Промежуточная глава.

Слизеринцы сидели у себя в гостиной — в помещении с приглушённым светом, где зеленоватое свечение магических светильников отражалось от каменных стен. В воздухе витал запах старого пергамента и лёгкого древесного дыма из камина. Студенты расположились кто где: кто‑то на диванах, кто‑то в креслах, а пара человек — прямо на пушистом ковре у огня. — Не понимаю, мы все что, передохли? — вопрошала Беллатриса, нервно расхаживая взад и вперёд перед камином. Её чёрные кудри подпрыгивали при каждом резком повороте, а глаза горели негодованием. — Надеюсь, что не в Азкабане, — мрачно сказал Рудольфус, потирая переносицу. Его невеста тяжело вздохнула, потом перевела взгляд на младшего кузена: — Редж, ты что скажешь? Регулус поднял голову от книги, которую до этого изучал с преувеличенным вниманием. Он провёл рукой по тёмным волосам, слегка взъерошив их. — А? А, я думаю, что не так с Бэгменом, — ответил он рассеянно. — Почему он так странно себя ведёт на последних страницах? Будто знает что‑то, чего не знаем мы… — Барт, как тебе твой сын? — лукаво спросил Рабастан у лучшего друга, хитро прищурившись. — Откуда я знаю? Он практически молчит, — пожал плечами Крауч, откидываясь на спинку кресла. — Только и делает, что слушает эти свои книги да смотрит на всех с высокомерием. — Напоминает кого-то, да? — подразнил его Лестрейндж и сразу же увернулся от летящей подушки. В этот момент дверь гостиной распахнулась, и в помещение неожиданно вошла Виттория Конте в сопровождении ещё нескольких девушек. — Дорогие мои, — пропела Виттория с очаровательной улыбкой. — Мы вам не помешали? — Вы‑то что тут делаете? — удивлённо спросил Регулус, поднимая взгляд от книги. — Ты не рад нас видеть? — наигранно обиженным тоном сказала Аллин, изящно присаживаясь на подлокотник кресла, где он сидел. — Почему же? — он ухмыльнулся, глядя на неё снизу вверх. — Просто вы говорили, что пойдёте к себе в школу, нет? — Это всё Тори, — сказала Ирэн, устраиваясь на диване между Рабастаном и Элизабет. Беатрис уселась на пол, скрестив ноги, а Виттория расположилась на подлокотнике кресла Долохова. — Мне пришёл ответ от моей кузины, и она согласилась нам помочь, — торжественно объявила Виттория, обводя всех сияющим взглядом. — С чем? — не догнал Нотт, хмуря брови. — Не тупи, — резко бросила Беллатриса и повернулась к подруге, сверкая глазами. — С Тайной Комнатой, верно? Она поможет открыть её? — А как мы дойдём до неё? Отбой, Миртл может поднять шум, — сказал Рабастан, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. — Она вечно шляется там, жалуется на свою несчастную судьбу… — Начнёшь с ней флиртовать, и она нам поможет, — засмеялась Ирэн, прикрывая рот рукой. Остальные тут же подхватили смех. — У меня, знаешь ли, другие предпочтения на девушек, — насупился Лестрейндж, но через мгновение и сам не выдержал — рассмеялся вместе со всеми. Когда смех утих, Виттория подняла руку, призывая к вниманию: — А вообще, я хотела сказать, что Лия вряд ли сможет нам помочь, — резко огорчила всех Конте, машинально играя с прядями волос Долохова. — Я выяснила кое‑что важное. — Что?! Почему это?! — воскликнул Рудольфус, подаваясь вперёд. — Язык змеиный — это сто процентов, — начала объяснять Виттория, — но я уточняла у Леди Селвин. Василиска до сих пор не убрали оттуда. Один змееуст уже пытался проникнуть внутрь, но что‑то не получилось. Это наталкивает на какую мысль? — она обвела всех внимательным взглядом. — Что пройти в комнату может только наследник Слизерина, — уверенно озвучил Барти, щёлкая пальцами. Беллатриса разочарованно выдохнула и упёрлась взглядом в мерцающие угли камина. — А если младшего Поттера попросить? — вдруг предложила Аллин, вскидывая голову. — Он же открыл Тайную Комнату один раз, верно? Наверняка помнит, как это делается. — Блин, классная ведь идея! — хлопнула в ладоши Беллатриса, вскакивая на ноги. — Кто будет уговаривать? — Может, Лина? — предложила Ирэн, и все тут же перевели взгляды на Аллин, которая в этот момент подняла брови в притворном ужасе. — Ну нет, у меня исчерпан лимит на упрямых Поттеров, и это Джим, — покачала головой та, поднимая руки в защитном жесте.

