Гарри Поттер и Орден Феникса. Глава 1.

Большой зал наполнялся людьми после занятий. Попечительский совет и преподавательский состав уже сидели на своих привычных местах, а студенты заполняли зал. Гости из будущего также зашли в зал и сели на свои места, но не хватало двух: Литы и Тео. Также в зале не хватало студенток Колдостворца , которые уже два дня не выходили на связь ни с кем. — Слушайте, а мы долго будем их ждать? — спросил Сириус. — Может начнем без них? — Мы не будем начинать без них, — строго одернула сына Вальбурга. — Думаю, что они скоро придут.

***

Студентки Колдостворца шли по коридорам Хогвартс к Большому залу от кабинета директора. — Самая отвратительная неделя в моей жизни и еще три экзамена впереди, — жаловалась Беатрис. — У кого еще пять, — заметила Аллин, не отрываясь от книги по греческому языку. — Ну извини, что у нас разные предметы, — съязвила Виттория. Они завернули за угол и застыли. У стены спокойно целовались Лита и Тео. Аллин довольно громко захлопнула толстый словарь и пара оторвалась друг от друга. Оба были растрепаны. — Прошу прощения, что мы прервали вас, — с лукавой улыбкой начала Виттория. — Но мы направлялись на чтение. — Уже началось? — поднял бровь Тео, стирая помаду с лица. — Минут пятнадцать как, — сверившись с часами, улыбнулась Ирэн. — А чего вы опоздали? — спросила Лита, поправляя волосы. — Проспали, — проинформировала её Ирэн, подавая зеркальце из своей сумки. Блэк ей благодарно кивнула и Тео стал держать для неё зеркало. — Экзамены оказались слишком сложными и выматывающими, — продолжила Аддамс. — Особенно когда их много. — Ричард как-то жаловался, — кивнула Аэлита, отдавая зеркало обратно. — А кого ты так стесняешься, что так прикрываешься? — улыбнулась Элизабет. — Скорее Ричарда, — сообщила Лита, когда Тео оказался чуть впереди них. — Никакому брату не нравятся парни сестер, даже если это их лучшие друзья, — проговорила юная Блэк. — А Ричард всеми силами пытается нас опекать и защитить. — Нас? — подняла бровь Беатрис. — Я, Пэнси, Никси и Луна, — улыбнулась Блэк, посмотрев на неё. — Мы для него все равно, что одинаковые капризные младшие сестренки, как любезно нам подсказал. — А, эта Гринграсс? — продолжала Аддамс. — У них с Дафной передружба и недоотношения, они сами не знают, что между ними, — подал голос Нотт. — Идиоты. Они вошли в большой зал и студентки Колдостворца сели со своими друзьями, а Лита с Тео со своими. — А чего вы на связь не выходили два дня? — сразу же спросил Рабастан у Аддамс. — Лично я два дня спала между экзаменами от усталости, — пожала плечами Беатрис. — Вот именно, это было ужас, — кивнула Виттория, положив голову на плечо Аллин. — Итак, дорогие друзья, — начал Дамблдор. — Сегодня с вами мы начинаем пятую книгу… — Какое счастье, — пробормотал Регулус, закатывая глаза. — А ты никак не привыкнешь к этим книгам что-ли? — закатила глаза Фоули. — Только не говори, что до сих пор веришь что это бред. — Я не говорю, что это бред, Леди Блэк, — усмехнулся Блэк. — Мне просто скучно. — Кто начнет новую книгу? — Давайте мне, — пожал плечами Джеймс и принял книгу в свои руки. Гарри Поттер и Орден Феникса. Глава 1. Дадли досталось… — А ты разве не у Сириуса? — не поняла Марлен. — Причем тут этот свин? Во имя кого его вспомнили? — Во имя отца и святого духа, — фыркнул Ричард. — Я уже говорила, что твои религиозные магловские высказывания пугают меня? — уточнила Дафна. — Не волнуйся, блондиночка, просто переобщался кое с кем, — скучающе зевнул Крауч. — А что это за орден с таким странным названием? — заинтересовалась Леди Лестрейндж. — Кто вообще придумал такое безвкусное название? — поморщилась Элизабет. «Самый пока что жаркий день знойного лета клонился к вечеру, и большие прямоугольные дома Тисовой улицы окутывала сонная тишина. Машины, обычно сверкавшие чистотой, стояли пыльные, а лужайки были уже не изумрудно-зелёными, а иссохшими, желтоватыми: из-за нехватки воды жителям запретили пользоваться шлангами. Лишённые таких важных занятий, как мытьё