяжёлый, как раз под руку. — Пригодится, — коротко сказал он и, немного улыбнувшись, добавил: — Только постарайся не разнести полдома.       Стойк, стоявший рядом, не вмешивался, но одобрительно кивнул. Подарок был простым, но понятным. Для всех вокруг это был знак — Артемия начинали воспринимать как будущего подмастерья — не просто мальчишку с интересом к железу, а того, кто со временем может занять своё место рядом с кузнецом.       Артемий сдержанно улыбнулся, приняв молот. Он понимал символику этого подарка. Иккингу подарили небольшой лук — ещё одно напоминание о том, что мальчикам нужно учиться быть воинами с раннего возраста. Лук был простым, но Иккинг смотрел на него с восхищением. Для него это был первый шаг к тому, чтобы доказать свою значимость отцу и деревне.       — Ты должен учиться стрелять, сын, — сказал Стойк, протягивая лук Иккингу. — У нас уважают тех, кто умеет это. Воины, что стреляют метко, всегда были в почёте.

***

      Когда церемония подошла к концу и почти все разошлись, у костра остались трое — Стойк, Артемий и Иккинг. В деревне наступила редкая вечерняя тишина. Лишь ветер шевелил остатки украшений и раскачивал флаги.       Стойк, устроившись у тлеющего костра, жестом пригласил сыновей сесть рядом. Такие моменты случались нечасто — без громких слов, чужих ушей и лишней суеты. Артемий чувствовал, что отец хочет сказать что-то важное, не громкое, но серьёзное.       — Быстро вы растёте, — сказал Стойк. Голос его был ровным, без обычной суровости. — Со временем всё станет сложнее. Будут ситуации, когда надо будет делать что-то не потому, что хочешь, а потому что так надо. И каждый из вас сам поймёт, когда придёт такой момент.       Он на секунду замолчал, посмотрел на обоих сыновей и добавил, чуть тише: — Главное, чтобы вы не забывали, откуда вы. Вы — из этой деревни. Из нашей семьи. Что бы ни было — помните это.       Артемий внимательно слушал отца. Он знал, что в этих словах Стойк говорит о многом, в том числе о том, что он видел в сыновьях разные пути. Вождь не был слеп, и хотя он хотел, чтобы Артемий и Иккинг следовали его традициям, и чтобы один из них стал новым вождём в будущем. Но не смотря на это, он начинал осознавать, что их пути могут отличаться от его собственного.       — Я верю, что вы станете великими воинами, и хорошими наследниками. — добавил Стойк, оглядывая сыновей.       Артемий знал, что это было больше, чем просто слова. Отец, несмотря на своё разочарование, начал понимать, что Артемий отличается. В этом коротком признании чувствовалось уважение, хотя и смешанное с беспокойством за будущее. Иккинг же сидел тихо, но Артемий замечал, как взгляды его брата и отца иногда пересекались. Взгляд отца был тяжёлый, с ожиданием, а у Иккинга будто были свои вопросы, на которые он пока не находил ответа.

***

      После праздника всё быстро вернулось на круги своя. Артемий, как обычно, оставался в стороне, но всё чаще думал о том, как Иккинга воспринимают другие. Младший брат всё больше общался со сверстниками — с теми, с кем Артемий общался лишь изредка. Он понимал, что это важно для Иккинга, но самому ему было неясно, как они относятся к нему. Что они думают — об Иккинге, и, может быть, даже о нём самом? Хотя последнее его мало волновало, было просто любопытно.       Чтобы понять это, он решил просто побыть рядом: понаблюдать за разговорами, за тем, как они общаются, и если получится — ненавязчиво поговорить с кем-нибудь о брате, не выделяя это как цель. Дети собрались у скал недалеко от деревни — это было их излюбленное место для игр и тренировок. Сморкала, Астрид, близнецы Забияка и Задирака, а также Рыбьеног — все они уже были на месте, готовые к весёлым соревнованиям и испытаниям на силу и ловкость. Иккинг, как всегда, следовал за ними, хотя его присутствие не всегда выделялось.       Артемий подошёл чуть позже и сел на камень неподалёку, будто просто мимо проходил. Оттуда было удобно смотреть, что происходит, и при этом не лезть в центр внимания. Дети смеялись, перебрасывались насмешками и шутками, планируя, кто первым примет участие в новом испытании — гонке на вершину скалы.       — А ты сможешь залезть выше всех, Сморкала? — дразнила Астрид, хитро улыбаясь. Сморкала, как всегда, был полон уверенности.       — Конечно смогу! — громко ответил он, не оставляя места для сомнений. — Я быстрее и сильнее всех вас!       Близнецы сразу же начали спорить друг с другом о том, кто займёт второе место, но Артемий решил воспользоваться моментом, чтобы начать разговор с самим Сморкалой.       — Вы тут друг с другом наперегонки, — сказал Артемий с лёгкой усмешкой, подойдя ближе. — Иккинг тоже с вами держится? Не отстаёт?       Сморкала, который уже готовился к забегу, ухмыльнулся: — Ну, он старается. Но ему сложно нас догнать. Послабее он, — сказал Сморкала.       Артемий кивнул, будто соглашаясь, и спокойно заметил: — Зато не отступает. Это, наверное, важнее.       Сморкала почесал затылок и пробурчал: — Ну, может быть. Только всё равно быстро устаёт. Часто сходит раньше всех.       Артемий внимательно слушал, стараясь понять, как Сморкала и остальные воспринимают Иккинга. Слова Сморкалы не были злыми, но его отношение намекало на определённое дистанцирование. Астрид стояла чуть в стороне, что-то поправляя на ботинке, и бросала взгляды в сторону скалы. Артемий знал, что она относилась ко всему серьёзно, особенно к соревнованиям, и потому было интересно, что она думает о других ребятах — особенно о его брате.       — Ты, кажется, лучше всех замечаешь, кто как справляется, — заметил Артемий, подойдя ближе. — Мой брат на фоне остальных — он как тебе?       Астрид ненадолго задумалась, затем ответила, не отрывая взгляда от скалы: — Он не как остальные, — сказала она. — Больше думает, меньше спешит. Это не всегда плохо, но тут всё же важна скорость. Артемий кивнул, не споря.       Пока Сморкала и Астрид готовились к гонке, близнецы продолжали свои обычные споры. Артемий подошёл к ним, стараясь уловить, как они воспринимают Иккинга.       — Ну что, Забияка, Задирака, как вы думаете, кто победит сегодня? — спросил Артемий, вмешиваясь в их разговор.       — Конечно, я! — крикнула Забияка, но тут же получила ответ от Задираки: — Нет, это буду я! Ты даже не сможешь дойти до середины!       Артемий улыбнулся, слушая их спор. Потом, будто между делом, бросил: — А Иккинг тоже в этом участвует?       — Иккинг? — переспросил Задирака, бросив взгляд в сторону. — Ну да, он тоже участвует. Старается, правда, не всегда получается, как у остальных. Но старается, это точно. Забавный он, по-своему.       — Да, он странный, но по-своему крутой, — добавила Забияка, не теряя задора.       Наконец, Артемий подошёл к Рыбьеногу, который, как всегда, не участвовал в гонках, а сидел в стороне с книгой.       — Привет, Рыбьеног, — сказал Артемий, присев рядом. — Ты не участвуешь?       Рыбьеног покачал головой: — Нет, это не для меня, — ответил он тихо. — Я лучше понаблюдаю.       Артемий кивнул: — Ты с Иккингом, кажется, хорошо общаешься, — заметил он.       Рыбьеног смущённо улыбнулся: — Да, мы иногда говорим о драконах, — признался он. — Ему это тоже интересно, это всё.       Этот короткий ответ дал Артемию понять, что у Иккинга есть возможность найти союзников, пусть и не в соревнованиях на силу. Когда игры закончились, Артемий направился обратно в деревню. Разговоры с ребятами не дали чётких ответов, но многое стало понятнее. Отношение к Иккингу было, в целом, нормальным — никто его не отталкивал, но и не ставил в центр.

