The Weight of Failure.

Руки Гермионы дрожали, когда она толкнула дверь Гриммаулд-плейс, её разум всё ещё был охвачен воспоминаниями о встрече в Азкабане. Холодный взгляд Драко Малфоя. Яд в его словах. Гнетущая тяжесть его ненависти. Всё это перекрывалось кислородом, душило. Она убеждала себя, что это необходимый шаг, что это—ради общего блага. Но там, в той камере, перед чудовищем, в которое он превратился, в ней промелькнуло сомнение. А затем—его глаза. Серые, острые, как битое стекло. Они впивались в неё, разрезая холодный тюремный воздух, словно лезвие. Она ожидала ненависти, и её было в избытке—грубой, не прикрытой. Но там было и кое-что ещё. То, что заставило её желудок сжаться. Было ли это… желанием? Она вздрогнула от этой мысли, но не могла отрицать увиденного. То, как задержался его взгляд—не с теплом, а с холодной, опасной интенсивностью. Как хищник, изучающий добычу. Это отвратило её. И в то же время заставило встревожиться. Если это и было желанием, то извращённым, искажённым—не влечением, а жаждой обладания, голодом, контролем. Тёмным, всепоглощающим. Но эта секунда, эта мельчайшая трещина в его непокорности заронила в её разум опасную мысль: А что, если это можно использовать? Мысль вызвала у неё тошноту. Но ставки были слишком высоки, чтобы игнорировать любое возможное преимущество. Она должна быть прагматичной. Холодной. Расчётливой. Как он. Гермиона с силой сглотнула, отгоняя навязчивую идею, и перешагнула порог, готовясь к ярости, которая ждала её внутри. На площади Гриммо воздух был заряжен напряжением. Из кухни доносились резкие, гневные голоса. Она глубоко вдохнула и направилась вниз, зная, что пути назад уже нет. Но прежде чем она успела собраться с мыслями… — Гермиона! Голос Джинни прозвучал резко, и тут же раздались быстрые шаги. В считанные секунды она оказалась в дверном проёме кухни, лицом к лицу с Орденом. Гарри сидел за столом, локти на потёртом дереве, лицо непроницаемое. Рон метался по комнате, сжатые в кулаки руки дрожали от гнева. Джинни стояла, скрестив руки на груди, её лицо пылало яростью. Невилл, Падма и Луна молча сидели в углу, но напряжение в комнате можно было резать ножом. — Ты, должно быть, издеваешься. Рон выплюнул слова, едва завидев её. — Ты ходила в Азкабан? После того, как мы все сказали “нет”?! Гермиона открыла рот, но Джинни перебила её: — Ты вообще соображаешь, что натворила?! Её голос был острым, как лезвие. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Или твоя проклятая потребность исправлять всё слепит тебя настолько, что ты окончательно сошла с ума?! — Я… Гермиона попыталась заговорить, но слова застряли в горле. — Ты пошла за нашей спиной! Рон зарычал, сделав шаг вперёд, его рост нависал над ней, как угроза. — Ты хоть помнишь, что этот ублюдок сделал?! Или удобно забыла, что Малфой убил Макгонагалл и Кингсли?! Он их растерзал, Гермиона. И ты думаешь, он — наш ответ? Он должен гнить в той камере, дожидаясь поцелуя Дементора! — Ты прав, — тихо сказала она, хоть её голос дрожал. — Он сделал всё это. И я ненавижу его за это. Больше, чем ты можешь себе представить. Но… Джинни ядовито отрезала: — Он должен сдохнуть, Гермиона. Он не заслуживает второго шанса. Он не заслуживает ничего. — А как насчёт тех, кто пропал?! — Гермиона парировала, её голос нарастал. — Как насчёт Эрни? Матери Ханны? Бабушки Невилла? Она оглядела комнату, её взгляд остановился на Невилле. — Они заслуживают исчезнуть бесследно, только потому, что мы слишком горды, чтобы рассмотреть все варианты?! Невилл резко поднял голову, его лицо побелело. Челюсть сжалась. Но он промолчал. Рон рассмеялся — глухо, зло. — Так твой гениальный план — использовать Малфоя? В качестве чего? Оружия? Ходячего справочника по тёмной магии? Что