машин и стрижка газонов, обитатели Тисовой сидели по комнатам, где было чуть прохладней, широко распахнув окна в несбыточной надежде на освежающее дуновение. Единственным, кто не находился дома, был подросток, лежавший лицом вверх на цветочной клумбе у дома номер четыре.» Рудольфус и Антонин взвыли, закрыв лицо руками. — Я думала, что больше никогда не услышу об этих маглах, — с отвращением поморщилась Беллатриса. — Если мини Поттер должен жить у Сириуса, то почему он опять у этих маглов? — поднял бровь Рабастан. — Может Сириусу надоел его крестник, — пожал плечами Барти. — Они даже времени толком не проводили, — засомневалась Ирэн. — Блэк был на лечении и виделись они редко даже. — Не наши проблемы, — пожал плечами Лестрейндж. «Это был худой, черноволосый парнишка в очках, чуть болезненный и угловатый на вид, — посмотришь, и сразу ясно, что он сильно вытянулся за короткое время. Джинсы рваные и грязные, футболка мешковатая и выцветшая, кроссовки скоро запросят каши. Одним словом, наружность Гарри Поттера не красила его в глазах соседей, которые считали, что нерях надо отдавать под суд. Но нынешним вечером, укрытый под большим кустом гортензии, он был совершенно невидим для прохожих. Обнаружить его могли только дядя Вернон или тётя Петунья, если бы кому-нибудь из них вздумалось высунуть голову из окна гостиной и поглядеть вниз — на клумбу. В целом Гарри был доволен этим укрытием. Лежать на твёрдой, горячей земле было, может, и не очень удобно, зато никто не испепелял его взглядом, не скрипел зубами так, что теленовостей не услышишь, и не забрасывал его гадкими вопросами, как случалось всякий раз, когда он садился в гостиной перед экраном вместе с дядей и тётей.» — Оптимизм жил в нем, — трагично протянул Блейз. — Он пытался, — сокрушенно покачал головой Гарри. — Вообще, — поддакнул Тео и они рассмеялись. «Вдруг, точно эта мысль влетела в открытое окно, Вернон Дурсль, дядя Гарри, сказал: — Хорошо, что мальчишка перестал тут ошиваться. Где он, кстати? — Не знаю, — равнодушно ответила тётя Петунья. — В доме его нет. Дядя Вернон крякнул. — Новости, вишь ты, его интересуют, — язвительно проговорил он. — Хотел бы я знать, что по правде у него на уме. Как будто нормальному парню может быть дело до новостей. Дадли вот и понятия ни о чём не имеет, вряд ли он даже знает, кто у нас премьер-министр! Так или иначе, в наших новостях про его племя ничего… — Тсс! — прошипела тётя Петунья. — Окно открыто! — А… да, прости, я забыл.» — Сидят соседи под их окнами и прям подслушивают, — фыркнула Марлен. — Да там до них вообще никому нет дела, — хмыкнула Алиса. — У них самооценка завышена, — заметила Лили. «Гарри едва удержался от того, чтобы не фыркнуть. Во всём, что касалось их сына Дадли, Дурсли проявляли поразительную слепоту. Они свято верили всему его примитивному вранью об ужинах и чаепитиях, на которые его каждый вечер летних каникул якобы приглашали родители того или иного приятеля. Гарри, однако, прекрасно знал, что ни в каких гостях Дадли не рассиживает. Он и его компания развлекались по вечерам тем, что портили детский парк, курили на улицах и швырялись камнями в проезжающие машины и проходящих детей.» — Ангелочек просто, — усмехнулась Белла. — А им что, ничего за это не бывает? — спросила Виттория. — За это штрафы и даже аресты положены, — нахмурилась Лили. — Они кидаются только на дороге нашего городка, а эти местные знают, что на этих жаловаться бесполезно, — пожал плечами Гарри. — Местная мафия что-ли? — усмехнулся Рудольфус. — Спорим, что Дадли там главный головорез, — заговорила Ирэн. — Так оно и есть, — хмыкнул Сириус. — Самый главный тупой варвар. «Но за испанскими аэропортами последовала засуха на юго-востоке Англии («Надеюсь, он слушает, соседушка наш! — прорычал дядя Вернон. Тайком в три часа утра поливает из шланга свою лужайку!»), дальше — о вертолёте, который едва не разбился при вынужденной посадке в Суррее, затем — о разводе знаменитой актрисы с не менее знаменитым мужем («Как будто нас интересуют их