Промежуточная глава

Атмосфера гостиной Гриффиндора была тяжёлой и гнетущей. Тёплый свет камина, обычно создававший уют, теперь лишь подчёркивал мрачное настроение собравшихся. Младшие курсы, не в силах выносить напряжение, один за другим отправились по спальням — сначала первокурсники, робко переглядываясь, потом второкурсники и третьекурсники, которые старались делать вид, что всё в порядке, но глаза выдавали их тревогу. Позже ушли четверокурсники — они перешёптывались на ходу, бросая обеспокоенные взгляды на старших студентов. Постепенно гостиная пустела: кто‑то уходил молча, кто‑то коротко бросал «Спокойной ночи» и исчезал за лестницей. У камина осталась лишь небольшая компания: мрачные Мародёры, всхлипывающая Алиса, которая сидела в объятиях Фрэнка и время от времени вытирала слёзы рукавом мантии. Рядом на полу сидели близнецы Пруэтт — Гидеон и Фабиан, их обычно весёлые лица сейчас были серьёзными и напряжёнными. Сириус и Джеймс, в объятиях которых сидели их девушки — Лили и Марлен, — тоже выглядели подавленными; время от времени девушки всхлипывали, уткнувшись в плечо своих парней. — О чём они вообще говорят?! — вдруг громко выдал Гидеон, резко вставая в полный рост. Его голос прозвучал неожиданно громко в почти пустой гостиной, и все невольно повернулись к нему. — Какие причины могут быть для их оправдания?! Как можно встать на сторону него? — Да никакие! — тут же согласился с братом‑близнецом Фабиан. Он поднялся рядом с Гидеоном, и оба близнеца начали всё сильнее распаляться, вспоминая прочитанные фрагменты книги. Их голоса становились громче, а жесты — резче. В течение пяти минут они горячо обсуждали всё, что узнали, перебивая друг друга и приводя всё новые аргументы. Фрэнк, обнимая Алису, мягко улыбнулся и тихо предложил: — Лис, пошли погуляем? Свежий воздух пойдёт нам на пользу. Алиса кивнула, стирая последние слёзы, и пара встала. Под обеспокоенными взглядами друзей они направились к выходу из гостиной. — Хоть бы в подземелья не свернули, — хмыкнул Сириус, пытаясь разрядить обстановку. Остальные невесело улыбнулись на его шутку — она хоть и была неуместной, но помогла на мгновение отвлечься от тяжёлых мыслей. После этого в гостиной повисло молчание. Оно длилось минут пятнадцать — каждый провёл это время наедине со своими мыслями. Кто‑то смотрел в огонь, кто‑то теребил край мантии, кто‑то просто уставился в одну точку, погрузившись в раздумья. Наконец тишину нарушил голос Люпина. Ремус, который до этого сидел, обхватив колени руками, поднял голову и заговорил: — Ричард прав в одном, — произнёс он, и все удивлённо посмотрели на него. — Они ничего не сделали. И мы не можем их винить за будущее — так же, как и заступались за Хагрида, когда его несправедливо обвинили, или за Сириуса в начале третьей книги. А ещё я подозреваю, что им сейчас никак не лучше нас. Вы хоть видели, как они сжались из‑за этих взглядов? Точно так же было и со мной, когда все узнали, что я оборотень. Все смотрели на меня с опаской, перешёптывались за спиной… — Ты прав, Ремус, — вздохнула Лили, вытирая глаза. — Но от этого нам никак не легче. Мы все мертвы, кроме тебя и Сириуса. Алиса и Фрэнк в Мунго без памяти… Если бы не эти книги, мы бы и не подозревали о том, что нас ждёт впереди. И я благодарна тому, что эти книги у нас. Они дают нам шанс что‑то изменить. — Отличные мысли, и я с вами согласен, — неожиданно бодро согласился Джеймс. Он выпрямился, слегка встряхнулся, будто сбрасывая с себя тяжесть последних минут, и повернулся к Лили. — А сейчас я бы хотел пригласить самую обворожительную девушку на прогулку. Мисс Эванс? — он протянул руку с тёплой улыбкой. Лили хихикнула, несмотря на слёзы, и приняла поданную ладонь: — С удовольствием, мистер Поттер. Пара встала и направилась к выходу. После их ухода остальные начали расходиться — кто‑то отправился спать, кто‑то решил ещё посидеть в тишине. А вот Сириус и Марлен остались на диване. Они заснули ещё в начале речи Ремуса: Марлен — из‑за усталости и слёз, а Сириус — под мерное сопение девушки и спокойный голос Ремуса. Они сидели, прижавшись друг к другу, и выглядели удивительно умиротворённо на фоне всего произошедшего. Сириус слегка склонил голову на плечо Марлен, а её рука безвольно свисала с дивана. В камине догорали последние угли, отбрасывая тёплые отблески на лица спящих. Постепенно гостиная Гриффиндора опустела совсем. Только камин ещё некоторое время мерцал последними искрами, прежде чем окончательно угаснуть.

