Глава 5: Железный гром

      Иккинг всегда любил наблюдать за миром вокруг. С самого утра, когда солнце едва начинало вставать над Олухом, он уже бегал по деревне, изучая всё, что могло попасть ему под руку. В семь лет весь мир казался ему огромным и полным тайн. Каждый камень, каждый уголок Олуха хранил что-то новое и удивительное. Но больше всего Иккинга восхищали два человека в его жизни: его отец и старший брат.       Иккинг всегда смотрел на отца с восхищением. Стойк Отважный был самым сильным викингом на Олухе. Он был вождём, лидером, который защищал деревню и учил всех, что значит быть настоящим викингом. Отец часто рассказывал истории о великих битвах с драконами, о том, как его деды и прадеды сражались за свободу острова. Этими историями отец будто показывал, что хочет видеть в нём и в Артемии не просто сыновей, а будущих воинов — сильных, уважаемых. И Иккинг уже тогда, начинал равняться на него в этом. Но Артемий... Он был другим. Иккинг не всегда мог понять, что происходит в голове у старшего брата. Артемий казался таким спокойным, таким уверенным в себе. Когда они были вдвоём, брат мог говорить с ним о вещах, которые остальные ребята, такие как Сморкала или близнецы, никогда не поднимали. Он редко говорил прямо, и Иккинг не всегда понимал, что именно старший хочет сказать. Но его слова часто заставляли задуматься.       Иккинг начал свой день, как обычно, бегая по деревне и наблюдая за тем, как викинги занимаются своими делами. Дольше всего он задержался у кузницы. Плевака был занят, как всегда, — громко стучал по раскалённому металлу, с лёгкостью управляя тяжёлым молотом. Иккинг смотрел на это с настоящим интересом. Его завораживало, как грубые заготовки превращаются в топоры, ножи или пластины доспехов. Он не всегда понимал, что именно делает Плевака, но процесс сам по себе казался ему почти волшебным. Особенно впечатляло, как кузнец, несмотря на усталость, всё держал под контролем, будто точно знал, как поведёт себя металл.       Артемий подошёл к кузнице и сразу заметил, как Иккинг стоит в сторонке, глядя на работу Плеваки с каким-то особым вниманием. Брат не вмешивался, не задавал вопросов, просто молча наблюдал, как тот кует металл: — Что, нравится смотреть, как он работает? — спокойно спросил Артемий, подходя ближе.       Иккинг обернулся и кивнул: — Ага. Он всё делает так... уверенно. Словно знает, что получится, ещё до того, как начнёт.       Артемий чуть усмехнулся и хлопнул брата по плечу: — Потому что он делает это много лет. Хочешь научиться — придётся долго обучаться и практиковаться.       Иккинг кивнул. В силу своего возраста ему, конечно, хотелось, чтобы всё умелось само собой, без долгих объяснений и упражнений. Но он уже начинал понимать, что так не бывает. Нужно время и терпение. Но в это же время Иккинг замечал, как работает Артемий. Пусть он не ковал мечи или доспехи, но то, как ловко он обращался с инструментами, вызывало удивление. Его детали были крошечными, точными, и всё это выглядело так, будто он уже давно всему научился. В голове у Иккинга это не укладывалось: ведь совсем недавно Артемий вроде бы только начал помогать Плеваке, а теперь будто знает кузню как свои пять пальцев. Это немного сбивало с толку, но в то же время — впечатляло.       Но сильнее всего его удивляло то, насколько Артемий всегда был сдержан. Даже когда остальные начинали спорить или волноваться, брат оставался спокойным и собранным. Будто бы заранее знал, что волноваться не стоит. Иккинг часто хотел быть похожим, но пока это получалось не очень — то не хватало уверенности, то просто не знал, как себя вести. Всё казалось сложнее, чем у Артемия.       — О чём ты думаешь? — спросил Артемий, видя, что Иккинг замер, погружённый в мысли.       — Я... просто хотел бы быть таким, как ты, — тихо пробормотал Иккинг, сам не заметив, что сказал это вслух, и сразу же смущённо почесал затылок.              Артемий нахмурился, но его взгляд оставался тёплым: — Ты уже лучше, чем я, — сказал он, потрепав брата по плечу. — Главное — оставаться самим собой.       Эти слова заставили Иккинга улыбнуться. Возможно, он ещё не понимал, что это значит, но он чувствовал, что Артемий верит в него. Когда солнце стало клониться к закату, Иккинг вернулся домой. День подходил к концу, но мысли всё ещё крутились — не о чём-то конкретном, просто обо всём сразу. Он не мог точно сформулировать, что именно его тревожит, но чувствовал, что многое вокруг не такое простое.       Весь следующий день Иккинг продолжал заниматься привычными делами — помогал носить дрова, присматривал за кузней Плеваки, иногда присоединялся к играм своих сверстников. Но где-то внутри он чувствовал, что немного выбивается из общего круга. Отец — самый сильный и вождь деревни, Артемий — умный и спокойный, а он сам... ну, не такой. Иногда ему казалось, что у него нет того, за что его могли бы уважать, как у остальных. Хотя Артемий не раз говорил ему, что всё придёт со временем, и он обязательно найдёт то, что у него получится, и чем он захочет заниматься. Он остановился на краю деревни, у обрыва, с которого открывался вид на море. Ветер обдувал лицо, и в этом месте Иккинг чувствовал себя свободнее. Он хотел быть похожим на отца — таким же сильным, решительным, уважаемым. Но в то же время он всё чаще ловил себя на мысли, что хочет быть и как Артемий — спокойным, умным, умеющим делать что-то особенное. Эти двое были для него важны, но такие разные, что Иккинг порой путался, пытаясь понять, кем хочет стать.