пошлые любовные делишки», — презрительно процедила тётя Петунья, которая во всех журналах, попадавших в её костлявые руки, с маниакальной жадностью читала всё, что писали на эту тему). Гарри закрыл глаза, которым стало больно от разгорающегося заката, а диктор между тем продолжал: «…и последнее. Волнистый попугайчик Банги открыл для себя новый способ спасаться от жары. Банги из закусочной „Пять пёрышек“ в Барнсли научился кататься на водных лыжах! Наша корреспондентка Мэри Доркинс сообщит вам подробности».» — Незаменимая информация, — закатил глаза Лунатик. — Вот я, очень рад за попугайчика Банги, — наигранно всплакнул Бродяга. — Кстати, Люпин, — вдруг встрепенулась Виттория. — Завтра ты должен пойти с нами в Колдостворец для подачи документов и узнать, какие экзамены ты должен сдать для поступления. — Ладно, — кивнул Ремус. — А эти экзамены…? — От силы пять или шесть, — махнула рукой Беатрис. «Громкий, отозвавшийся эхом хлопок — он нарушил сонную тишину, как выстрел; метнулся из-под стоящей машины и пропал из виду кот; женский вскрик, мужское ругательство и звон разбившегося фарфора из гостиной Дурслей; и, точно прозвучал долгожданный сигнал, Гарри вскочил на ноги, выхватывая волшебную палочку из-за пояса джинсов, как шпагу из ножен, — но не успел он встать во весь рост, как его макушка стукнулась о раму открытого окна Дурслей. Звук этого удара заставил тётю Петунью вскрикнуть ещё раз и ещё громче. Гарри показалось, что голова раскололась надвое. Из глаз потекли слёзы. Пошатываясь, он старался сфокусировать взгляд и увидеть на улице источник хлопка. Но едва он худо-бедно выпрямился, из окна высунулись две большие тёмно-красные руки и намертво схватили его за горло.» — Поворот за поворотом, — заценил Регулус. — Люблю сюжетные повороты, — загорелась Аллин. — Это разве поворот? — хмыкнула Беатрис. — Поворотом было бы, что Дурсли на самом деле маньяки, или у них на заднем дворе кладбище. — Если бы оказалось, что на самом деле Гарри сын Снегга, то вообще было бы, — захихикала Элизабет. — Если бы оказалось, что на самом деле Темный Лорд хочет защитить Поттера от Дамби, — добавил Рабастан. — Куда вас понесло? — не понял Гарри, услышав их. — В степь, — незамедлительно отозвалась Аллин. — Лучше в тайгу, — не согласилась Ирэн. — Вас что экзамены надурили? — поднял бровь Регулус. «Несколько секунд борьбы. Левой рукой Гарри пытался ослабить хватку толстых, как сосиски, дядиных пальцев, поднятой правой крепко сжимал волшебную палочку. Когда пульсирующая боль у Гарри в макушке стала совсем уже скверной, дядя Вернон вдруг взвизгнул, точно его ударило током, и разжал руки. Сквозь тело племянника, казалось, хлынула мощная невидимая сила, и держать Гарри стало невозможно.» — Видимо, ты был на грани удушья и твой организм сам себя защитил, — хмыкнула Дорея. — До сих пор понять не могу, почему он не у Сириуса!? — бушевал Сохатый. — Скверный лгунишка, вот ты кто. Что, спрашивается, делают эти… — она тоже понизила голос, так что следующее слово Гарри прочитал по губам, — совы, как не приносят тебе новости? — Вот-вот! — торжествующе прошептал дядя Вернон. — Посмотрим, как ты теперь выкрутишься! Думаешь, мы не знаем, что все твои новости ты получаешь через этих поганых птиц? На мгновение Гарри заколебался. Не так-то легко было сказать им правду, пусть даже Дурсли не догадывались, как тяжело ему её сознавать. — Совы… не приносят мне никаких новостей, — произнёс он бесцветным голосом. — Не верю, — мигом отреагировала тётя Петунья. — Я тоже, — сказал дядя Вернон с нажимом. — Мы знаем: ты задумал что-то нехорошее, — заявила тётя. — Ещё бы не знать, мы же не идиоты, — поддержал её дядя. — Вот это для меня новость! — разозлившись, выпалил Гарри и, не дожидаясь новых высказываний Дурслей, повернулся, пересёк лужайку, переступил низенькую ограду и пошёл по улице. — Туда их! — одобрили близнецы Пруэтт. — Тебе что, никто не писал тогда? — спросила Алиса. — Писали, — кивнул Гарри. — Но не все. «Гарри не сомневался: хлопок прозвучал оттого, что