X. Пластырь с котиком на сердце, пожалуйста.

То, что крутишься с придурками, только твоя вина. *

Колокола бьют, пока осколки своего же разбитого сердца сжимаешь в руках, как ребенок, который пытается собрать стеклянную елочную игрушку, упавшую с двухметровой высоты. Режет пальцы, оставляя глубокие порезы. Даже если склеить сие праздничное изделие, оно никогда не будет как прежде, швы будет прекрасно видно, только если не обработать их блестящей краской, выдавая за художественный экземпляр — единственный в мире.

Девушка еще долго сидела в ванной, пытаясь мочалкой отодрать прикосновения, которые жгли не хуже раскаленной смолы. Потому что они пусты, как и сама Лили. Как невероятно красивый сосуд в Эрмитаже, на которые собираются посмотреть тысячи людей за день, но это лишь оболочка. Большинство приходят просто попялиться, не задумываясь над многолетней историей, над мыслями творца, когда создавалось сие произведение искусства. Это никого не волнует, поверхностного изучения глазами в течении десяти секунд хватает с головой. Ведь впереди еще тысяча экспонатов. Сна ни в одном глазу, темноволосая пялилась в потолок, а в голове звенящая тишина колотила гроб, будто все мысли забрал вместе с собой Матвеев. Сморит на часы, решает, что спать уже бессмысленно, подремлет в самолете или дома. Налепила под глаза патчи, желая привести опухшее лицо в порядок. Сделала массаж, будто это поможет, переоделась в чистое — остались лишь джинсы и водолазка, собрала низкий пучок и небрежно накрасилась. Внешний вид сейчас волновал меньше всего. Накинув тренч и солнцезащитные очки, на цыпочках спустилась вниз. Скорее всего, все еще спали, ведь пьянка могла затянуться и до восхода. — Доброе утро, Лили. Не успевает девушка пройти порог лестницы, как ее встречает лучезарный вид медиума. — Доброе утро, Константин. Вы у нас жаворонок? Мужчина задумывается и пожимает плечами. Он тоже не ожидал, что кто-то прервет его одиночное утреннее чаепитие. Впрочем, он даже был бы рад разделить с кем-то церемонию. — Я настолько старый? Ко мне можно и на «ты». Куда-то спешите? Гецати проходит взглядом от обуви до головы, подмечая, что Гофман при полном параде. Вряд ли она спала, кто-то ей мешал. — Хочу кофе попить. Ко мне тоже можно не так официально. Мужчина улыбается, слегка опустив голову. Почему-то поколение младше вдруг решило, что формальная вежливость — это привилегия «взрослых». И если она применяется к ним, то чувствуют себя старше, автоматически дискомфортно. — Могу ли я тебе составить компанию? Гецати мало волновало почему это не предложил гуляющий вокруг синички Матвеев, пусть и интересовало. Что мог натворить этот мальчик? Получив пусть и задумчивый, но одобрительный кивок, мужчина убрал за собой так и не состоявшуюся чайную церемонию и отправился в комнату. Лили вышла на улицу и вдохнула утренний весенний воздух — внутри даже почти запели птички, если такое вообще возможно после столь дурной ночи. Присев на лавочку, юная особа разглядывала как тени шелестящих листьев художественно падали на стену здания. Остановившись взглядом на одном из окон — брови сами опустились к переносице, ведь там она увидела Алексея. Он улыбнулся и помахал рукой. Но и его хорошему настроению быстро пришел конец, когда рядом объявился не Матвеев, а Гецати.

Это не входило в его планы.