***

      Когда он вернулся домой, Артемий уже сидел за столом и возился с каким-то мелким предметом. Иккинг подошёл и сел рядом. Брат, как обычно, был сосредоточен и молчалив. Такое поведение всегда удивляло Иккинга. Он часто ловил себя на мысли, как Артемий умудряется быть таким — спокойно работать над мелочами, не суетясь и не торопясь, особенно учитывая, что большинство викингов, которых он знал, сложно было назвать терпеливыми.       — Артемий, — осторожно начал Иккинг, глядя на руки брата, ловко управлявшиеся с инструментами. — Почему ты... не как отец?       Брат на мгновение замер, но затем продолжил своё занятие, не спеша с ответом.       — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил он, не отрываясь от работы.       — Ну, ты не сражаешься так, как он. И не строишь корабли, как Плевака. Ты делаешь что-то... другое, — Иккинг замялся, стараясь подбирать правильные слова. Артемий слегка улыбнулся, продолжая свои действия.       — У каждого свой путь, Иккинг, — спокойно сказал Артемий. — Кому-то нравится одно, кому-то другое. Главное — понять, что тебе самому интересно, и идти в ту сторону.       — А как понять, что тебе подойдёт? — спросил Иккинг, нахмурившись. — Ну, чем заниматься. Как ты понял, что тебе подходит именно это?       Артемий на мгновение остановился и взглянул на брата с тёплой улыбкой: — Иногда нужно просто слушать себя, — ответил он, кладя руку на плечо Иккинга. — И не бояться быть собой.       Иккинг задумчиво кивнул. Может, он и не до конца понял, что имел в виду Артемий, но чувствовал, что в этих словах было что-то важное. Он ещё не знал, как это — быть собой. Когда настала ночь, Иккинг лежал в своей постели, глядя на деревянные балки над головой. Мысли о брате и отце не давали ему покоя. Он понимал, что Артемий действительно отличается от всех остальных, но почему-то это его не пугало и не отталкивало, а наоборот, успокаивало и сближало. Старший был для него примером того, что можно быть другим и при этом находить своё место среди жителей Олуха.       Отец, Артемий... Они были разными, и Иккинг иногда путался, не зная, на кого из них равняться. Он заснул, всё ещё думая об этом. А на следующее утро, немного поразмыслив, решил подойти к Плеваке и спросить, можно ли ему попробовать работать вместе с ним. Ему казалось, что если уж ему интересно наблюдать за этим делом, то, может, и самому будет интересно делать что-то руками.