***

Фрэнк и Алиса гуляли вокруг Чёрного озера, наслаждаясь редким моментом без тревог и тяжёлых мыслей. Вечер был удивительно тёплым для этого времени года, лёгкий ветерок едва колыхал траву, а солнце, клонившееся к горизонту, окрашивало воды озера в золотисто‑розовые тона. Они говорили о многом — о любимых книгах, забавных случаях на уроках зельеварения, планах на летние каникулы, — старательно опуская любые упоминания о том будущем, что раскрылось в книгах. Мысль «Всё можно исправить» словно витала в воздухе, придавая их разговору лёгкость и надежду. Они бегали вдоль берега, то и дело огибая большие камни и кусты, смеясь так искренне, что даже чайки, кружившие над озером, будто замерли, прислушиваясь к этому звуку. Потом, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они устроились на мягкой траве у кромки воды. Из сумки Алисы появились кексы, которые они заранее попросили у домовых эльфов на кухне — с изюмом и корицей, ещё тёплые. Они сидели, ели кексы и просто наслаждались моментом. В эти минуты они были по‑настоящему счастливы. Профессор МакГонагалл, заметившая их ещё очень давно, остановилась на мгновение у окна башни, наблюдая за парой. Она слегка улыбнулась — печально и нежно одновременно — и пошла дежурить дальше по коридорам замка. «Какая же ужасная судьба постигла моих учеников…» — подумала Минерва, и воспоминания нахлынули волной. Она вспомнила, как Фрэнк, будучи второкурсником, недовольно хмурил брови, когда у него не получалось заклинание левитации из‑за природной неуклюжести. Как он краснел, когда предметы падали на пол, но упорно продолжал тренироваться после уроков. Перед глазами встала Алиса — юная, с сияющими глазами, — когда у неё впервые получились те самые цветы с помощью трансфигурации. Она так радостно поднесла их Минерве: «Смотрите, профессор, у меня получилось!» МакГонагалл вспомнила и бесконечные стычки Лили с Поттером: как рыжеволосая гриффиндорка каждый раз отшивала самоуверенного мародёра, а тот, ничуть не смущаясь, на следующий день снова подходил к ней с какой‑нибудь новой затеей. А сейчас они были счастливы друг с другом — она видела их совсем недавно. Минерва остановилась у большого окна в восточном крыле. На широком подоконнике сидели Джеймс и Лили, увлечённо о чём‑то беседуя. Лили смеялась над рассказами Поттера, запрокидывая голову, а Джеймс счастливо улыбался, поедая печенье, которое, видимо, тоже добыл на кухне. Профессор тихо вздохнула и пошла дальше, её мысли переключились на слизеринцев. Она вспомнила Беллатрису Блэк — как та отчаянно пыталась раз за разом трансфигурировать предмет, поскольку эта дисциплина оказалась её слабым местом. Но Блэки должны быть лучшими во всём, и она не имела права останавливаться. Минерва помнила, как оставляла её после уроков, помогая разобраться в тонкостях заклинаний. Рудольфус Лестрейндж восхищался мисс Блэк с первого курса. Они были одной компанией: Рудольфус, Беллатриса, Антонин, Бенджамин, Люциус. Иногда мелькала Нарцисса, но у неё были свои подруги на курсе. Да, они были довольно примерными учениками — отличные оценки, соблюдение правил, участие в жизни факультета. Но, конечно, случались и казусы: драки с гриффиндорцами, дуэли после уроков, обзывательства в сторону магглорождённых. Минерва ловила их, ставила отработки, читала нотации… И всё же она любила и ценила их так же, как и своих «львят». Она не могла понять, как такие славные, талантливые дети стали жестокими Пожирателями смерти. Что произошло? Какие события, какие влияния изменили их пути? Погружённая в эти размышления, Минерва не заметила, как вернулась в свою комнату. Она села в кресло у камина, взяла в руки чашку остывшего чая и уставилась в огонь.