***

      По дороге домой Артемий решил остановиться у небольшого холма, с которого открывался вид на всю деревню. Отсюда он часто смотрел на то, как викинги выполняют свою работу, как они сражаются с суровыми условиями на острове, строят корабли, тренируются. Всё это напоминало ему, насколько важно для этих людей быть сильными и готовыми к любой опасности. Иккинг, вернувшийся с игр немного позже, вскоре подошёл к Артемию, заметив, что брат задумчиво сидит на холме. Младший брат сел рядом. Артемий обратил внимание на то, как Иккинг был погружён в свои мысли — возможно, размышлял о сегодняшних состязаниях или об их недавнем разговоре у костра.       — Опять чего-то высматриваешь? — спросил Иккинг.       Артемий чуть усмехнулся: — Просто наблюдаю, — сказал Артемий, не отрываясь от деревни внизу.       — А за чем? — переспросил Иккинг.       — За жизнью в деревне. Иногда в этом есть что-то... интересное, — ответил он спокойно.       Младший брат начинал замечать, что его взгляд на мир отличается от взгляда окружающих. Но Артемий не хотел торопить его с выводами.       — Как тебе было с остальными сегодня? — осторожно спросил Артемий, наблюдая за тем, как Иккинг смотрит вдаль. — Они играли с увлечением.       Иккинг пожал плечами, будто вопрос не был для него важным, но всё же ответил:— Да, они всегда такие. Сморкала любит хвастаться, а близнецы всегда дерутся. Астрид... она сильная, но с ней тоже тяжело иногда. А Рыбьеног — он, наверное, единственный, кто по-настоящему интересуется чем-то ещё, не только вечными состязаниями. —Артемий уловил в этих словах лёгкий оттенок разочарования. И хотя Иккинг не сказал ничего плохого о своих сверстниках, было видно, что он всё ещё не чувствует себя среди них «своим». Но при этом он явно старался этого не показывать — говорил спокойно, сдержанно, как будто самому себе хотел доказать, что всё в порядке. Артемий это понял — и решил спросить чуть дальше.       — А тебе с ними как? — спокойно спросил Артемий, не глядя в лицо брата.       Иккинг на секунду замолчал, потом пожал плечами: — Нормально. Иногда чувствую, будто я немного не в тему, но... всё равно они мои друзья.       Артемий кивнул. Было хорошо услышать, что у брата есть с кем общаться, пусть и не всё гладко. Он понимал — сейчас всё вроде нормально, но со временем многое может измениться. Если Иккинг начнёт говорить вслух то, о чём думает, не все это поймут. А потом отношения могут быстро испортиться. Артемий такое, к сожалению, уже видел — не раз.       — Важно иметь друзей, — тихо сказал Артемий, смотря на младшего брата с легкой улыбкой. — Но иногда важно понимать, что ты можешь отличаться. И это не плохо.       Иккинг посмотрел на Артемия, и на его лице отразилось нечто, что было похоже на удивление. Брат редко говорил такие вещи напрямую.       Когда солнце стало клониться к закату, Артемий поднялся и махнул Иккингу — пора было возвращаться. Они спускались в молчании. Артемий понимал: брат ещё многого не осознаёт, но уже начал смотреть на вещи чуть иначе. Этого пока хватало. Что будет дальше — покажет время, а Артемий будет рядом столько, сколько нужно.