***

      Прошло всего пару дней с тех пор, как Иккинг начал помогать Плеваке. Пока у него ничего толком не получалось — он в основном носил дрова, подавал инструменты и просто старался не мешаться под ногами. Но он слушал всё, что говорил Плевака, и запоминал. Ему было интересно, и этого для начала хватало. Иногда заглядывал Артемий, и в эти моменты одобрял выбор Иккинга стать подмастерьем. Но в последнее время Артемий приходил сюда не просто так. Иккинг заметил, что брат начал задерживаться у наковальни дольше обычного. Сначала он просто что-то мастерил по мелочи, но с каждым днём становился всё более сосредоточенным, явно работая над чем-то своим. Он аккуратно обрабатывал небольшие куски металла, время от времени проверяя жар и состояние заготовки. Артемий всё делал молча и было понятно — это не просто очередная поделка.       Однажды Иккинг снова заметил, как Артемий увлечённо работает над чем-то небольшим и металлическим. Он был сосредоточен и спокоен, как будто делал что-то вполне обычное. Заинтригованный, Иккинг, как обычно, помогая с мелкими заданиями, подошёл ближе.       — Артемий, что ты там делаешь? — спросил Иккинг, стараясь не звучать слишком заинтересованным, но в его голосе слышалось неподдельное любопытство. Артемий на мгновение остановился, бросил взгляд на младшего брата, затем без лишних слов продолжил работу. Иккинг заметил небольшую паузу — как будто брат что-то обдумал.       — О, это просто заготовка для одного механизма, который я хочу попробовать, — ответил Артемий с лёгкой улыбкой, но его глаза быстро вернулись к работе. Иккинг нахмурился. Брат и раньше часто возился с механизмами, но сейчас в его поведении было что-то другое. Слова Артемия звучали вполне обычно — он и правда мог собрать почти всё, что задумал.       — А что за механизм? — продолжил Иккинг, наивно надеясь, что Артемий расскажет больше.       — Пока ничего особенного, — ответил он. — Просто хочу попробовать новую идею. Но это может не сработать, поэтому пока не стоит об этом думать.       Несмотря на то, что Артемий отмахнулся от вопроса, Иккинг продолжал наблюдать за ним в кузнице, когда ему выпадала возможность. Брат по-прежнему периодически приходил сюда и работал с чем-то металлическим, что выглядело как небольшие детали какого-то механизма. Однажды Иккингу даже удалось заметить, как Артемий аккуратно протирал металлический стержень, похожий на длинную и узкую духовую трубку, но Артемий быстро спрятал его, как только закончил полировать.       Иккинг хотел снова спросить, но передумал. Он знал, что если у Артемия получится, тот обязательно сам расскажет. А если не получится — просто будет доводить всё до ума, пока не выйдет. Брат всегда так делал.       Прошло уже больше недели с тех пор, как Артемий начал всё чаще работать в кузнице над чем то своим. Иккинг заметил, что брат всё чаще смотрит на детали, как будто проверяет в который раз — всё ли точно, ничего ли не забыл. Это было похоже на попытку убедиться, что всё идёт как надо. Когда Артемий закончил, он аккуратно собрал свои инструменты и заготовки, быстро завернул их в ткань и бросил короткий взгляд на Иккинга.       — Я скоро вернусь, — сказал Артемий, слегка улыбнувшись. — Увидимся позже.       Оставшись один в кузнице с Плевакой, Иккинг ничего особенного не думал. Он не знал, что именно делает Артемий, да, ему было любопытно, но не пытался разобраться, зная, что Артемий пока всё равно ничего не скажет.       Однажды, наблюдая за братом, Иккинг заметил, как Артемий аккуратно подгоняет одну металлическую часть к другой, создавая нечто похожее на механизм. Это выглядело слишком сложно для обычного инструмента.       — Почему он не рассказывает мне? — думал Иккинг, сидя у входа в кузницу и наблюдая за заходящим солнцем.       Он знал, что Артемий никогда не стал бы делать ничего плохого. Да, он что-то скрывает, но Иккинг не хотел лезть с расспросами. Если брат решит рассказать — расскажет. А пока он просто продолжал наблюдать, пусть и с интересом, стараясь не мешать. Иккинг остался наедине с Плевакой. Кузнец, как всегда, был погружён в свои дела и не обратил внимания на краткий визит Артемия.       — Артемий частенько приходит сюда, — заметил Плевака, вытирая пот с лица. — Он явно что-то сложное делает.       Иккинг кивнул, но ничего не сказал. Он понимал, что Плевака тоже не знает, чем занимается его брат, и это делало ситуацию ещё более странной. Если даже Плевака не в курсе.