***

Ирэн сидела на Астрономической башне — самой высокой точке Хогвартса. Перед ней раскинулся потрясающий вид: тёмные леса Запретного леса на горизонте, мерцающая гладь Чёрного озера, силуэты теплиц и хижины Хагрида. Девушка расположилась у парапета, скрестив ноги, и увлечённо выводила линии в большом блокноте. Её тонкие пальцы ловко управлялись с углём, передавая игру света и тени на далёких холмах. Она так погрузилась в работу, что не сразу услышала шаги за спиной. Резко повернув голову на источник шума, Ирэн увидела Рабастана Лестрейнджа. Он стоял в нескольких шагах от неё, слегка опираясь на каменную колонну, и улыбался. — Я думал, ты уже ушла, золотко, — усмехнулся слизеринец, присаживаясь рядом с ней на холодный каменный пол. Его мантия слегка распахнулась, обнажая рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей. — Виттория и Беатрис забыли кое‑какие вещи в гостиной, — пояснила девушка, вновь опуская взгляд на рисунок и добавляя штрихи к силуэту леса. — Пока они вновь собираются, решила пока освежить голову. Здесь так спокойно… Рабастан осторожно заглянул в блокнот. Его тёмные глаза внимательно изучали работу. — Очень красиво, Рэн, — искренне произнёс он. — Спасибо, Басти, — улыбнулась она краешком губ, не отрывая взгляда от пейзажа вдали. — А чего ты не спишь? Уже почти комендантский час. — Не спится, — он откинулся назад, опираясь на руки, и поднял взгляд к небу, где уже загорались первые звёзды. — Слишком много мыслей. Эти книги… Тайная Комната… планы… Всё это крутится в голове, как проклятый волчок. — О, то же самое, — вздохнула Ирэн, откладывая уголь и потягиваясь. — Иногда я ловлю себя на мысли: где мы все вообще? — Ну, надеюсь, что действительно на каких‑нибудь островах, — широко улыбнулся Рабастан. — Гавайи или Мадагаскар. Солнце, песок, никакого Хогвартса и домашних заданий… Девушка усмехнулась: — Звучит заманчиво. Они вновь замолчали. Ирэн продолжила рисовать, добавляя детали к очертаниям замка на горизонте. Рабастан молча наблюдал за ней — за тем, как сосредоточенно она хмурит брови, как аккуратно проводит линии, как слегка покусывает губу в моменты особого напряжения. Ветер играл с прядями её волос, а последние лучи заката окрашивали их в золотистые тона. — Твоё молчание и твой пристальный взгляд меня крайне нервируют, Лестрейндж, сразу говорю, — резко повернулась к нему девушка, захлопнув блокнот. Её глаза сверкнули в полумраке. Рабастан не смутился. Вместо этого он слегка подался вперёд, его голос стал тише и серьёзнее: — Пойдёшь со мной на свидание? — прямо спросил он. Ирэн удивлённо посмотрела на него и прищурилась, будто пытаясь понять, шутит он или нет. В его взгляде не было привычной насмешки — только искренность и лёгкая нервозность. — С чего бы это? — осторожно спросила она. — Как думаешь, зачем зовут понравившуюся девушку на свидание? — саркастически спросил Лестрейндж. Он слегка наклонил голову, и прядь чёрных кудрей упала ему на лоб. Девушка замерла и затаила дыхание, внимательно рассматривая его лицо. Чёрные кудри, падающие на лоб, тёмные глаза, смотрящие проницательно… Но, как отметила Ирэн, они скорее были цвета чёрного янтаря, чем обычного графитного чёрного. — Я могу взять один день на то, чтобы подумать? — наконец выдавила она, отводя взгляд от его лица и нервно поправляя прядь волос. — Как хочешь, золотко, — пожал плечами Рабастан, слегка отодвигаясь от неё. Его улыбка была лёгкой, но в глазах мелькнуло что‑то вроде разочарования. Ирэн резко встала, подхватила блокнот и быстро направилась к лестнице, ведущей вниз. Её шаги эхом отдавались в тишине башни. Рабастан тяжело вздохнул и взъерошил волосы, глядя ей вслед. Он остался сидеть на холодном полу, уставившись на позднего заката, который уже почти угас, оставив после себя лишь пурпурные полосы на горизонте.

