Глава 30:Омут памяти

«Дверь кабинета открылась. — Здравствуй, Поттер, — сказал профессор Грюм. — Проходи. Гарри вошёл. Он уже был однажды в кабинете у Дамблдора — красивой круглой комнате, стены которой увешаны крепко спящими портретами прежних директоров и директрис. Грудь у них мерно вздымалась и опускалась. Корнелиус Фадж, с нежно-зелёным котелком в руках и, как обычно, в полосатой мантии, стоял у стола Дамблдора.» — Хоть убейте, но никак не могу представить наряд Фаджа у себя в голове, — пожаловалась Лили. — Не ты одна, Эванс, — хмыкнула Элизабет и скривилась. — Полосатая мантия и зелёный котелок. «— Гарри! — радостно воскликнул Фадж, шагнув ему навстречу. — Как дела? — Хорошо, — солгал Гарри. — Мы обсуждаем ту ночь, когда мистер Крауч оказался на территории замка, — продолжил Фадж. — Это ведь ты его нашёл? — Да, — кивнул Гарри. Притворяться, будто он не слышал их разговор, бессмысленно, и он добавил: — Но мадам Максим я не заметил, а ей не так-то легко спрятаться. Дамблдор, блеснув глазами, улыбнулся ему из-за спины Фаджа. — В общем, да, — слегка смутился Фадж. — Мы собираемся сейчас прогуляться вокруг замка, Гарри… может, тебе вернуться пока в класс…» — Плохой Гарри, — весело цокнул языком Гидеон. — Испортил все предположения министра, — продолжил его близнец. «— Я хотел поговорить с вами, профессор, — быстро сказал Гарри, глядя на Дамблдора. Директор бросил на него испытующий взгляд: — Подожди меня здесь, Гарри. Осмотр территории не займёт много времени. Они молча вышли из комнаты и затворили за собой дверь. Прошла минута-другая. Стук деревянной ноги Грюма удалялся по коридору этажом ниже. Скоро всё стихло, и Гарри огляделся.» — Классная идея, — скептически сказала Леди Лестрейндж. — Любопытство сейчас вступит в действие, — хмыкнула Дорея, глядя на внука. Гарри смутился и посмотрел на прищурившуюся Литу,которая видимо догадалась о чём пойдет речь в Омуте. — Любопытство не порок, — вступился Сириус. — Любопытсво не порок, а большое свинство, — хмыкнул Ричард, тоже прищурившись. — Народная мудрость, между прочем. «Гарри уселся в кресло перед столом Дамблдора и невидящим взглядом уставился в портреты прежних директоров и директрис Хогвартса. Они мирно посапывали в своих рамах. Гарри размышлял над только что услышанным и машинально потирал рукой шрам. Шрам больше не болел. Странно, но в кабинете Дамблдора он чувствовал себя гораздо спокойнее: ещё полчаса, и он расскажет директору о своём сне. Гарри вскинул глаза на стену позади стола и увидел на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился украшенный рубинами серебряный меч. Гарри сразу узнал его — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факультета. Это его он извлёк тогда в подземелье из Волшебной шляпы. Меч вовремя пришёл на помощь — гибель казалась неминуемой. Давно это было, на втором курсе… А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Гарри обернулся назад — чёрный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щёлки падает яркая мерцающая полоска света. Гарри бросил взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встал из-за стола. Подошёл к шкафчику и решительно потянул на себя дверцу.» Ладони Дореи и Лили встретились с их лбами. — Такие дверцы иногда могут быть опасны, — упрекнул внука Лорд Поттер. — Кто знает, что там внутри. Забыл о дневнике Реддла? — Дневник Тёмного Лорда? — переспросил внезапно Драко, который до этого сидел тихо со скучающим выражением лица. — Вторая книга, — нахмурился Сигнус. — Да мы многого и не знаем, — подняла брови Пэнси. «Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Ничего подобного Гарри никогда не видел, даже не мог понять, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуновение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом? Ему очень захотелось провести по нему ладонью, ощутить пальцами, но почти четыре года в Школе чародейства и волшебства