кто-то трансгрессировал. С точно таким же хлопком растворялся в воздухе эльф-домовик Добби. Но возможно ли, чтобы Добби оказался здесь, на Тисовой? Неужели он прямо сейчас, в эту секунду следует за Гарри по пятам? Эта мысль заставила Гарри обернуться и окинуть взглядом улицу, но она была совершенно пуста, а Гарри точно знал, что Добби не сумел бы стать невидимым.» — Хоть бы не он, — опасливо пробормотал Сохатый. — Зачем нам этот шибанутый, — закивал Гидеон. «Внутри у Гарри стало тяжело и тоскливо, и он глазом не успел моргнуть, как вновь накатило ощущение безнадёжности, которое мучило его всё лето. В пять утра он опять встанет по будильнику, чтобы расплатиться с совой за номер «Ежедневного пророка», — но какой в этом смысл? Ровно никакого. Гарри теперь только проглядывал первую страницу и отбрасывал газету. Когда идиоты, которые её издают, поймут наконец, что Волан-де-Морт возродился, это будет ого-го какой заголовок, а до всего остального Гарри не было дела. В лучшем случае сова могла принести письмо от друзей — от Рона и Гермионы. Но он давно уже не надеялся прочесть там какую-нибудь новость. Разумеется, мы ничего не пишем сам знаешь о чём… Нам не велено писать ничего важного: вдруг письмо попадёт не в те руки… Мы очень заняты, но подробностей сообщить не можем… Довольно много всякого происходит, расскажем при встрече…» — И в чем прикол? — нахмурилась МакКинон. — Никакого прикола тут нет, — развел руками Антонин. — Просто у Поттера друзья фиговые. — Эээ, — возмутился Блейз. — Мы-то здесь причем? « Гарри часто писали слизеринцы. Блейз писал о том, что он на виноградниках в Италии и его мать снова вышла замуж, и поэтому он обязан там присутствовать. Не то, что бы ему хотелось быть там, но выбора нет, если его там не будет, то мать его прибьет, как сам Забини выразился в письме. Тео и Пэнси писали о том, что вместе с родителями они ходят на различные светские приемы и им невероятно скучно, ведь там не обсуждают ничего, кроме политики, чистоты крови и прочей чепухи. А Дафна была во Франции вместе с семьей, даже прислала открытку и какой-то артефакт. Она там уже целое лето и вообще не хочет возвращаться в дождливую Британию. Лита писала, что она сейчас в Швеции по делам с тетями и редко связывается с кем-то, в письме написала постскриптум , чтобы потом они вместе купили сквозные зеркала.» —Вот, мы хотя бы писали, — с важностью закивала Пэнси. — Как ты попала в Швецию? — спросил Орион, глядя на наследницу. — Там нормальная медицина, — пожала плечами Лита. — Я тупо поехала за компанию. «На поздравительной карточке ко дню рождения Гермиона написала: «Думаю, мы увидимся совсем скоро» — но как скоро оно, это «скоро», наступит? Насколько Гарри мог понять по расплывчатым намёкам, Гермиона и Рон были вместе — скорее всего у родителей Рона. Он с трудом мог перенести мысль, что они весело проводят время в «Норе», тогда как он попусту торчит на Тисовой улице. Он был до того на них зол, что выбросил, не открыв, две коробки шоколадок из «Сладкого королевства», которые они ему прислали на день рождения. За ужином, когда тётя Петунья подала ему вялый салат, он в этом раскаялся. На день рождение Тео прислал ему книгу о боевых заклинание( с запиской , что ему понадобится с его образом жизни), Пэнси прислала большую книгу о квиддиче с начала его создания и колдографию со Святочного бала. Дафна прислала защитное кольцо и учебник о Роде Поттер, Блейз поделился виноградным соком и различным итальянским шоколадом, а Лита поделилась незаменимым для Гарри. Очередной фотоальбом , только на этот раз колдографии снятые некой Марлен МакКинон и там были колдографии с гриффиндорцами. Гарри был в восторге от этого подарка и несколько часов просматривал все фотографии. Вот, мародеры на фоне Хогвартс и смеются с чего-то. Вот, его мама строго смотрит на какую-то блондинку, видимо Марлен МакКинон.» — Ой! — восторженно вскрикнула Алиса. — А откуда у тебя это? — спросила сама Марлен. — В доме Тонксов однажды нашла, — пожала плечами Блэк. «Он повернул