***

— Вообще-то, я там тоже была. С Еленой давно знакомы, можно сказать, от части, я ее ученица. Она великолепный наставник, да и вообще человек интересный. У природы нет плохой погоды, а у девушек нет отвратительного настроения, если к ним правильно подобрать ключик. Константин с этим справился на пять баллов. — Серьезно? Получается, на свадьбе Голуновой мы виделись. Дай угадаю, ты была... в черном платье? Оказалось, что незатейливая беседа, прогулка по парку и оплаченный кофе могут творить чудеса. Особенно, когда в прошлом не успели нагадить. — Почему в черном-то сразу? А, точно, в черном. Но оно было с блестючками! Женский смех заливает трелью коридор, пока все ожидающе переводят взгляды на дверь. Отворившись, в зал заходят двое хохочущих экстрасенсов, забирая внимание на себя. — Вообще-то мы только вас ждем. Сообщает Алексей, скрестив руки на груди и прерывая веселье. Ему определенно не нравилась эта картина даже больше, чем Матвееву, сидящему в углу. Медиум смотрит на циферблат наручных часов и пожимает плечами. — Мы вовремя, даже раньше. Недовольно цокнув и закатив глаза, мужчина указал рукой наверх. — Вещи берите и поехали. Матвеев едва коснулся Лили взглядом, пока та кузнечиком промчалась мимо — по ней даже нельзя сказать, что у нее тоже была бессонная ночь. Но Дима наверняка знал, что ее сознание сегодня не видело сновидений по той же причине, что и он.

Шоковая терапия не идет на пользу никому.

По дороге в аэропорт, Гофман и Гецати практически не смолкали, они говорили обо всем: о погоде, о домашнем хозяйстве, о путешествиях и даже как правильно сушить растения для отваров. И Диму это напрягало — как незнакомый человек стал ближе того, кого она уже знает. Или он настолько ей противен? Чернокнижник буравил взглядом тонкую шею, покрытую тканью, вожделел, чтобы оставленный им засос начал пылать, чтобы Лили хоть на секунду оторвалась от диалога с его личным соперником и две незабудки нежно коснулись лепестками бледного лица.

Это все больше походит на зависимость.