***

Ирэн быстро вошла в комнату и с громким стуком захлопнула за собой дверь. Её щёки всё ещё пылали, а сердце билось так часто, будто она пробежала несколько лестничных пролётов. — За тобой Амбридж гонялась? — насмешливо спросила Беатрис, отклеивая фотографии со стены. — Если бы, — выдохнула девушка и присела на край кровати, всё ещё сжимая в руках блокнот. Она открыла его и уставилась на рисунок — портрет Рабастана, который начала делать на башне. Получился он неожиданно живым: проницательный взгляд, лёгкая улыбка, прядь волос, упавшая на лоб… — Блин, это что, Басти? — вскрикнула Виттория, незаметно подошедшая сзади. Она наклонилась ближе, разглядывая линии угля. — Рабастан пригласил меня на свидание, — на одном духу выпалила Аддамс, закрывая блокнот и прижимая его к груди. — ЧТО?! — хором воскликнули её подруги, мгновенно забыв обо всех своих делах. Беатрис отпустила фотографии, которые тут же посыпались на пол, Элизабет уронила книгу, которую читала, а Виттория даже подпрыгнула на месте. Они быстро окружили Ирэн, уселись рядом с ней на кровать и начали засыпать вопросами: — Когда? Где? Как это произошло? — Он серьёзно? Или это какая‑то шутка? — А ты что ответила? — Ты же ему явно нравишься, я давно это замечала! — Я запуталась, клянусь! — взвыла девушка и упала на кровать, прикрывая лицо подушкой. — Он просто взял и спросил. А я… я попросила день на размышление. И убежала. — Что‑то мы давно не болтали по душам, — улыбнулась Аллин, хитро подмигивая. Она встала и направилась к двери. — Сейчас всё исправим. — Куда это она? — спросила Беатрис, поворачиваясь к подруге. — Но, фея ты наша, ты обязана нам всё рассказать! До мельчайших подробностей! Аллин вернулась через пару минут, торжественно неся две бутылки вина и изображая какой‑то причудливый танец. — Ты где взяла, милая наша? — засмеялась Элизабет, поднимаясь с кровати. — Мой будущий муж одолжил, — пропела Лина с заговорщической улыбкой. — Сказал, что для такого случая не жалко. Элизабет тут же достала из тумбочки четыре бокала с изящным узором — их подарили на Рождество, — а Беатрис раскидала по полу мягкие подушки, чтобы всем было удобно. Они уселись в центре комнаты по кругу, поставив между собой вино и пару тарелок с печеньем, которое Элизабет всегда держала про запас. Виттория первой наполнила бокалы, разливая тёмно‑красную жидкость с лёгким ароматом вишни. — Ну, — подняла она бокал, — за неожиданные приглашения и за смелость принимать решения! Все чокнулись, и в комнате повисла короткая пауза — каждая обдумывала, с какого вопроса начать. — Так, — Беатрис повернулась к Ирэн, — начнём с самого главного: что ты чувствуешь к нему на самом деле? Ирэн вздохнула, покрутила бокал в руках, наблюдая, как свет от лампы играет в глубине вина. — Я… не знаю, — призналась она. — Он всегда был таким… непредсказуемым. То шутит, то вдруг становится серьёзным. То раздражает, то заставляет смеяться. Но сегодня, на башне… он был другим. Искренним. И это меня смутило ещё больше. — Значит, есть шанс, — подмигнула Аллин. — А теперь рассказывай всё до последней детали. Что он говорил? Как смотрел? Как сидел? Девушки придвинулись ближе, готовые слушать и советовать, а Ирэн, сделав глоток вина, начала рассказывать всё с самого начала — как услышала шаги на башне, как Рабастан сел рядом, как смотрел на её рисунок…