***

      Прошёл почти месяц, после конфликта со Стойком, когда Артемий встал на защиту детёныша злобного змеевика. Этот случай не только сильнее натянул отношения между отцом и сыном, но и заставил Артемия пересмотреть свою безопасность и отношение к рискам. Он знал, что дальнейшие конфликты неизбежны, и что его взгляды на природу и драконов будут всё больше отдалять его от традиционного уклада жизни викингов.       Отец не понимал, зачем Артемий встал на защиту существа, которое для всех викингов всегда было врагом. Артемий же понимал: если он и дальше будет ходить в лес за материалами, нужно что-то, что поможет ему защититься. Не для нападения, а на случай, если попадёт в неприятную ситуацию — от зверя или даже от другого викинга, если кто то решит, что он делает что-то странное или слишком выходящее за понятие нормы викингов. К примеру, защита дракона.       Так появилась идея создать простейшее огнестрельное оружие — кремнёвый пистолет. Насколько это вообще возможно в текущих условиях, Артемий собирался сделать его маленьким и лёгким, чтобы удобно было носить с собой, и скрытно. Но достаточно надёжным, чтобы можно было использовать в случае опасности.       Каждое утро Артемий приходил в кузницу Плеваки. Он специально выбирал то время, когда в кузнице было меньше людей и никто не мешал сосредоточиться. Иккинг, который недавно стал подмастерьем, иногда находился рядом, но Артемий вёл себя так, будто всё происходящее — самая обычная часть его дня. Он не собирался делиться подробностями, и вовсе не потому, что не доверял брату — просто считал, что ни Иккингу, ни кому-либо ещё не нужно, и вообще не должно знать о существовании такого оружия. Обычные викинги не должны даже догадываться, что кто-то способен создать нечто подобное. Брат пару раз пытался узнать, что он мастерит, но Артемий отделывался простыми объяснениями, не вдаваясь в детали. Главное — чтобы никто не начал задавать лишних вопросов.       Постепенно пистолет начал обретать форму. Он уже изготовил металлическую трубу, которая должна была стать стволом, а также несколько небольших механизмов для спуска. Работа шла медленно, поскольку каждый шаг требовал максимальной концентрации. Артемий тщательно подгонял каждую деталь, следя за тем, чтобы всё было собрано точно. Пистолет не мог быть небрежным: малейшая ошибка могла привести к тому, что оружие станет бесполезным или даже опасным для самого Артемия.       Пока его руки занимались металлическими деталями, Артемий думал о практическом применении пистолета. Пистолет должен был пригодиться в дальних вылазках в лес: отпугнуть хищника или дракона громким звуком, а если потребуется — защититься. Возможно, даже от викинга, если тот окажется чересчур агрессивным. Артемий надеялся, что до этого не дойдёт, и такие викинги не будут из его деревни. Сам звук выстрела должен был сделать своё дело без насилия.       Иккинг, в свою очередь, несколько раз замечал, как Артемий работает над странными деталями, но каждый раз брат избегал прямых объяснений, либо переводил разговор на другую тему. Иккинг был слишком молод и наивен, чтобы продолжать расспросы, для Артемия это к лучшему.       За последние несколько дней Артемий наконец смог соединить основные части пистолета. Теперь у него был надёжный ствол, спусковой механизм и заготовка для рукоятки. Он выбрал для рукоятки орех — плотную, но хорошо поддающуюся обработке древесину, тщательно отполировав её его и полируя, чтобы оно удобно лежало в руке и не привлекало внимания, находясь под жилетом или накидкой. Работа требовала времени и терпения, но он был доволен тем, как пистолет начал выглядеть.       Теперь пришло время заняться порохом. Древесный уголь оказался самым простым — часть Артемий брал из домашнего очага, часть доставал из кузницы Плеваки, где его и так хватало. Он уже давно знал, как сжигать древесину без доступа воздуха, чтобы получить плотный и сухой уголь нужного качества. Работу он начал с него, откладывая более сложные компоненты на потом, понимая, что именно уголь — основа, с которой всё должно начаться.       После угля настало время заняться серой. Артемий потратил немало сил на поиски горячего источника на Олухе, особенно учитывая, что пока он избегал дальних походов вглубь леса. Но к его облегчению, источник с небольшими залежами серы нашёлся не так далеко от деревни, в районе скал рядом с тёплыми испарениями. Он осторожно собирал тонкий жёлтый налёт со скальных поверхностей, возвращаясь туда несколько раз с разными ёмкостями. Это было не быстро, но потихоньку нужное количество собиралось.       И последнее, и самое сложное на тот момент — селитра. Артемий потратил на её сбор почти столько же времени, сколько и на подготовку деталей для самого пистолета. Он напросился в помощники к нескольким викингам под предлогом помочь настелить новый пол в хлевах для скота. Пока он работал, выкапывал часть земли, пропитанной отходами. Позже, уже подальше от деревни, он замачивал эту землю в больших ёмкостях, фильтровал через простое сито и выпаривал жидкость, чтобы собрать хоть немного нужного вещества. Это был долгий и утомительный процесс, но другого способа он пока не имел.       Последним шагом был сам процесс приготовления дымного пороха. Артемий выбрал классическую пропорцию, насколько позволяли условия: на глаз 75 частей селитры (KNO₃), 15 частей древесного угля (C) и 10 частей серы (S). Он сначала перетирал каждый компонент по отдельности до порошкообразного состояния, используя гладкие камни и небольшие керамические чаши. Затем очень осторожно, понемногу, начинал смешивать их между собой, стараясь не создавать трения и не использовать металл.       Процесс был медленным и утомительным, но Артемий понимал — от этого зависела не только работоспособность пистолета, но и его собственная безопасность. Получив первую партию, он сразу расфасовал её в небольшие мешочки, хранившиеся в сухом и прохладном месте, подальше от огня и любопытных глаз.