***

Слизеринцы не стали задерживаться в гостиной — атмосфера там стала невыносимой. Каждый стремился оказаться подальше от тяжёлых мыслей, которые обрушились на них после чтения книги. Рудольфус Лестрейндж первым покинул общее помещение. Он направился в свои комнаты и, едва закрыв дверь, дал волю ярости. Схватил тяжёлую вазу с каминной полки и швырнул её в стену — та разлетелась на сотни осколков. Затем опрокинул стул, пнул книжный шкаф, с грохотом сдвигая его с места. Он ходил взад‑вперёд, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь осознать, кем он станет в том будущем, о котором говорилось в книге. Тем временем Беллатриса, не в силах сдержать слёзы, бросилась в свои покои. Нарцисса, заметив состояние сестры, поспешила за ней. Девушки обнялись, и обе заплакали — каждая по своим причинам: Беллатриса — от страха перед будущим и стыда за то, что может совершить, Нарцисса — от тревоги за сестру и понимания, что ей придётся пройти через это. Неожиданно к ним присоединилась Андромеда. Она молча обняла Беллу с другой стороны, и втроём они сидели так долго, пока рыдания не сменились тишиной. Антонин, Бенджамин и Люциус решили найти утешение в другом — они уединились в комнате Люциуса, достали бутылку старого виски из семейных запасов и молча разлили по бокалам. Напиток шёл тяжело, но помогал хоть ненадолго заглушить тревогу. Они почти не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими фразами. Позже к ним присоединился и Рудольфус — его лицо было бледным, но он уже взял себя в руки. Молча принял бокал из рук Антонина и сел рядом. Постепенно напряжение в комнате стало спадать, и они даже начали вспоминать какие‑то старые истории из школьной жизни — те, что ещё не были омрачены будущим. Рабастан и Ирэн выбрали другое место для уединения — Астрономическую башню. Здесь, под открытым небом, с видом на замок и окрестности, дышалось легче. Они разговаривали, смеялись над какими‑то пустяками, шутили, стараясь забыть о прочитанном. Но в какой‑то момент разговор сам собой свернул к будущему. — Мы всё исправим, — уверенно сказала Ирэн, держа руки Рабастана в своих. Её глаза блестели в свете луны. — Никто не умрёт. Мы уедем — в Америку или в Италию. Будем жить там, подальше от всего этого. Заведём дом у моря, будем выращивать виноград… Рабастан улыбнулся, глядя на девушку. Её оптимизм и вера в лучшее согревали его душу. Регулус тем временем спокойно спал у себя в комнате. Он лежал на боку, прижимая к себе рыжеволосую девушку — она мирно дремала, уткнувшись носом ему в плечо. В эту ночь Регулус впервые за долгое время спал без тревожных мыслей — усталость и близость дорогого человека создали островок спокойствия в бушующем море их жизней. Барти тоже спал, но его сон был искусственным — он принял зелье без сновидений, чтобы не видеть кошмаров. Его голова покоилась на коленях Беатрис, которая заснула сидя — в довольно неудобном положении, слегка склонившись вперёд. Её рука безвольно свисала вдоль кресла, но она даже не замечала дискомфорта. Усталость взяла своё. Элизабет и Виттория позже присоединились к компании в комнате Люциуса. Виски уже почти закончился, но атмосфера стала менее напряжённой. Девушки принесли какие‑то сладости с кухни, и все немного расслабились. В итоге никто так и не смог дойти до своих комнат — кто‑то уснул прямо на полу, кто‑то растянулся на кровати Люциуса поверх покрывала. В комнате царил беспорядок, но в эту ночь это никого не волновало.