на улицу Магнолий и миновал узкий проход вдоль гаражей, где когда-то впервые увидел крёстного отца. Сириус по крайней мере понимает, каково ему сейчас. Новостей как таковых в его письмах, правда, было не больше, чем в письмах Рона и Гермионы, но лучше уж предостерегающе-подбадривающие фразы Сириуса, чем дразнящие намёки сверстников. Я знаю, что ожидание для тебя томительно… Держи нос по ветру, и всё будет в порядке… Будь осторожен, никаких опрометчивых поступков… Что ж, думал Гарри, пересекая улицу Магнолий, поворачивая на шоссе Магнолий и двигаясь к полутёмному детскому парку, в целом он ведёт себя так, как советует Сириус. Во всяком случае не поддался пока искушению прицепить чемодан к метле и рвануть в «Нору» на свой страх и риск. Гарри считал, что очень даже хорошо себя ведёт, если учесть, как скверно ему сейчас, какое ощущение бессилия нагоняет это торчание на Тисовой улице, это лежание на клумбах в надежде услышать хоть что-нибудь проливающее свет на дела лорда Волан-де-Морта. Но унизительно всё-таки читать призывы к осторожности, исходящие от этого человека, — ведь он, просидев двенадцать лет в Азкабане, чародейской тюрьме, ухитрился оттуда бежать, попытался совершить убийство.» — Резонно, — засмеялись Сириус и Джеймс. — Что такого происходит, что нельзя докладывать об этом по письму? — поинтересовался Фрэнк. — Видимо , это связано с этим орденом, — хмыкнула Нарцисса. «Дадли был таким же крупным, как и раньше, но год жёсткой диеты и новый дар, который в нём открылся, заметно изменили его фигуру. Как дядя Вернон восхищённо сообщал всякому, кто готов был слушать, Дадли недавно стал чемпионом юго-востока Англии по боксу среди школьников своей возрастной группы. «Благородный спорт», как выражался дядя Вернон, сделал Дадли ещё более устрашающим, чем в начальной школе, когда он превратил Гарри в свою первую боксёрскую грушу. Гарри уже совершенно не боялся двоюродного брата, и всё же особой радости его появление не вызвало. Удар у Дадли теперь был поставлен получше. Все соседские мальчики перед ним трепетали — больше даже, чем перед «этим Поттером», который, как им говорили, был отпетый хулиган и учился в школе святого Брутуса для подростков с неискоренимыми криминальными наклонностями. Глядя на движущихся по траве парней, Гарри гадал, кого они колошматили сегодня вечером. «Ну оглянитесь же, — невольно упрашивал он. — Разуйте глаза… Оглянитесь… Я тут сижу один… Лёгкая добыча…»» — Зачем тебе это? — возмутилась Лили. Гарри лишь пожал плечами. — После случившегося в лабиринте, Гарри сразу отправили к маглам и не дали ни одной возможности осознать, что произошло и как с этим бороться, — прохладно заметила Лита. — Меня изолировали ото всех и никакой информации я толком не получал, что меня крайне злило, — ворчащим тоном добавил Гарри. — Я был зол на то, что хотя именно я встречался с Волон-де-Мортом, но всё знали все, кроме меня. — Ради твоей же безопасности, — мягко сказала миссис Уизли. — Для моей безопасности было бы лучше оставить меня на Гриммо, а не отдавать обратно Дурслям, — процедил Гарри. Пэнси сжала его его плечо и Гарри закрыл лицо руками, выдыхая. «Если дружки Дадли его сейчас увидят, они, конечно же, потопают прямо к нему, и что тогда станет делать Дадли? Терять лицо перед всей шайкой ему не захочется, но провоцировать Гарри будет ох как страшно… Весело будет смотреть на нерешительного Дадли, дразнить его, потешаться над его бессилием. А если кто из дружков полезет, он, Гарри, к этому готов — волшебная палочка при нём. Пусть попытаются… Он очень даже не прочь сорвать злость на тех, кто в прошлом превратил его жизнь в ад. Но они не оглянулись, не увидели его. Вот они уже почти у ограды парка. Гарри подавил побуждение их окликнуть. Напрашиваться на драку — не самое умное поведение. Он не должен применять волшебство. Не должен вновь подвергать себя риску исключения. Голоса Дадли и его компании делались всё тише. Парней уже не было видно, они шли по шоссе Магнолий. «Так-то, Сириус, — сумрачно думал