26. Свет, не касающийся земли

Проснувшись, я медленно открыла глаза. Свет уже мягко ложился на потолок, но комната оставалась полутёмной и тихой. На душе было удивительно спокойно. Даже хорошо. Необычно — но приятно. Я улыбнулась, уткнулась щекой в подушку и вдруг не сдержала смешок. Тихий, почти детский. Смех сам прорвался наружу от какого-то глупого, но настоящего счастья — я в разведке. Настоящая. Здесь. Смущённая собой, я мгновенно зарылась лицом в одеяло, пытаясь как будто спрятать эту улыбку. Я не привыкла к таким моментам. Обычно всё — сдержанно, по делу, шаг за шагом. А сейчас позволила себе просто быть — хоть на минуту. Ханджи вчера так и не пришла. Видимо, увлеклась чем-то или просто забыла. Но с учётом её характера... Я выдохнула. Придётся сегодня ждать чего-нибудь странного. Или неожиданного. А может — и того, и другого. Надо быть готовой. По крайней мере — морально. Встав, я переоделась в форму. Одежда уже стала привычной — тугая, немного грубая. Я застегнула все ремни, подтянула пряжки, провела рукой по тканям, проверяя, чтобы всё сидело правильно. Взяв куртку, я на мгновение задержалась, держа её в руках. — Разведка... — сказала я вслух, почти шёпотом, задумчиво. Кивнула сама себе, будто подводя итог какому-то внутреннему разговору. А потом снова смущённо усмехнулась и накинула куртку на плечи. Сегодня начинался новый день. И я была в нём — по-настоящему. Я вышла из комнаты — мягкий утренний свет осветил двор, воздух был прохладным, но чистым, будто после дождя. Где-то неподалёку уже слышались голоса. Я заметила Леви. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, с тем самым холодным, внимательным взглядом. Рядом были Петра, Гюнтер, Оруо и Элд — все в форме, кто-то поправлял ремни, кто-то молча переглядывался. Я неуверенно подошла ближе, остановилась рядом, не подавая виду, что волнуюсь. — Построиться, — коротко бросил Леви. Все тут же выстроились в линию. Я встала в конце, ровно, руки за спиной. Сердце билось быстрее. Леви достал из кармана сложенный вдвое листок и начал вслух, быстро и чётко, без лишних слов: — Элд и Гюнтер — на осмотр снаряжения. Проверить всю экипировку, включая запасные клинки. Оруо и Петра — помочь с архивами, сегодня сортируют донесения. — он поднял глаза и строго добавил — И не тяните с этим, это не для болтовни. Он на мгновение задержал взгляд на мне, потом опустил глаза к листу: — А ты — со мной. Тренировка верховой езды. Посмотрим, запомнила ли ты что-нибудь с прошлого раза. Будет время — займёмся ещё кое-чем. Я коротко кивнула, не успев что-либо ответить. Леви свернул листок и убрал обратно. Затем снова посмотрел на всех: — Всё понятно? — Так точно, — почти хором отозвались остальные. Он молча развернулся и направился вперёд. Я тут же шагнула следом, не оглядываясь. В груди поднялось странное чувство — не высокомерия, нет, — скорее тихой, непривычной гордости. Я чувствовала себя... будто ближе к чему-то важному. Будто наконец заняла своё место. Не выше других — просто твёрже на ногах. И это ощущение, тёплое и сильное, я не хотела терять. Мы шли в сторону конюшен. С каждым шагом моё волнение нарастало. В прошлый раз я едва удержалась в седле — мысли о том, что снова будет так же, цеплялись за сознание. Но в этот раз рядом был Леви. И как бы ни было страшно — я чувствовала, что он не даст мне упасть. Он молчал всю дорогу. Только у входа в конюшню, бросил коротко: — Сначала просто по кругу. Медленно. Я кивнула и пошла к своей лошади. Уже знакомая морда потянулась ко мне — я аккуратно провела рукой по шее. Сделала всё, как учили: подтянула ремни, проверила сбрую. Подошёл Леви — мельком глянул, кивнул. Без слов. — Залезай. — Он отступил чуть в сторону, чтобы наблюдать. Я сделала вдох, упёрлась ногой в стремя и с натужным рывком оказалась в седле. Пальцы чуть дрожали, когда я взялась за поводья. — Не напрягайся. Слишком сжимаешь колени, — спокойно сказал он. — Лошадь чувствует это. Я слегка ослабила хватку. — Двигайся, — добавил он. Лошадь пошла. Медленно, размеренно. Я следила за ритмом, старалась не мешать ей своими движениями. — Спина ровнее. Плечи не зажимай. Смотри вперёд, а не под ноги. Я кивнула, хотя он и так видел, что я поняла. Он стоял в центре круга, наблюдая за каждым моим движением. — Лучше, — спустя пару минут произнёс он. — Но если резко дёрнешься — улетишь. Слишком напряжённая. Попробуй думать не о том, как держаться, а как ехать. Она не враг тебе. Она — твои ноги. Я моргнула. Такое объяснение… оно что-то внутри поменяло. Я сместила вес чуть мягче, дала лошади больше свободы. И вдруг стало легче. Не идеально, но легче. Он наблюдал молча. Потом подошёл ближе: — Стоп. Я натянула поводья, остановив лошадь. Сердце билось часто, но я всё