дальше, Гермиона? Будем приглашать Пожирателей на наши стратегические собрания? — Рон… — Нет, Гермиона! Он вскрикнул: — На этот раз ты зашла слишком далеко. Ты всегда думаешь, что ты самая умная и, чёрт возьми, чаще всего ты права. Но это? Это — безумие. — Она права. Голос Невилла разрезал напряжение, словно лезвие. Все резко обернулись. Он поднялся на ноги, его стул скрежетнул по полу. — Моя бабушка пропала. Единственная семья, что у меня осталась. И, если честно, мне плевать, кого мы используем, чтобы её вернуть. Рон покраснел от ярости: — Как ты можешь… — Потому что мне всё равно! Невилл взорвался, его кулаки сжались: — Мне всё равно, это Малфой или сам Тёмный Лорд. Если он может помочь нам — мы его используем. — Ты не понимаешь, Невилл, — прошипел Рон, делая шаг вперёд. — Малфой — это не просто какой-то Пожиратель смерти. Он — чудовище. Ты хочешь ему доверять? Он с такой же вероятностью убьёт тебя, как и поможет. Невилл не отступил, его взгляд стал жёстким, как сталь: — И, полагаю, ты отлично справляешься с поисками моей бабушки, да, Рон? Напряжение достигло предела. Рон рванул вперёд, кулак поднялся. Невилл напрягся, стиснув зубы, но прежде чем удар смог настигнуть цель… — Хватит! Гарри вскочил, его голос зазвенел в воздухе, словно хлыст. Он встал между ними, оттолкнув Рона назад: — Я не собираюсь это терпеть. Не сейчас. — Он зашёл слишком далеко, — зарычал Рон. Но Гарри метнул в него жёсткий взгляд: — Как и ты. Он обернулся к Невиллу: — И ты. Сядьте. Оба. На мгновение никто не пошевелился. Потом Невилл неохотно отступил, тяжело рухнув на стул. Рон остался стоять, его ярость пульсировала под кожей, но он не стал спорить дальше. Тишину нарушил мягкий, отстранённый голос Луны: — Мой отец пропал. Комната замерла. Её глаза, обычно мечтательные, отрешённые, теперь были затенены тихой болью. — Он исчез два дня назад. С тех пор его никто не видел. Гнев Джинни моментально иссяк, её плечи поникли. Гермиона посмотрела на Луну, чувство вины свернулось клубком в животе. — Я не знала… — прошептала она. — Никто не знал, — спокойно ответила Луна. — Но разве это важно? Люди пропадают и если Малфой может это остановить… Она умолкла, оставив незаконченные слова висеть в воздухе. Гарри провёл рукой по волосам, его лицо выглядело измождённым. Он встретился взглядом с Гермионой, его зелёные глаза пронзили её насквозь: — Ты пошла туда за нашей спиной, — сказал он тихо, в его голосе было больше усталости, чем злости. — Ты должна была сказать мне. — Я знаю, — призналась Гермиона, едва слышно. — Но я должна была что-то сделать. Гарри тяжело вздохнул, потёр виски: — Мы не можем терять время на споры. Чем дольше мы ждём, тем больше людей исчезает. Малфой может не знать ответов, но… Он бросил взгляд на Невилла, затем на Луну. — У нас больше нет роскоши гордости. — Гарри, нет… Рон начал протестовать, но Гарри поднял руку, останавливая его. — Это не обсуждается, — жёстко отрезал он. — Мы откладываем казнь Малфоя. Пока что. Рон выглядел так, будто готов взорваться, но Гарри не дал ему возможности возразить: — Завтра я еду в Азкабан с Гермионой. Мы выясним, что он знает, а потом… Мы примем решение. В комнате воцарилась гнетущая тишина, решение Гарри опустилось на них тяжёлым грузом. Гермиона встретила его взгляд — тихо поблагодарила его глазами. Он лишь коротко кивнул, затем отвернулся. — Собрание окончено, — буркнул он, выходя из комнаты. Когда остальные начали расходиться, Рон метнул в Гермиону взгляд, полный ярости —настолько жгучий, что мог бы спалить дом дотла. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — прошипел он, затем резко развернулся и вышел. Гермиона осталась одна в пустой кухне. Её руки снова дрожали. Она не знала, сделала ли правильный выбор. Но теперь пути назад не было.