II. Чертово колесо Сансары.

Если и есть что-то более прекрасное, чем весна, то это юношеская любовь. Прекраснее весны бывает только первая любовь.*

Иногда взрослым приходится делать то, что им не нравится. К примеру, самоотверженно выбирать благо родственников, перечеркивая свой комфорт и привычный ход жизни.

И вот Лиля уже поднимается по той самой лестнице в готическое сооружение, которое поклялась больше никогда не посещать после своего разгромного проигрыша. Еще несколько мгновений не решается толкнуть тяжелую дверь, но осознает, что со стороны выглядит глупо - вокруг забора уже собралась небольшая толпа зевак, решившая понаблюдать за происходящим. Поэтому решительно заходит внутрь, оказавшись запертой, кажется, в своих воспоминаниях - внутри ничего не изменилось. Поднимаясь по винтажной лестнице, укрытой ворсовым ковром бордового цвета, под ее внимательный взгляд голубых глаз попадает всё: от огромных витражей вместо окон с неисчислимым количеством деталей до кристаллически идеальных росписей купола потолка, тех, что имеют большую ценность не только материальную, но и духовную. А сколько повидали экстрасенсов эти глаза с картин, не раз мироточившие? Гофман врывается в раздевалку весенней капелью, сопровожденная чуткой девушкой-координатором. И когда все находившиеся в этом небольшом помещении устремили взгляды на девушку, она почти словила приступы панической атаки и клаустрофобии. Не успев вымолвить и слова, на плечо ведьмы падает мужская ладонь и знакомый голос объявляет: — Это Лилия Гофман, почти победительница двадцатого сезона. Уж не обижайте, выловить эту птичку среди сибирских лесов оказалось очень непросто. Мужчина улыбается, посматривая на собравшихся экстрасенсов. Ему показалось, что закрытой от мира личности будет тяжело вписаться в компанию, где почти все друг друга знают, поэтому благородно решил помочь. Небольшая сделка - она помогла ему выйти из тени перед начальством, а он поможет ей освоиться. Чтобы не сбежала. Познакомившись почти со всеми соперниками и уладив бумажную часть своей временной работы, если ее так можно было назвать, девушка решила сбежать от шумной компании хотя бы временно. Еще не все экстрасенсы собрались, кто-то занимался примеркой нарядов, кто-то сидел за туалетным столиком, пока гримеры создавали образ для камеры, кто-то снимал личный блог - во всей этой суматохе Лиля чувствовала себя инородным предметом. Той самой деталькой, которую закинули в коробку по ошибке или приколу, а ведь кто-то ищет этому ненужному предмету прямое и невероятно важное назначение. Присев на ступеньки, девушка уткнулась в телефон, перечитывая поддерживающие сообщения подруги, словно аффирмацию или мантру. Ведьма даже закрыла глаза, прижимая экран к груди и представляя как ее родственница не по крови будет прыгать у телевизора каждую субботу, как будет звонить и трещать в трубку о том, что Гофман нет равных, как будет агитировать весь мир отдавать голоса за сибирскую «язву». Эти предположения вызвали тихий смех и даже сияющую улыбку. Тяжелая дверь отворилась со скрипом, впуская еще холодный весенний воздух в помещение. Однако, шаги застыли в нескольких метрах от девушки, заставляя открыть глаза хотя бы из интереса. — Лиля..?

Этот льющийся песней бархатистый голос девушка узнает из тысячи, даже с закрытыми глазами. Даже если оглохнет.

Подняв голову, две пары глаз «незнакомцев» встретились. Кажется, на всей планете закончился воздух — иначе почему кислород перестал поступать сначала в легкие, а потом и уже в сам мозг, генерируя самые бредовые предположения. Под ребрами - сотни острых игл, которые с гнилым наслаждением впиваются в орган при каждой жалкой попытке сделать вдох в придуманном вакууме. Где-то там, в темных переулках прошлого, в тягучем омуте памяти, поджидало своего часа чувство ностальгии, только вместо красивой подарочной коробки с тысячами разноцветных экзотических бабочек, которые целуют стенки живота в самые счастливые моменты жизни, получается нечто иное. Но и у этого чувства есть бабочка — только другая, которой при желании можно и горло перерезать.