***

      Прошёл почти месяц с того момента, как Артемий начал работу над пистолетом и порохом. Когда все детали были наконец собраны, он понял, что пора проверить, как всё работает. Для испытаний он выбрал уединённое место подальше от деревни — туда, где викинги редко заходили. В лесах Олуха таких мест хватало, и там никто не мог случайно увидеть.       Чтобы провести испытание, Артемий выбрал поляну, окружённую валунами и деревьями, — место, где звук не мог уйти далеко, и где никто не ходил без нужды. Он аккуратно зажал пистолет между двух плоских камней, обложив основание плотной тканью, чтобы амортизировать отдачу. Спусковой крючок он связал с длинной ниткой, натянутой через ветки дерева. Отойдя на безопасное расстояние, он потянул за нитку, прячась за стволом.       Выстрел прозвучал неожиданно громко, с коротким хлопком и клубом белого дыма. Воронья стая взмыла с ближайших деревьев. Он ждал несколько секунд, прислушался, и только потом подошёл. Камни вокруг были целы, конструкция осталась на месте. Пистолет выглядел целым — значит, выдержал выстрел. Артемий кивнул про себя: первая проверка прошла успешно.       Он проверил пистолет ещё раз, удостоверившись, что все механизмы работают безупречно. Механизм спуска был точным, курок срабатывал плавно, а ствол был достаточно прочным, чтобы выдержать пару выстрелов с коротким интервалом. Это был простой инструмент, но в надёжности которого Артемий был уверен.       Пистолет был спрятан под одеждой, в специально сшитом заранее кожаном чехле, который надёжно удерживал оружие на теле, не привлекая лишнего внимания. Теперь Артемий чувствовал себя подготовленным к любым опасностям, которые могли встретиться на его пути.       Теперь, когда у него было оружие, Артемий мог спокойнее отправляться в лес. Пистолет был для него просто подстраховкой — на случай, если что-то пойдёт не так. Он надеялся, что пользоваться им не придётся, но теперь чувствовал себя немного увереннее. На этом этапе — этого было достаточно.