подсказали: окунать руку в сосуд непонятно с чем было бы верхом глупости.» — Да ну? — не поняла Наррцисса. — Неужели это здравомыслие? — ухмыльнулся Бенджамин. — Странно,да? — усмехнулся Люциус. — Очень, — покачала головой Беллатриса. — Ну и славно, — улыбнулась Лили. — Закрываем дверцу и садимся обратно на стул. — Вы его недооцениваете, — усмехнулась Лита. «Где же зал находится? Ясно, что не в замке; здесь он не видел ничего подобного. Да и на скамьях только взрослые, а в Хогвартсе учителей раз в десять меньше. Эти люди явно чего-то ждут: сидят молча, глаза у всех устремлены в одном направлении. Сосуд был круглый, а зал квадратный, и Гарри не видел, что делается по углам. Наклонился ещё ниже, завертел головой… И кончик носа коснулся прозрачной поверхности…» — А я о чём? — улыбнулась юная Блэк. — Ну зачем? — жалостливо протянула Эванс. — Это же может быть опасно. — Сейчас и узнаем, — нервно вздохнул Джеймс. «Тяжело дыша, Гарри огляделся. Никто из сидящих в комнате (а здесь собралось сотни две волшебников и волшебниц), казалось, не заметил свалившегося откуда-то сверху четырнадцатилетнего ученика. Гарри повернулся к сидящему рядом волшебнику, и из груди у него вырвался изумлённый возглас, разнёсшийся эхом по всему залу. С ним рядом сидел Альбус Дамблдор. — Профессор! — понизив голос, воскликнул Гарри. — Простите… Я не хотел… Я только заглянул в тот сосуд у вас в кабинете… Я… Где мы? Но Дамблдор даже не шевельнулся. Он явно его не замечал. Как и все здесь сидящие, он не сводил глаз с двери в дальнем углу. Гарри в замешательстве уставился на директора, потом медленно обвёл взглядом зал, снова посмотрел на Дамблдора. И тут до него дошло… Он уже испытал однажды что-то подобное. Сквозь страницы дневника очутился в памяти одного волшебника, где его никто не видел и не слышал. Сейчас, наверное, происходит то же самое…» — Концепция другая, — поджал губы Лорд Малфой. «Гарри огляделся внимательнее. Зал, без сомнения, находится под землёй. Скорее, это не зал, а что-то вроде огромного подземного каземата. На стенах ни картин, ни украшений, только ряды скамеек, поднимающиеся вверх, чтобы каждый видел кресло с цепями на подлокотниках. Гарри в страхе поёжился.» — Зал суда при министерстве, — констатировал Лорд Лестрейндж. — Интересно, — провёл пальцем по губе Лорд Пруэтт. «Узника била крупная дрожь. Гарри присмотрелся к нему и с удивлением узнал в нём Каркарова. В отличие от Дамблдора, Каркаров выглядел гораздо моложе; волосы и бородку седина ещё не тронула. Вместо теперешней шёлковой, струящейся мантии на нём было жалкое потрёпанное рубище. Цепи кресла на глазах у Гарри ожили, сверкнули золотом и обвили руки пленника, приковав его к креслу. — Игорь Каркаров, — раздался скрипучий голос слева от Гарри. (Он оглянулся, сидевший с другой стороны мистер Крауч поднялся с места: волосы тёмные, морщин на лице немного, подтянут, собран.) — Вас доставили из Азкабана для дачи показаний перед Министерством магии. Вы заявили, что можете сообщить нам важную информацию.» — Всё же сделка, — с отвращением произнесла Леди Селвин. — Что же такого ценного он выдал? — вопросительно выгнул бровь Лорд Фоули. «По скамьям пронёсся шёпот. Одни смотрели на Каркарова с интересом, другие с откровенным недоверием. Справа знакомый голос рыкнул: — Мразь. Гарри наклонился вперёд, за Дамблдором сидел Грюм. Вот уж кто был совсем непохож на себя! Волшебного глаза у него ещё нет, оба настоящие целы и смотрят на Каркарова с сильнейшей неприязнью. — Крауч собирается выпустить его, — тихо прошептал он Дамблдору. — Они договорились. Я полгода его выслеживал, наконец поймал. А Крауч хочет отпустить его… если он назовёт ещё несколько имён. А я считаю, пусть назовёт имена и катится обратно к дементорам.» — Поддерживаю, — сказал Ричард и вдруг ужаснулся. — Я согласился с Грюмом!? — Да, живи теперь с этим, — хлопнул его по плечу Тео, ехидно усмехаясь. — Не