Лучшая защита — это нападение.

— Здравствуй, Дима. Рада увидеть знакомое лицо. Гофман на мгновение ощущает себя той же двадцатилетней девчонкой, чувствует как эфемерно по волосам, лицу и одежде медленно стекает слизь унижения и разочарования, чувствует как уменьшается перед Матвеевым до размера лилипута, едва ли касаясь его щиколотки.

Все это в голове: на мраморном лице абсолютное спокойствие и умиротворение. За четыре года научилась контролировать свои эмоции беспрекословно, хотя и раньше с этим не плошала.

Дмитрий же готов был поклясться, что мгновение замерло в немой сцене черно-белого кино. Что-то кольнуло в области сердца, больно ужалило и брызнуло смертельным ядом. Вдруг стало тяжело дышать. Но молодой человек не отвел взгляд, хоть и хотелось спрятаться от пытливых глазок, пасть ниц пред ее ногами и вилять хвостиком, вымаливая прощения.

Не так он представлял их первую встречу после долгой разлуки. А представлял ли вообще?

— Здравствуй. Выглядишь великолепно, Лиля. Он смаковал ее имя на устах, как дорогущий десерт. Сколько бы девушек не было в его жизни, а уж поверьте на слово, их было много, Лилий - он больше не встречал. Матвеев пропустил смешок, видимо, до него только сейчас дошла вся абсурдность ситуации. Конечно, что бы он еще сказал? Столько мыслей снуют роем в голове, а выдавил из себя дежурную фразу, как всем.

Прошло ведь четыре года, а сказать нечего. Или не подобрать слов?

— Спасибо. Ты тоже. Гофман провела взглядом по молодому человеку с ног до головы, он и правда выглядел превосходно. Теперь большую часть видимых частей тела покрывали тату, подростковые черты лица сменились взрослыми, мужскими, более острыми, а одет как на показ мод злодеев: удлиненный пиджак на голое тело, отглаженные брюки, массивное золотое украшение, стыдливо прикрывавшее выделяющееся тату «366», а завершающей образ деталью стала трость. Дима смотрелся статно, дорого и дерзко. Все в его духе. Все как он мечтал. — Снова здесь, на этом же месте. Говорят, что история циклична. Колесо Сансары, —развеял неловкую паузу Дмитрий. — Какие-то практики говорят насчет этого, что «кармический долг» не развенчался. И я отчасти согласен с этим. Долго будешь сидеть? Молодой человек неуверенно протянул руку, давая выбор - взяться и пойти с ним в гримерку или отвесить звонкую пощечину, чтобы все здание услышало. Какое бы действие сейчас не выбрала девушка, она в любом случае будет права. Ведьма поспешно и осторожно коснулась руки Димы - такие же холодные, как в морозную ночь финала, и встала с пыльной ступеньки, оттряхивая пышный подол. — Самое время закончить урок успешно. Прижав к себе обожженную стылостью руку, девушка направилась к выходу, подтягивая к себе дверь и выбегая на улицу без верхней одежды. Что сейчас о ней подумают - была последняя мысль. Курируемая своей личной трагедией, Лиле просто хотелось скрыться, сбежать.

Даже от самой себя.

— Ты куда? Дима тоже сорвался с места, уже догадываясь о дурных мыслях своей бывшей недовозлюбленной, поэтому и хотел ее остановить. Или перед уходом все же рассказать о том, что происходило в его жизни и как он жалеет о совершенном выборе.

Доложить, почему же он так ей больше и не позвонил.

— Матвеев, мы долго тебя ждать будем? Сам попросил тебе волосы уложить, а пришел последним. Бессовестный! Сам будешь объяснять Вике почему так задерживаются съемки и почему она не успеет на обратный поезд в Питер. Светловолосая женщина, вышедшая буквально из неоткуда, подхватила молодого человека под локоть, он бы и смог бы выкарабкаться из цепких женских ручек, но на верху лестницы уже стояла та самая Виктория и грозно потопывала каблучком. — Ну никакого уважения! Молодой человек тяжело выдохнул, все еще оборачиваясь на входную дверь, в надежде, что она откроется.