III. Аддикция.

Можно долго протянуть наедине с воспоминаниями? Они как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься.*

Оказавшись насильно в кресле у стилиста, Дмитрий сразу же полез в телефон чтобы хотя бы позвонить девушке. Он не прорепетировал слов заранее, как делает это обычно, потому что времени совсем нет. Но он должен что-то сказать. Обязан. Это же из-за него маленькая ведьмочка так шустро сорвалась с места и понеслась куда глаза глядят. Время идет, а старые привычки не меняются. Листая телефонную книгу, молодой человек проматерился себе под нос, ведь с момента их расставания уже дважды сменил модель телефона и номер Лили пропал бесследно. Уже давно. Оставалось лишь надеяться на благосклонность судьбы - возможно, она испугается шумного большого города и вернется? Смотря на себя в зеркало, Дмитрий подмечает заинтересованный взгляд парикмахера сбоку — не смотря на то, что ее пальцы профессионально укладывают пряди Лины в элегантную и очень неустойчивую прическу, глаза застыли на отражении молодого человека. Матвеев улыбнулся девушке и, уже подмечая новую эмоцию, — мастерица смущенно отвела взгляд, — поставил галочку у себя в голове.

Кто бы мог подумать, что всего через несколько лет у странного парнишки из Тольятти будет все, что он только пожелает.

***

Когда перед самым финалом шоу покинула Астрид, Дима совсем немного расстроился — очень неприятно, когда забирают любимые игрушки. Пусть у него и было их две, Матвеев все никак не мог определиться. Он как ребенок стоял у витрины, которому сказали выбрать только одну единицу счастья. У него на ладонях две противоположности — Солнце и Луна. Такие разные и по-своему запоминающиеся: если Астрид была фейерверком, иностранкой, которая не могла изъясняться на русском языке, но сносила с ног своей безумной энергетикой и игривостью, то Лилия казалась ночным небом, той, с кем даже тишина была многословной, за которой хотелось идти в самую пучину бури, чтобы заслонить ее хрупкое тело собой. Стоя в готическом зале, Матвеев даже не рассчитывал на победу, и если уж быть честным, он желал ее Лиле. Ему хотелось в очередной раз увидеть в бездонных глазах искру небывалой радости, почувствовать ее руки на своем теле, когда она побежит обниматься, вожделел, чтобы эта награда досталась тому, кто ее точно заслужил. Неопределенные позиции остались только у Матвеева и Гофман — как бы не распределились места, он все равно будет рад раскладу. Чернокнижник ласково касался взглядом темноволосой ведьмы, подмечая комариную дрожь в ее теле. Если бы не прицел камер, он бы обязательно подошел к ней и укрыл от всех невзгод, заслоняя от жестокой индустрии. Как и вожделел в своих грезах.

Матвеев мечтал быть героем, рыцарем на коне хотя бы в глазах одного человека.

— Разрыв составляет... Три процента..? Три, сука, процента!? Удивленно воскликает Башаров, не веря своим же глазам. Мужчина подносит лицо ближе к филькиной грамоте, чтобы убедиться в озвученных словах. Как и положено ведущему шоу, он просто тянет время и нервы конкурсантов. — Победителем двадцатого сезона битвы экстрасенсов становится... Дмитрий Матвеев! Дима, я Вас поздравляю, Вы победили. Эта рука Ваша, подойдите и возьмите заслуженное! Но чернокнижник не спешит идти за наградой, он замер. Окоченел как статуя, сложив руки в молитвенном жесте у лица. Он просто не мог поверить, что все таки смог обойти стольких ведающих людей. Весь сезон об него вытирали ноги кто только мог — соперники, ведущие, хейтеры, — мол, он был зелен и несмышлен. Никто не мог сопоставить факт, что возраст не показатель знания и перенесенного опыта. — Спасибо всем, кто этот путь прошел со мной. Растерявшись, сухо пролепетал молодой человек, смотря в объектив камеры. Банальная формальность, ведь по-настоящему его поддерживали лишь Астрид и Лилия. Заветная синяя рука, до которой все же дотянулся Матвеев, оказалась довольно увесистой в ладони. От переизбытка эмоций еле хватило сил чтобы донести эту победу, во всех смыслах, до публики. И стоя практически на пьедестале, паранормальный наркоман искал взглядом Гофман. Дима обнимал Ли, стирал слезы, но лишь для того, чтобы скорее вернуться к Лиле. Этот невероятный момент жизни он хотел разделить с ней, как с заслуженной победительницей без руки. Разрывая сладкий поцелуй с ведьмой из Китая, он поднял взгляд и все его нутро упало ниц. Два ларимара бездумно уставились на романтическую сцену. Матвеев физически ощущал боль, которая тонкой пеленой окутывала все тело сибирячки электричеством, ведь ее внутренние слезы стали превосходным проводником. Ну конечно, как же он мог рассчитывать, что обе девушки согласятся делить его по дням. Даже так бы не получилось, ведь в неделе нечетное количество суток. Лилия улыбалась, хотя Дима точно слышал как ее сердце звонко разрушается на осколки по кусочку.

Это не победа. Крах. Поражение. Крушение. Расстрел на месте.

Пиррова победа.

И каждый раз набирая огромный текст в сообщениях, Дима стирал все до пустого листа. Часами мог сидеть с включенным экраном и трясущимся пальцем над ее именем.

Но так и не смог признаться в собственной слабости даже себе.

***

Пока Матвеев сидел в кресле, а визажист запудривал лицо пушистой кистью и о чем-то лепетал, молодой человек кивал головой, хотя его мысли крутились о покалывании на кончиках пальцев. Странное ощущение. Матвеев не мог прочесть собственные эмоции, не мог предсказать свою судьбу, ведь тренеры не играют.