волнуйся, Рич, — елейно улыбнулась Ники. — Я забуду это всё это, как страшный сон. — Мне бы кто помог забыть, — с ужасом приговаривал Ричард. — Правильно! — с жаром сказала Алиса. — Последнее, что я хотела увидеть, так это фан-клуб Грюма, — скривилась Лита, обращаясь к друзьям. «— Вы сказали, что можете сообщить нам несколько имён, Каркаров, — продолжил Крауч. — Мы вас слушаем. — Не забывайте, — заторопился Каркаров, — Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда действовал под покровом строжайшей секретности… он предпочитал, чтобы мы… я хотел сказать, его сторонники… я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что был когда-то в их числе… — Не тяни, выкладывай, — вырвалось у Грюма. — …Мы не знали друг друга, не знали имён… Это было известно только ему одному… — Разумная тактика, защищающая от предателей вроде тебя, — не унимался сосед Дамблдора. — Но вы, однако, можете сообщить нам несколько имён? — спросил мистер Крауч. — Я… да… могу. — Каркарову не хватало дыхания. — И… и всё это ближайшие помощники Тёмного Лорда. Они… на моих глазах… выполняли его приказы. Я назову их имена в подтверждение того, что совсем от него отрекаюсь. Меня переполняет столь глубокое раскаяние, что я не нахожу…» — А он может уже выложить имена, а не трындеть!? — недовольно вырвалось у Сириуса. — А если ты не будешь перебивать, то мы быстрее узнаем, — ответила ему Марлен. «— Во-первых, Антонин Долохов. Я… я сам видел, как он пытал многих ни в чём не повинных маглов. И тех, кто… кто был против Тёмного Лорда… И… — И сам помогал ему, — закончил Грюм. — Долохов уже пойман, — заявил Крауч. — Сразу же после вас. — Пойман? Очень, очень рад слышать.» — Спасибо, — скривил лицо Долохов. — Все наши задницы просиживаются на холодном полу? — недовольно спросил Рудольфус. — Моей заднице нельзя там сидеть, она слишком красива, — поджал губы Нотт. — Нотт, — закатила глаза Элизабет. — Лучше бы я умер, — закрыл глаза Долохов,видя ненавистные взгляды других студентов. — Да ладно,Тони, — улыбнулась Виттория, беря его за руку. — Не время унывать. — Дослушаем дальше? — предложил Рабастан. «Но вид у него свидетельствовал о другом. Известие было для него ударом. Одно имя не сработало! — Кто ещё? — холодно спросил Крауч. — Кто? Розье, конечно, — поторопился добавить Каркаров. — Ивэн Розье. — Розье нет в живых. Его выследили скоро после вашего ареста. Он оказал сопротивление и был убит.» —А хоть кто-то жив и не в Азкабане, кроме хороших Малфоев? — вопросил Регулус. — Не факт, — поджал губы Рабастан, смотря на Розье, который шептался со своими друзьями. — Предпочту смерть Азкабану, — содрогнулась Ирэн. — Ты-то как умрёшь? — удивилась Нарцисса,но Аддамс лишь пожала плечами. «— Он… он ничего другого не заслуживал. — В голосе Каркарова звучало отчаяние: он боялся, что его донос не будет иметь никакой ценности. Каркаров покосился на дверь, за которой его ожидали дементоры. — Ещё кто? — спросил Крауч. — Трэверс… он помог убить МакКиннонов. Мальсибер… применял заклятие Империус… многих людей превратил в страшных злодеев… Ещё Руквуд, он был шпион, поставлял Тому-Кого-Нельзя-Называть информацию, которую добывал в Министерстве.» — Они все в Азкабане, — успокоил разволновавшихся студентов Лорд Поттер. — Предательство Руквуда сильный удар по Министерству, — покачал головой Сигнус. — Он даже пытался запутать суд, что присяжные даже чуть не поверили ему, — хмыкнул Орион. «— Да, он, — закивал Каркаров. — Для сбора информации он, несомненно, использовал хорошо отлаженную шпионскую сеть, существующую в Министерстве и за его стенами… — Трэверса и Мальсибера мы уже задержали, — прервал его мистер Крауч. — Что до Руквуда… Хорошо, Каркаров, если это всё, вас пока отвезут в Азкабан, а мы здесь будем решать… — Не всё! — в отчаянии воскликнул Каркаров. — Я знаю ещё кое-кого! В свете факелов Гарри видел, как на лице у него выступил пот. Смертельная