Гарри. — Можешь быть доволен. Никаких опрометчивых поступков. Нос по ветру. Прямая противоположность тому, как ты сам себя вёл».» — Ауч, — поморщился Бродяга. — Он умеет кусаться. — И по правде кусает, — кивнула Беллатриса. «Он ускорил шаг и, миновав полпути вдоль шоссе Магнолий, опять увидел компанию. Дружки прощались с Дадли у поворота на улицу Магнолий. Гарри притаился в тени большого сиреневого куста. — Визг поднял — точно поросёнок, — вспоминал Малкольм под гогот остальных. — Классный хук правой, Большой Дэ, — заметил Пирс. — Ну что, завтра в то же время? — спросил Дадли. — Давайте у меня, моих дома не будет, — предложил Гордон. — Пока, договорились, — сказал Дадли. — Пока, Дад! — До завтра, Большой Дэ! Гарри подождал, пока дружки Дадли двинулись по домам. Когда их голоса опять стали еле слышны, он повернул за угол и очень быстро зашагал по улице Магнолий. Дадли шёл не торопясь и мычал себе под нос что-то немелодичное. — Привет, Большой Дэ!» — Хочу услышать драку, — загорелся Рудольфус. — Ага, а потом похороны Поттера, — усмехнулся Регулус. — Гарри его сможет одолеть, — упрямо заявил Сириус. — Да твой Поттер от горшка два вершка и телосложением похож на ходячий труп, — возразил Регулус. — Этот магл одним ударом отправит его в нокаут. — Он в паре метров от вас сидит, — заметила Аллин. «Дадли оглянулся. — А, — бросил он, — это ты… — Давно ты Большим Дэ заделался? — спросил Гарри. — Заткнись, — огрызнулся Дадли и повернул голову обратно. — Неплохое имечко, — заметил Гарри и, улыбаясь, пошёл рядом с двоюродным братом. — Но для меня ты всегда будешь масеньким Дадликом. — Я сказал: ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Дадли, и его розовые, как ветчина, руки сжались в кулаки. — Интересно, знают твои дружки, как мама тебя называет? — Сгинь, понял? — Ей ты что-то не приказывал сгинуть. А как насчёт «малыша» и «моего крохотулечки»? Может, мне так лучше к тебе обращаться?» Сириус , Джеймс и близнецы Пруэтт захихикали. — Мило, — поджала губы Лили. — Просто ради интереса, — подала голос Алиса. — А как называть этого бугая «крохотулечкой»? — Только попробуй, — предупредил Сохатый, увидев лицо друга. — Только попробуй меня так называть, Бродяга. — А что? Тебе пойдет, — хихикал Блэк и повернулся к Леди Поттер. — Тетя Дорея, а вы не хотите так называть Джеймса? Ему же пойдет. Дорея улыбнулась и покачала головой. — Леди Блэк, а вы не считаете , что Сириусу пойдет прозвище «Сиря»? — прошипел Поттер. Беллатриса и Регулус переглянулись и широко улыбнулись. — Нет, — воспротивился Бродяга, увидев лица брата и кузины. — Спасибо, Поттер, за идею, — ухмыльнулся Регулус. Джеймс ехидно улыбнулся и продолжил чтение: «— Ну, так кого же ты сегодня бил? — спросил Гарри, уже не улыбаясь. — Очередного десятилетнего? Два дня назад, я слыхал, ты расправился с Марком Эвансом. — Он сам напрашивался, — проворчал Дадли. — Да неужели? — Он со мной нахальничал. — Да? Может, он сказал, что ты похож на свинью, которую научили ходить на задних копытах? Если так, Дад, это не нахальство, а чистая правда. На щеке у Дадли задёргался мускул. Гарри чрезвычайно приятно было знать, что он доводит Дадли до белого каления. Ему казалось, он перекачивает в двоюродного брата своё уныние, своё бездействие, — другого способа от них избавиться у него не было.» — Не самый лучший способ, — поджал губы Лорд Поттер. «— Носишь с собой эту штуку и думаешь, что ты важная персона? — спросил Дадли спустя несколько секунд. — Какую штуку? — Которую ты прячешь. Гарри опять заулыбался. — А ты, оказывается, не такой остолоп, каким выглядишь. Я уж подумал, ты не умеешь одновременно идти и разговаривать.» — Скоро этот магл из себя выйдет и хана мини Поттеру, — поджал губы Рабастан. «— А ночью ты что-то не такой храбрый, — с издёвкой проговорил Дадли. — А сейчас что, не ночь, Дадлик? Ночь, к твоему сведению, это такое время суток, когда темно. — А я говорю про то время суток, когда ты спишь! Дадли остановился. Гарри тоже. Он уставился на двоюродного брата. Как ни