***

Ричард с ожесточением отрабатывал боевые заклинания в тренировочном зале — резкие взмахи палочкой, вспышки света, гулкие удары защитных барьеров. Он пытался отогнать тяжёлые воспоминания, которые нахлынули после чтения книги: образы будущего, где знакомые ему люди совершают страшные поступки, не давали покоя. Каждое новое заклинание он произносил с особым напором, будто сражался не с иллюзорными мишенями, а с самим этим будущим. Дафна наблюдала за ним с порога зала, слегка прислонившись к стене. Она не вмешивалась, но внимательно следила за состоянием Ричарда — за тем, как напряжены его плечи, как участилось дыхание, как на лбу выступили капли пота. Тем временем в библиотеке Тео и Лита штурмовали книги по хронофантастике. Они перерыли уже десятки томов, разложили вокруг себя свитки и пергаменты, сделали кучу пометок на листах. — Здесь ничего, — вздохнула Лита, захлопывая очередной толстый фолиант. — Опять теория без практики. — А вот это уже интереснее, — Тео указал на страницу в старинной книге с потрёпанным переплётом. — Тут упоминается некий «цикл синхронизации» — способ вернуться в своё время через резонанс с магическим источником. Лита склонилась над книгой, внимательно изучая текст: — Надо проверить эту теорию… Но где мы найдём подходящий источник? В этот момент к ним присоединились Драко, Блейз, Джинни и Гарри. Они вошли в библиотеку, о чём‑то оживлённо переговариваясь. — Вижу, вы тут всерьёз взялись за дело, — заметил Драко, оглядывая хаос из книг и бумаг. — Нужна помощь? — Определённо, — улыбнулась Лита. — Чем больше мозгов, тем быстрее разберёмся. Гермиона, которая до этого молча наблюдала за работой Тео и Литы, решительно подошла ближе и взяла один из свитков: — Давайте систематизируем информацию, — предложила она. — Разделим все найденные методы на категории: те, что требуют артефактов, те, что зависят от места, и те, что основаны на заклинаниях. Так будет проще отсеять нерабочие варианты. Позже, после нескольких часов напряжённой работы, Ричард ненадолго присоединился к группе в библиотеке. Он всё ещё выглядел уставшим, но уже не таким взвинченным. Лита, заметив это, подошла к нему: — Ричард, послушай, — тихо сказала она. — Сейчас Лонгботтомы и Пруэтты — просто студенты, такие же, как мы. Они ещё ничего не сделали. Не стоит так остро реагировать на то, что может произойти. Мы здесь именно для того, чтобы это изменить. Дафна кивнула в знак согласия: — Она права. Мы не можем судить людей за будущее, которого ещё нет. Наша задача — сделать так, чтобы оно стало другим. Ричард помолчал, обдумывая их слова. Затем медленно выдохнул и кивнул: — Вы правы. Извиняюсь, что сорвался. Просто… это всё так тяжело осознать. — Все будет хорошо, — с такими словами Гринграсс обняла его за шею и прижала к себе. Ричард выдохнул и обнял Гринграсс за талию.