бледность резко контрастировала с чёрными волосами и бородкой. — Снегг! — вдруг вырвалось у него. — Северус Снегг! — Снегг был оправдан Большим Советом, — холодно произнёс Крауч. — За него поручился Альбус Дамблдор.» — Нашли за кого поручаться, — презрительно фыркнул Сириус. — Если Дамблдор за него поручился, то может он не виноват? — робко предложила Лили. — Пожиратель — один раз, Пожиратель — навсегда,Эванс, — жёстко сказал Сириус. — Скажешь такое же про Регулуса и Беллатрису? — спросила его в ответ Лили. Сириус замер и перевел взгляд на названных. Беллатриса говорила с Нарциссой, а Регулус со своими дружками. «Дверь в дальнем углу открылась, и в зал вошёл Людо Бэгмен. Этот Людо был в отличной спортивной форме (на теперешнем время уже оставило отпечаток) — высок, строен, мускулист, нос ещё цел. Садясь в кресло, он явно нервничал, но цепи не шевельнулись и не приковали его, как Каркарова. Бэгмен взбодрился, окинул взглядом аудиторию, помахал кому-то и даже слегка улыбнулся. — Людо Бэгмен, вы доставлены в Совет Магического Законодательства, чтобы ответить на предъявленные вам обвинения, связанные с деятельностью Пожирателей смерти, — произнёс мистер Крауч. — Мы выслушали свидетельства по вашему делу. И перед тем как вынести приговор, пригласили вас сказать последнее слово. Хотели бы вы что-нибудь прибавить к вашим предыдущим показаниям? Гарри не верил своим ушам. Людо Бэгмен — Пожиратель смерти?» — Этот идиот? — скептически спросил Рудольфус. — Это же насколько все плохо с кадрами Тёмного Лорда, — прыснула Аллин. — Он скорее всего простая пешка, как мы говорили, — задумчиво проговорила Алиса. «— Только одно, — смущённо улыбаясь, произнёс Бэгмен. — Я… я понимаю, что вёл себя как идиот… У двух-трёх сидящих поблизости волшебников на лицах расплылись снисходительные улыбки. Мистер же Крауч смотрел на Людо Бэгмена с откровенной неприязнью и самым суровым осуждением. — Что правда, то правда, парень, — буркнул кто-то за спиной Гарри. (Он оглянулся и снова увидел Грюма.) — Не знай я, что он всегда был глуповат, я бы подумал, что бладжеры из него выбили все мозги…» — Тактичность обошла его стороной, — презрительно фыркнула Лита. — Тактичность вообще к нему не приближалась, колючая, — усмехнулся Ричард. — Да мы наблюдаем массовый буллинг аврора, — подняла брови Виттория. — За что это, интересно, — нетерпеливо спросила Беллатриса. — Пятая книга, — в ответ улыбнулся Ричард. Беллатриса недовольно вздохнула и пробормотала: — Теперь я буду думать, какое зло принес Грюм в этот мир. «— Людовик Бэгмен, вы были задержаны при передаче информации сторонникам Лорда Волан-де-Морта. — заявил мистер Крауч. — Я предлагаю в качестве наказания тюремное заключение в Азкабане сроком не менее… Со скамеек понеслись сердитые выкрики. Несколько волшебников и волшебниц вскочили с мест и гневно потрясали кулаками в сторону мистера Крауча. — Но я же сказал вам, я понятия не имел, что происходит! — Бэгмен пытался перекричать шум в зале. Его круглые голубые глаза расширились от страха. — Старик Руквуд был другом моего отца… Я даже представить себе не мог, что он заодно Сами-Знаете-С-Кем! Думал, что собираю информацию для Министерства! Руквуд обещал устроить меня туда на работу… когда уйду из квиддича… Не всю же мне жизнь подставлять голову под бладжеры!» — Вот в это я поверю, Руквуд действительно способен искусно врать и располагать к себе людей, — кивнула Друэлла. — Но Бэгмену не место в Министерстве, он слишком легкомыслен, — хмыкнула Леди Блэк. «Гробовую тишину нарушали судорожные всхлипы тоненькой хрупкой волшебницы, сидевшей по другую сторону мистера Крауча. Дрожащими руками она прижимала ко рту носовой платок. Гарри поднял глаза на Крауча и увидел, что он выглядит ещё более мрачным и измождённым. Лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка. — Введите их, — эхом разнёсся его голос в притихшем зале. Боковая