— Ребята, пожалуйста, сильно не расходитесь, через пол часа, чтобы все были в зоне регистрации. Скомандовала Сотникова, похлопывая указательным пальцем по своему запястью, словно наставляла младшеклассников. Сама же она отправилась за покупочками в ближайший ювелирный. Лили тоже решила зря времени не терять, прогуляться по магазинчикам, а потом уже отправиться перекусить. Еда в аэропорту казалось с каждой секундой все аппетитнее. Проходя мимо полочек к косметикой, обратила внимание на корейскую, бренд которой не представлен в обычных магазинах. Застряв на десяток минут, все же смогла определиться с желаемым. Оплатив покупки, вышла из магазина, разглядывая чек с округлыми глазами — вот это да, вот это она гульнула на широкую ногу, конечно. Задев кого-то плечом, темноволосая кивает в знак извинений и выдает дежурное «Прошу прощения», даже не поднимая глаз. Однако, ее довольно шустро одергивают, все же заставляя обратить на внепланового собеседника внимание. — Блять, ну... О... Так ты эта... Ну эта! Мужчина с нахмуренными бровями проводит рукой в воздухе, а второй рукой щелкая пальцами и показывая взмахом головы на девчонку своему другу, чтобы тот помог разобраться с мыслями. — О, так я ее в рекламе видел. Экстрасекснтка. У меня жена собирается смотреть эту хрень, там какой-то Швепс выступает. Дай хоть сфоткаюсь с тобой, похвастаюсь, вдруг выиграешь. Второй оказывается быстрее, подходит ближе и приобнимает темноволосую, показывая рукой своему другу, что их нужно сфотографировать. Вспышка камеры ослепляет, а внутри поджимает чувство тревоги. Гофман еще не до конца осознает, что теперь она — публичная личность и такие кадры в ее жизни имеют место быть. Сделав снимок, мужчина отрицательно качает головой, намекая, что фотокарточка получилась не очень. — Ну улыбнись хоть. Или что, с простыми смертными не айс фотографироваться? Пихает ее в бок, а Лили и вымолвить ничего не может, потому что не понимает как правильно поступать в таких ситуациях. Или все таки недостаток сна делает свое дело. Она с разными людьми сталкивалась, но эти дяденьки два на два метра, а вокруг столько людей, а ведь даже никто внимание на это не обращает. Как будто нормально вот так выловить кого-то из толпы и заставлять делать то, чего они хотят. Решает, что лучше согласиться с условиями, чтобы не провоцировать конфликт. Еще от них алкоголем за верту тянет. Натянуто поднимает уголки губ. Раз вспышка, два, три. — Слушай, а что меня ждет в будущем, скажи, а, милая? Мужчина проводит пальцами по плечу и предплечью, притягивая ближе к себе и склоняясь к девичьему лицу. Ангелина в знак протеста уворачивает голову в противоположную сторону. — Не трогайте меня, мне не очень приятно. Довольно вежливо отвечает ведьма, ненавязчиво пытаясь высвободить свою руку из пут, но мужская ладонь не отпускала, даже сильнее сжала. — А то что? Картишки свои на меня разложишь? Порчу на понос наведешь? А? Издевательский тон унижает, но Гофман поджимает губы и разворачивается, собираясь просто уйти. Какой смысл вести диалог с подобными животными. Только вот они считают иначе — первый дружок встает на пути. — Тебя сейчас, блять, разложим. Матвеев как всегда оказывается в гуще событий, сам того не подозревая. Следил ли он за девушкой или действительно оказался на месте потасовки случайно, уж никто не узнает. Но чернокнижник самоуверенно и резко разворачивает обидчика Лили за плечо и без дальнейших объяснений бьет в нос. Алая струйка мгновенно потекла по носогубной складке, затекая в пространство между губами и пачкая зубы. И именно этот момент вдруг заприметил охранник. Он тут же подбежал с коллегами, разнимая только начавшуюся драку. К счастью, незнакомец не успел применить физическую силу к Дмитрию, иначе от худощавого на вид паренька и мокрого места бы не осталось. Гофман и Матвеева закрыли в практически пустой комнате, пока Алексей решал вопросы «по-взрослому», впихивая в бездонные карманы шелестящие и манящие купюры. Сколько стоит униженное эго и возможно разбитый нос? — Дим, почему тебе не живется спокойно? Зачем ты полез туда, куда тебя не просили? Темноволосая беспокойно расхаживала по комнате, звонко цокая каблуками. В этой некрасиво сложившейся ситуации она винила именно себя, стоило настойчивее и громче озвучивать свое мнение. — Захотелось. Или мне нужно было спросить разрешения? Или подождать еще, пока бы ручки свои распустили? Ты как будто в сказке живешь. Грубо ответил молодой человек, разглядывая онемевшие костяшки. Все таки в детстве Дима занимался несколькими видами борьбы — глаза боятся, а руки делают. Все помнят. На самом деле, его раздражала беспечность девушки, будто она действительно проживала в своем розовом мире, где все хорошие. Все, кроме Дмитрия Матвеева. Его имя и фото высечены на бересте алым цветом и развешены по всему государству, как главного преступника и террориста. — Ладно, прости. Я просто немного нервничаю. Тяжело вздыхает девушка и наконец-то заканчивает только ей понятный марафон от стены к стене. Лили пододвигает стул и садится рядом. — Давай хоть кровь вытрем. Девушка не ждет ответа и достает из сумки спиртовую салфетку и пластырь. Бережно берет мужскую ладонь с свою, медленно обжигая края ранки антисептическим средством. Чернокнижник шипит, но руку не выдергивает. Боль не чувствовалась на волне адреналина — сейчас уже не только повреждение изнывает, но и вся кисть. Закончив с обработкой, ведьма заклеила царапку пластырем. Детским, таким дурацким и... милым? Неловкое молчание разрывает влетевший в пространство редактор. Его редкие волоски на голове встали дыбом, а лицо настолько красное, что даже маки казались на фоне бледными поганками. — Вы че устроили, господа экстрасенсы? Ноги в руки и быстро к самолету, нас никто ждать не будет! Сорвете съемки и я вам двоих руки повыкручиваю, поняли? Подгоняя молодых людей свернутыми бумагами в конус, как нашкодивших котов, Алексей начал претворять обещанные слова в действия. Запыхавшаяся тройка, наконец оказалась в самолете под аккомпанемент недовольных взглядов стюардесс. Свободных мест оказалось достаточно, поэтому Лили заняла место у окна, практически сползая по сидению от усталости. Прикрыв глаза, была уже готова отдаться дремоте, но рядом кто-то приземлился. И даже не поднимая полупрозрачных век, поняла кто именно. — Имею право как пострадавший. Кошки мне разрешили. Отвечая на незаданный вопрос, Дима указывает пальцем на пластырь. Не спрашивая, он кладет голову на девичье плечо. А Лили не смеет отшивать своего героя. Матвеев проспал весь полет, даже турбулентность не могла его побеспокоить. Вдыхая сладость ее духов, он видел самые приятные сны.