***

Спустя уже час атмосфера в комнате подруг стала совсем непринуждённой — вино сделало своё дело, и девушки, раскрасневшиеся и слегка заплетающиеся в словах, начали делиться самым сокровенным. Беатрис, нервно теребя край юбки, призналась: — Я… я боюсь знакомства с родителями Барти. Знаю я, Крауча-старшего. Элизабет вздохнула, обхватив колени руками: — А я боюсь будущего. Я точно знаю, что Нотты не одобрят полукровку из Америки. И дело даже не только в них — вся Британия как‑то странно относится к американцам. Виттория, до этого молча крутившая в руках бокал, вдруг призналась: — Я люблю Тони уже два года. — ЧТО?! — хором воскликнули подруги, разом повернувшись к ней. — Ты что, молчала всё это время?! — возмутилась Беатрис. — А что я могла сказать? Он старше, занят своими делами… Я просто не хотела выглядеть глупо, — потупилась Виттория. Ирэн, задумчиво глядя в свой бокал, тихо добавила: — Мне, кажется, нравится Лестрейндж. Но тоже боюсь, как и Лиззи. Что, если его семья… — Ну, моя крёстная производит впечатление вполне себе адекватной женщины, — хмыкнула Аллин, пытаясь поддержать разговор. — Да, но Кристен Лестрейндж — глава рода, и его слово — закон для всех членов семьи, — чуть ли не плакала Аддамс. — Он может просто запретить… — Ради любви стоит рискнуть, — не согласилась Виттория, поднимая бокал. — Мы не можем всю жизнь жить в страхе перед чьим‑то мнением. — Всё у нас будет классно, девчонки, — бодро сказала Беатрис, стараясь поднять настроение. — После этих книг уедем отсюда нафиг и всё. Начнём новую жизнь где‑нибудь подальше от всех этих предрассудков. — Пойду я добуду нам ещё вина, — пропела Фоули и, чуть пошатываясь, вышла из комнаты и направилась вниз, в гостиную, где до сих пор сидели Регулус, Рабастан и Барти. — О‑о‑о, к нам пришла пьяная будущая Леди Блэк, — весело протянул Барти, и трое парней обернулись к ней. — Ну нифига, — протянул Регулус, фокусируя взгляд на своей невесте. — Лина, ты что, уже?.. — Нам нужно ещё вино, мы не всё обсудили, — жалобно сказала Аллин, держа в руках пустую бутылку. Её волосы растрепались, а глаза блестели от выпитого. — А не хватит ли вам, Леди Блэк? — ехидно спросил Блэк, приподнимая бровь. — По‑моему, вы уже достаточно выпили. — А это не мне, это моим подругам. Они страдают от любви… Хотя нет, только трое, — нахмурилась девушка, задумчиво смотря на свои пальцы. — Четвёртая просто наслаждается процессом, то есть я. Регулус тихо рассмеялся — пьяную Лину он ещё не видел, и это зрелище его забавляло. — Кто страдает? — хором спросили Лестрейндж и Крауч, переглянувшись. — Да не кричите, и так голова трещит, — сморщилась Фоули, потирая виски. — И вообще, вы ничего не понимаете в женских разговорах. Рабастан и Барти переглянулись, потом вновь посмотрели на подругу. — У меня прекрасная идея, дорогая моя, — улыбнулся Блэк, вставая. — Ты пойдёшь спать. У нас завтра учёба и чтение книг, а это, между прочим, важнее, чем вино. — А как же девчонки? — запротестовала Аллин. — Как‑нибудь обойдутся без тебя и, наверное, тоже лягут спать, — твёрдо сказал Регулус. — Тем более что уже поздно. Он был прав: когда Аллин вернулась в комнату, подруги уже спали беспокойным сном — Виттория свернулась клубочком на кровати, Беатрис прикорнула в кресле, а Ирэн и Элизабет уснули прямо на ковре, обняв друг друга. — Давай, принцесска, — мягко сказал Регулус, беря Лину под руку. — Попробуешь поспать у меня в комнате. Там тише и спокойнее. Он проводил девушку к себе и вернулся в старую комнату с Бастом и Барти. — Слушай, может, они обсуждают тупо ваше предстоящее свидание? — предположил Барти, откидываясь на спинку кресла. — Или какие‑то женские секреты, которые нам знать не положено. В этот момент в комнату вошёл Блэк. — Спит, хоть? — спросил Рабастан, поднимая голову. — Да, сразу же вырубилась, — кивнул Регулус, усаживаясь рядом. — Вырубилась, как только коснулась подушки. — Тогда угомони этого незнакомого мне человека, — Барти кивнул в сторону Рабастана, — потому что я не узнаю, честно, спокойного Лестрейнджа! Обычно он либо шутит, либо замышляет что‑то. А сейчас сидит и молчит — это подозрительно. Рабастан фыркнул: — Просто думаю. О том, что сказала Ирэн. Она ведь и правда может отказаться… Барти хлопнул друга по плечу: — Не спеши паниковать. Завтра поговорим с девчонками — может, они что‑то подскажут. А сейчас — спать. Завтра будет новый день и новые возможности.