дверь снова открылась. На этот раз в зал вошли шесть дементоров. Они сопровождали нескольких заключённых. Многие зрители, перешёптываясь, повернулись к мистеру Краучу.» — Предчуствие у меня плохое, — пробормотала Беатрис, сжимая руку своего парня. — Святая Цирцея, — тяжело вздохнул Ричард и зарылся пальцами в идеально уложенные волосы. «Обвиняемые опустились в кресла, стоявшие в центре зала, цепи сейчас же приковали их к подлокотникам. Их было четверо: плотный мужчина, пустыми глазами глядевший на Крауча; худощавый — с ненавистью смотрящий на Крауча; женщина с тяжёлыми веками и короной блестящих, чёрных волос — она сидела в кресле как на королевском троне; и юноша, которому не было и двадцати, соломенные волосы рассыпались по лицу, молочно белая кожа в веснушках,он мрачно и с ещё большей ненавистью смотрел на Крауча. Худенькая волшебница, сидевшая рядом с Краучем, плакала, уткнувшись в носовой платок. Крауч поднялся и посмотрел на заключённых. Лицо его исказила лютая ненависть. — Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — громко и ясно произнёс он, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого этот зал ещё не слышал.Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвергли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть.Вы также обвиняетесь в том, что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопупса, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы намеревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу присяжных… —А вы точно всё знаете?–издевательски улыбнулся сын Крауча-старшего. Гарри заметил то,что Ричард отличался от отца цветом волос и глаз,также у Ричарда не было веснушек,как у отца. — И я прошу присяжных, — продолжил Крауч, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки. Присяжные единогласно поддержали обвинителя. Зрители захлопали, как в своё время хлопали Бэгмену только сейчас на их лицах застыло мрачное торжество. Дементоры вернулись в зал. Четверо узников поднялись с кресел; женщина, взглянув на Крауча из-под тяжёлых век, воскликнула: — Тёмный Лорд вернётся, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он вернётся,осыплет нас милостями и вернёт их!» — Как это вообще можно оправдать? — со слезами спросила Алиса, глядя на слизеринцев, которые сжались от сотни взглядов, полных ненависти. — Как у вас вообще рука поднялась? — с ненавистью зашипел Фрэнк. — Давайте не будем нападать, этого не произошло! — громко произнесла Леди Фоули. Нарцисса обнимала старшую сестру, пока та пыталась не смотреть ни на кого после того, как столкнулась с таким же злым взглядом Сириуса. — Мы устроили переворот в стране из-за этих книг, — начала Леди Лонгботтом, смотря на слизеринцев. — А сейчас говорите, что этого не произошло? — Они всего лишь подростки и никакого преступления не совершили, Августа! — недовольно воскликнула Леди Лестрейндж. — О ком они говорят? — вдруг спросила Ирэн. Все повернулись к ней,отчего девушка смутилась. — Беллатриса говорит о том, что Тёмный Лорд вернёт кого-то и Барти говорит, что они знают не всё. — Эти действия нельзя оправдать! — недовольно сказала Лили со слезами. — А давайте мы продолжим чтение, — перкрикнул всех Ричард с недовольным лицом. — Обо всём будет рассказано и мы обсудим всё потом. Тео,продолжай. — В каком это смысле!? — прошипел Гидеон. — Они виноваты в этом и ты прикрываешь их!? Знал хоть об этом!? Дафна положил руку на плечо Ричарда, не давая ему заговорить. — Я не думаю, что сейчас самая лучшая идея обсуждать это, — холодно проговорила Лита. — До окончания главы осталось немного. — Просто идиотизм какой-то, — почти истерически прошептала Беллатриса. — Белл, держи себя в руках, — шепнула ей Нарцисса, обнимая её за плечи. — Все будет в порядке, — вздохнул Рабастан, чувствуя в ладони теплую ладонь Ирэн. «Дамблдор взялся длинными пальцами за края сосуда и стал слегка раскачивать, как раскачивает решето