плохо он видел широкое лицо Дадли, в нём читалось странное торжество. — Как это понимать: не такой храбрый, когда сплю? — спросил Гарри, совершенно сбитый с толку. — Чего я в это время могу бояться? Подушек, что ли? — Я кое-что слышал прошлой ночью, — негромко сказал Дадли. — Разговоры во сне. Стоны. — Как это понимать? — повторил Гарри, но в живот ему будто вдвинулось что-то холодное. Прошлой ночью он в очередной раз был на кладбище. Дадли грубо хохотнул, точно подала голос собака. Потом запричитал тонким деланным голоском: — «Не убивайте Седрика! Не убивайте Седрика!» Кто такой Седрик — твой бойфренд?» — Ой, — прикусила губу Алиса. — Теперь Гарри точно взорвется. — Теперь хана маглу, — резюмировал Барти. — Мне как-то наплевать и на Поттера, и на магла, — пожал плечами Рудольфус. « Он стоял, нацелив волшебную палочку прямо ему в сердце. Гарри чувствовал, как в жилах у него стучат все четырнадцать лет ненависти к Дадли. Чего бы он только не дал за право нанести удар прямо сейчас, заколдовать его так, что он поползёт домой в виде насекомого, немой, обросший щупальцами… — Не смей об этом больше говорить! — рявкнул Гарри. — Понял меня? — Направь в другую сторону! — Я спрашиваю: понял меня? — Направь в другую сторону! — ПОНЯЛ МЕНЯ? — УБЕРИ ЭТУ ШТУКУ… Дадли странно, судорожно вздохнул, как будто его сунули в ледяную воду. Что-то произошло с самой ночью.» — Хоть что-то начинается, — возвел руки к небу Рабастан. — Ура, — поднял брови Регулус. — Наконец-то что-то интересное, — выдохнул Люциус. — Я думал нам только про маглов читать. «Тёмно-синее усеянное звёздами небо вдруг стало совершенно чёрным. Весь огонь в нём пропал — не было ни звёзд, ни луны, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не слышно было ни отдалённого шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего вечера — пробирающий насквозь холод. Их окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань. На долю секунды Гарри померещилось, будто он невольно использовал волшебную палочку, хоть и противился этому искушению изо всех сил. Но потом он опомнился: выключить звёзды было, конечно, не в его власти. Он крутил головой во все стороны, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, но мрак облегал глаза, как чёрная невесомая вуаль. Раздался голос насмерть перепуганного Дадли: — Ч-что ты д-делаешь? П-перестань! — Да ничего я не делаю! Молчи и не шевелись! — Я н-ничего не вижу! Я о-ослеп! Я… — Молчи, тебе говорят! Гарри стоял как вкопанный, поворачивая ослепшие глаза то вправо, то влево. Стужа была такая, что он содрогался всем телом. Руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом. Он пялился во тьму, подняв веки до отказа, но без толку. Полный мрак. Невозможно… Они не могут появиться здесь, в Литтл-Уингинге… Он напрягал слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно…» — Только не дементоры, — сипло отозвалась Лили. — Что делать дементорам в столь жарком магловском поселении? — нахмурился Джеймс. — Явно не поздороваться, — хмыкнул Сириус. — Либо они на стороне Лорда, либо я не знаю, — пожала плечами Алиса. — Либо таким образом министерство хочет избавиться от Поттера, — добавил Регулус. — Дементоры, по идее, подчиняются Министерству. — Или так, — согласилась Марлен. «— Я с-скажу папе! — хныкал Дадли. — Г-где ты? Что ты д-делаешь?.. — Заткнёшься ты или нет? — прошипел Гарри. — Я пытаюсь услы… Он осёкся, услышав именно то, чего боялся. Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. В проулке было нечто помимо него и Дадли. Дрожащего от холода Гарри просквозило ужасом. — П-прекрати! Перестань это делать! Я тебе в-врежу, слышишь? — Дадли, замол… БУМ! Увесистый кулак ударил Гарри в скулу и сбил с ног. В глазах полыхнули белые искры. Второй раз на протяжении часа Гарри показалось, что голова раскалывается надвое, и миг спустя он лежал на жёсткой земле, выпустив из руки палочку. — Ты идиот, Дадли! — завопил Гарри. От боли из глаз потекли слёзы. Он кое-как поднялся на четвереньки и принялся отчаянно шарить в темноте. Ему слышно было, как Дадли вслепую ковыляет по проулку, натыкается на стену, чуть не падает. — Дадли, вернись! Ты идёшь прямо на него! Раздался жуткий визгливый вопль, и шаги Дадли умолкли. В ту же секунду Гарри почувствовал, как сзади к нему ползёт холод. Это могло значить только одно: их по крайней мере двое.» — Мерлиновы подштанники, — прошептал Гидеон. — Салазара мне в мужья, что там происходит? — нахмурилась Беатрис. — Как тебе не стыдно, Трис? — поддел её Регулус. — В двух метрах от тебя сидит твой сын, а рядом его отец. А ты о других мужиках думаешь. — Идиот? Да или да? — закатила глаза Селвин, недовольно поглядывая на смеющихся Барти и Аллин. — А вы можете заткнуться? — процедила Виттория. «— Дадли, молчи, понял? Что бы ни происходило, молчи! Где палочка? — бешено частил Гарри вполголоса, по паучьи бегая пальцами по земле. — Ну где же она… моя палочка… скорей… Люмос! Он произнёс заклинание машинально, отчаянно нуждаясь в свете, который мог бы помочь его поискам. И, не веря своим глазам, увидел спасительную вспышку всего в нескольких дюймах от правой руки. Кончик волшебной палочки засветился. Гарри схватил её, вскочил на ноги, оглянулся.» — Ого, — удивилась Нарцисса. — Ух ты, — протянул Сохатый, посмотрев на Гарри. — Интересно, — провел пальцем по губе Карлус. — Ты сначала произнес заклинание без палочки и потом палочка сама загорелась. — Я как-то машинально, — почесал голову Гарри. — Вот ты бы так машинально не включал бы комплекс героя, — усмехнулась Лита. — Цены бы тебе не было. «Из острия волшебной палочки вырос огромный серебристый олень. Его рога ударили дементора по тому месту, где у человека находится сердце, и отбросили назад, невесомого, как сама тьма. Олень продолжал наступать. Побеждённый дементор уплывал под его натиском, похожий на летучую мышь. — Теперь сюда! — крикнул Гарри оленю и понёсся по проулку, оборачиваясь на бегу и высоко держа светящуюся волшебную палочку. — Дадли! Дадли! Пробежав с десяток шагов, он их увидел: Дадли лежал на земле, скрючившись и прижав ладони к лицу. Над ним низко склонился второй дементор. Взявшись склизкими лапами за его запястья, он медленно, почти любовно стал отводить его руки. Закрытая капюшоном голова опускалась к лицу Дадли, словно дементор хотел его поцеловать. — Вот он! — завопил Гарри. Мимо с мощным шумом пронёсся серебристый олень. Безглазое лицо дементора было уже в каком-то дюйме от лица Дадли, когда на выручку пришли серебристые рога. Подброшенный в воздух дементор, как и его сотоварищ, стал уплывать и вскоре скрылся во мраке. Олень, доскакав до конца проулка, расплылся серебристым туманом. Вновь ожили луна, звёзды и уличные фонари. По проулку повеяло тёплым ветерком. В садах зашелестели деревья, послышался привычный шум машин, проезжающих по улице Магнолий. Гарри стоял как вкопанный, органы чувств были напряжены до предела. Трудно было сразу вернуться в нормальную жизнь. Вдруг он почувствовал, что футболка прилипла к телу, — он был весь мокрый от пота. Он всё никак не мог поверить случившемуся. Дементоры — здесь, в Литтл-Уингинге! Дадли лежал на земле скрюченный. Его трясло, он стонал. Гарри присел на корточки посмотреть, способен ли Дадли встать, и вдруг услышал у себя за спиной громкий топот бегущих ног. Безотчётно опять поднимая волшебную палочку, он резко повернулся к новому пришельцу. Пыхтя, к нему торопилась миссис Фигг, чокнутая старая соседка. Из-под сетки для волос выбились седые пряди, в руке, стуча содержимым, болталась верёвочная продуктовая сумка, на ногах чудом держались матерчатые шлёпанцы. Гарри попытался было спрятать от неё волшебную палочку, но… — Не убирай её, глупый мальчишка! — заорала она. — Может, здесь и другие рыщут! Я просто растерзать его готова, этого Наземникуса Флетчера!» — Она волшебница? — удивилась Лили. — Кто такой Флетчер? — задала вопрос Элизабет. — Пьяница и мошенник, — проинформировал её Ричард. Джеймс тем временем передал книгу Бродяге. «Глава 2 Совы, совы…» — Странное название, — заметил Фрэнк.