Часть 5

Они выбежали из дома, и лес обступил их, чёрный, как ночь без луны. Дождь стих, но земля была мокрой, и каблуки Ирины вязли в грязи, как в болоте. Валерий тащил её за руку, и дыхание их смешивалось с ветром, что выл в ветвях. Фары седана мелькали за деревьями, и рёв мотора был как рык зверя, что гонится за добычей. — Куда мы бежим? — крикнула она, задыхаясь, и голос её дрожал, как струна.   — К реке, — ответил он, не оборачиваясь. — Там катер. Держись, Ира!   — Ты сумасшедший! — бросила она, но бежала, и пальцы её сжали его руку, как корни сжимают землю.   Они выскочили к берегу, где старый катер качался на волнах, как пьяный в лодке. Валерий прыгнул внутрь, завёл мотор, и рёв его заглушил шум погони. Ирина споткнулась, упала на колени, и платье её порвалось, оголив бедро, белое, как снег, но горячее, как угли. Он подхватил её, втащил в катер, и их тела соприкоснулись, как молния с деревом. — Ты в порядке? — спросил он, и голос его был хриплым, как шёпот ветра в камышах.   — Нет, я в грязи! — огрызнулась она, но глаза её встретили его, и в них мелькнуло что-то новое. — Кто эти люди?   — Не знаю, — ответил он, правя катером по реке. — Но они не шутят. Ты что-то скрываешь, Ира?   Она вытерла грязь с лица, и волосы её прилипли к щекам, как мокрые нити.   — Может, это твои враги, звезда? — сказала она, и голос её был острым, как серп. — У тебя их полно.   — А у тебя? — парировал он, глядя на неё. — Ты не просто певица, Ирина. Что ты натворила?   Она замолчала, глядя на воду, что плескалась за бортом, чёрная, как её волосы.   — Есть один, — сказала она наконец, и голос её стал тише. — Виктор Штерн. Олигарх. Я отказалась петь на его вечере. Он не прощает.   — Штерн? — переспросил Валерий, и брови его сдвинулись, как тучи. — Этот гад мстит за такое?   — Он мстит за всё, — ответила она, и глаза её потемнели, как ночь. — Но я не думала, что он найдёт меня.   Катер нёсся по реке, и ветер хлестал их лица, как плети. Валерий положил руку на её плечо, и тепло его пальцев пробилось сквозь холод.   — Мы разберёмся, Ира, — сказал он. — Вместе.   — Не нужно мне твоё «вместе», — бросила она, но не отстранилась. — Я сама.   — Сама не справишься, — ответил он, и голос его был твёрд, как камень. — Признай, царица, я тебе нужен. Она посмотрела на него, и в груди её что-то дрогнуло — не любовь ещё, а трещина в броне.