золотоискатель, намывающий драгоценные крупицы… Лицо Гарри плавно превратилось в лицо Снегга, рот у него открылся, и он заговорил, обращаясь к потолку: — Он возвращается… Каркаров тоже… Гораздо сильнее и чётче, чем раньше… — Слова его отдавались лёгким эхом. — Я мог бы связать эти события и без посторонней помощи, — вздохнул Дамблдор. — Ну, да ладно… Он посмотрел поверх очков-половинок на Гарри. Тот не сводил глаз с плавающего в Омуте лица Снегга. — Я как раз работал со своими воспоминаниями, как вдруг приехал мистер Фадж, и пришлось убрать сосуд. Очевидно, я слишком поторопился и не запер шкафчик. Естественно, он вызвал твоё любопытство. — Простите, пожалуйста, — промямлил Гарри. — Любопытство — не порок, — покачал головой Дамблдор. — Но его надо держать в узде…» — А лучше закрывать всякие дверца, — хрипло произнесла Друэлла, сжимая губы, подрагивающие от сдерживаемых рыданий. «— Профессор, — снова обратился он к Дамблдору. — Да, Гарри, — ответил директор. — Э-э… можно спросить… про этот суд, который я видел… в Омуте памяти? — Можно, — помрачнел Дамблдор. — Я много раз там бывал, некоторые процессы встают в памяти яснее других… Особенно сейчас… — А тот суд, где… где вы меня нашли? Суд над сыном Крауча… Они говорили о родителях Невилла? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. — Разве Невилл не рассказывал тебе, почему он живёт с бабушкой? Гарри покачал головой. Как же так могло выйти, что за четыре года общения с Невиллом он ни разу не спросил его об этом. — Да, они говорили о родителях Невилла. Его отец Фрэнк был мракоборец, как профессор Грюм. Его с женой пытали, хотели выведать, где находится Волан-де-Морт. Ты сам слышал. — И они умерли? — тихо спросил Гарри. — Нет. Они потеряли рассудок, — в голосе Дамблдора звучала горечь, какой Гарри никогда не слышал. — Они оба сейчас в Больнице Святого Мунга, где лечат магические болезни и травмы. Невилл, полагаю, навещает их с бабушкой на каникулах. Но они не узнают его…» Алиса разрыдалась,сидя в объятиях подруг. Фрэнк сдерживался от ярости, смотря на слизеринцев. — Чего она рыдает? — спросила Аллин у друзей. — Этого еще не произошло. — Может она высокоэмпатичный человек, — пожала плечами Беатрис, безразлично смотря на Стоун. — Её вроде как запытали по потери памяти, — будто по секрету шепнул Регулус на ухо Аллин. — Святой Салазар, это же не сейчас произошло, — закатила глаза Фоули. — А она рыдает будто с ней это сейчас сделали. — Мне кажется, что у тебя дифференцированная эмпатия, Линс, — вдруг проговорила Элизабет. — Кто, прости? — повернулась к ней Фоули. — Дифференцированные эмпаты сочувствуют и переживают за чувства только близких им людей, а на чувства посторонних людей им , грубо говоря, плевать, — пояснила Уайт. — Действительно, на тебя похоже, — кивнула Беатрис. — Мне теперь кажется, что мы все дифференцированные эмпаты, — неожиданно усмехнулся Рудольфус. «Гарри понял, что разговор окончен. Дамблдор не рассердился, но что-то в его голосе подсказало: пора уходить. Он поднялся, Дамблдор тоже. — Гарри, пожалуйста, — сказал директор, когда Гарри уже подошёл к двери, — никому ни слова о родителях Невилла. Он один вправе рассказать о них, когда будет к этому готов. — Хорошо, профессор, — ответил Гарри, взявшись за ручку двери. — И ещё, Гарри… Гарри обернулся. Дамблдор стоял у Омута памяти. Серебристые отблески ходили по его лицу, и он казался совсем старым. Он молча смотрел на Гарри, потом сказал: — Удачи тебе в третьем туре.» — Было бы лучше если бы вы ему хоть как-то помогли, — недовольно кинула Дорея. — Ужинать и спать, — вздохнул Дамблдор, но ужинать отказались многие. Было слишком напряжённо в зале. Первыми ушли гости из будущего, потом Слизерин вышел всем факультетом из зала,потом гриффы. Когтевранцы и пуффендуйцы неловко поужинав, тоже ушли. Попечители и преподовательский состав остались в зале с напряжёнными мыслями о будущем.