4. Сквозь страх

      Комната содрогалась в дрожащем свете печи, отбрасывая на стены пляшущие тени. Но даже этот слабый свет не мог скрыть того, что находилось передо мной.       Она лежала, не двигаясь, почти вплотную ко мне и улыбалась. Её пожелтевшие зубы выглядывали из-под верхней губы, тёмные, бездонные, стеклянные глаза не мигая смотрели на меня, а голова, как у птицы, медленно склонилась набок, изучая меня, проникая в самую душу. Я не могла отвести взгляд.       Она не дышала.       Как и я.       Мои лёгкие сжались, отказываясь впускать хоть каплю воздуха.       Я застыла, не в силах пошевелиться, словно любое движение могло разрушить этот зыбкий момент тишины, и тогда…       Тогда что?       Я не знала.       А потом её лицо начало меняться.       Словно за одну секунду оно постарело на десятки лет. Щеки ввалились, кожа натянулась, став похожей на пересохший пергамент, губы потрескались, а взгляд… он изменился. В нём больше не было пустоты.       Только злость.       Только гнев.       Она потянулась ко мне, и я даже не успела отпрянуть. Пальцы сомкнулись на моём запястье.       Ледяные.       Цепкие.       Мёртвые.       В следующий миг она рванула меня на себя с силой, которой не могло быть в таком дряхлом теле. — Маленьким девочкам пора спать! — её голос пронзил мои уши, разрывая мозг, и только тогда до меня дошло, что если я не выберусь, то всё закончится.       Только когда она попыталась вытащить меня из-под кровати, мои лёгкие, словно прорвав плотину, наконец наполнились воздухом.       Я закричала.       Громко, пронзительно, хрипло, голос сорвался на визг, но я не переставала кричать, пытаясь вырваться, но она тащила меня из-под кровати, её когти вонзались в мою кожу, рвали её, впиваясь всё глубже.       Её пальцы сомкнулись на моей лодыжке, и она с силой потянула меня на себя.       Боль пронзила мои ноги, но я цеплялась за ножки кровати, пытаясь удержаться, хваталась за грязный, липкий пол, но пальцы скользили, не находя опоры. Лишь когда я вцепилась ногтями в деревянные доски, мне удалось задержаться хоть на миг.       Я дёргалась, яростно дёргала конечностями, не замечая, как занозы впиваются под ногти, ломая их, как кровь капает с ободранных пальцев, но мне было всё равно. Я не могла позволить ей затащить меня туда.       Я дернулась, извиваясь, пытаясь вырваться, но её хватка была железной.       Я не могла избавиться от неё.       Она была сильнее.       Её пальцы крепко сжимали моё запястье, так что кости, казалось, начали хрустеть под давлением.       Горячая липкость стекала по руке — моя собственная кровь.       Я стиснула зубы и изо всех сил ударила её ногой в лицо. Она отшатнулась назад, на мгновение ослабив хватку, и я тут же воспользовалась этим, вырвавшись и перекатившись, попыталась вскочить на ноги, но поскользнулась и снова упала, ударившись плечом.       Боль пронзила меня, но страх за свою жизнь был сильнее.       Я вскочила и бросилась к двери.       Она была открыта.       Не заперта, не задвинута — просто распахнута настежь, словно сама ночь раскрыла передо мной свои объятия.       Я не сразу это осознала. Поняла только в тот момент, когда, выбегая, споткнулась о высокий порог. Я знала, что он здесь, помнила, как раньше спокойно перешагивала через него, но теперь мои ноги стали чужими, заплетающимися, тело перестало мне подчиняться, а мысли спутались в один единственный крик: «Беги!»       Я оглянулась.       Она стояла слишком близко.       Тёмная, сгорбленная фигура застывшим пятном чернела в проёме, неотрывно глядя в мою сторону. Её глаза мерцали, отражая слабый свет, как у зверя в ночи.       Всего одно движение — и она снова схватит меня.       Я развернулась и бросилась вперёд.       Мне казалось, что я бегу слишком медленно.       Будто страх сковывает мои движения, затрудняя каждый шаг, делая ноги тяжёлыми, словно к ним привязали груз.       Может, это был просто обман уставшего, охваченного паникой разума, но мне казалось, что я тону в вязком воздухе, что он тормозит меня, не даёт бежать быстрее.       Позади слышалось шарканье босых ног.       Она двигалась иначе, не так, как живые. Её шаги не звучали как обычные человеческие шаги, они ползли по земле, как нечто неизбежное, приближающееся к жертве.       Она гналась за мной.       Я знала это.       Я слышала её хриплое дыхание, злобное рычание, скрип её зубов, стиснутых от ярости.       Я была добычей.       А она — охотницей.       Лес превратился в чёрный лабиринт, простиравшийся во все стороны, превращая мой бег в сплошное спотыкание.       Я металась по нему, не зная дороги.       Я не знала, куда бежать.       Корни цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, но я не чувствовала боли. Только страх. — Джорджина…       Мягкий, зовущий голос.       Но я не остановилась.       Я знала — это снова обман.       Скольких он уже заманил?       Троих точно…       Я неслась вперёд, даже не разбирая пути.       Мои ноги не слушались.       Я спотыкалась, почти падала, опираясь на деревья, но не останавливалась. Я не могла позволить себе передышку. Если я остановлюсь, она поймает меня.       Ноги дрожали, отказываясь слушаться, лёгкие горели, требуя передышки, но я не могла остановиться.       Если я остановлюсь — всё закончится.       Я даже не сразу заметила, что потеряла один кроссовок. Просто внезапно осознала, что одна нога ощущает холод земли, чувствует каждую неровность, каждый камешек. Но это было неважно.       Главное — бежать.       Вдруг впереди замелькали огни.       Я замерла, судорожно хватая ртом воздух. В глазах потемнело, каждый вдох отдавался болью в лёгких, губы пересохли и потрескались, но я не обращала внимания. Я всматривалась в эти светящиеся пятна, искажённые, двоящиеся в глазах, но мне хотелось верить, что это не просто игра воображения.       Это были не огоньки.       Это были фонари.       И там были люди.       Я слышала голоса.       Реальные? Или это тоже обман?       Но боль была настоящей.       Страх был настоящим.       Значит, и они тоже. — Помогите!       Я закричала изо всех сил, окончательно срывая голос, размахивая руками, отчаянно пытаясь показать, что я здесь, я жива, я не хочу больше оставаться в этом проклятом лесу!       Позади хрустнула ветка.       Глаза расширились от ужаса.       Воздух с трудом наполнил лёгкие, холодом обжигая их изнутри.       Зубы застучали от страха, но новые силы, появившиеся из ниоткуда, подтолкнули меня вперёд.       Фонари.       Голоса.       Люди.       Спасение.       Я неслась к ним, оставляя позади скрежет зубов, шарканье босых ног и пронзительное, жуткое шипение…