ещё была в седле. Всё ещё держалась. — Лучше, — спокойно сказал Леви. — Станет привычкой — будешь делать это без усилий. — Я… рада, что не упала, — выдохнула я с лёгкой улыбкой. Он едва заметно хмыкнул: — Пока. Я чуть смущённо опустила глаза, но всё равно чувствовала, как в груди растёт тихая, тёплая уверенность. Мы продолжали ещё долго. Темп был ровный, команды — чёткие. Я уже не сбивалась. Лошадь слушалась спокойно, почти послушно. Всё происходило как будто в замедленном времени — без спешки, без напряжения. Я выполняла каждое указание молча, точно. Леви говорил немного, но достаточно. Исправлял только в крайних случаях. Значит, ошибок почти не было. Я держала осанку, следила за равновесием, слушала. Из желания угодить. В какой-то момент, проезжая мимо, я повернулась к нему: — Я могу уже делать вот так? Встать на лошадь во время езды и вытащить лезвия, а после полететь?.. Я спокойно показала всё руками: как будто тянусь к оружию, достаю клинки, потом — жест в сторону, вдаль. Никаких эмоций. Просто демонстрация. Это был очевидный стёб. Немного. Сухой. Спокойный. Я немного поджимала губы чтобы не улыбнуться. Он поднял бровь, смотрел несколько секунд, потом коротко бросил: — Попробуешь — хоронить не буду. Я чуть склонила голову: — Учту. После этого мы продолжили. Без комментариев, без пауз. Как будто ничего и не было. Мы закончили тренировку. Я спешилась и повела лошадь обратно. Шла рядом, держа поводья — спокойно, не торопясь. Леви шёл чуть впереди. В конюшне он завёл лошадь внутрь, занялся сбруей. Я стояла рядом, наблюдая. — Мы пока что не будем тренироваться? Ну, с моей силой, — спросила я, тихо, как будто просто чтобы озвучить мысль. — Нет, — ответил он, не отвлекаясь от ремней. — Тебе нужно хотя бы на лошади научиться ездить. Думаю, с Ханджи ты всё равно будешь что-то пробовать. Я кивнула. Логично. После этого мы пошли обратно к зданию. Тени от стен были длиннее, чем утром. Шаги звучали глухо. Ханджи стояла у входа, будто уже ждала. — Юна! — голос звонкий, живой. — Извини, вчера совсем вылетело из головы. Живёшь? — Пока да, — спокойно ответила я. — Хорошо, — она подошла ближе, взглянув на Леви, — потому что сегодня у меня точно будет для тебя кое-что… интересное. Я ничего не сказала. Просто посмотрела. Она слегка прищурилась, как будто в ответ на моё молчание. — Не бойся, — продолжила она, уже веселее. — Без вскрытий. Почти. Леви фыркнул, не отреагировав больше никак. Я тоже — никак. Просто стояла, ожидая, что будет дальше. Мы поднялись в лабораторию. Всё выглядело как обычно: книги в стопках, пробирки, коробки с инструментами, перчатки, какие-то приборы с лампочками, мигающими вразнобой. Один из них тихо гудел. Воздух пах пылью, железом и чем-то химическим — сухим, острым. Ханджи сразу же задвигалась быстрее, проходясь по комнате, что-то раскладывая, что-то записывая. Её голос звучал почти как фон. — Так-так, присаживайся, — махнула она рукой на стул у стола. Я села. Комната была мне знакома, но я всё равно немного осматривалась — машинально. Леви тоже вошёл и, не говоря ни слова, отодвинул стул напротив и сел. Закинул ногу на ногу. Всё было спокойно, без спешки. — Болеешь чем-то? Есть ли аллергии? Мне нужно знать всё. Экспериментов будет много, — сказала Ханджи, не отрываясь от прибора. — Нет. Только анемия, если это важно. Остальное — ничего. Она подошла ближе, начала что-то смотреть. Наклонилась, аккуратно осматривая лицо, поворачивала мою голову то в одну, то в другую сторону. — Ну да, ты бледная. Так… открой рот. Я открыла. Слегка. Сдержанно. Она заглядывала внутрь, двигая фонариком, проверяя горло. — А теперь скажи «а-а-а». Я сделала это, негромко. Немного стесняясь. — Громче, — неожиданно сказал Леви. Голос ровный. — Тебя здесь никто не слышит. Я отвела взгляд. Немного. Потом снова открыла рот и повторила чуть громче. Неуверенно, но достаточно. — Так, ну хорошо. Можно было бы и громче, — отозвалась Ханджи. — Но в целом всё в порядке. Она ещё раз дотронулась до щёк, к лбу, провела пальцами по линии скул и шеи. Всё спокойно, без резких движений. Потом вернулась к столу и стала что-то записывать в блокнот. Я сидела ровно, не шевелясь. Всё это было частью… чего-то большего. Просто нужно пройти — как и всё остальное. — Леви, ты видел, у неё вены фиолетовые, — Ханджи склонилась ко мне, слегка наклоняя мое лицо к свету и с интересом улыбаясь, словно обнаружила что-то редкое. Он посмотрел мельком, как будто бы нехотя. Глубоко вздохнул: — У большинства они фиолетовые. Ты просто придираешься ко всему. — Нет, ну ты посмотри внимательнее, — не унималась Ханджи. — У неё они почти светятся. Видишь вот здесь? — она указала на область ниже щеки. — Это не обычный цвет, он слишком чистый, почти как будто… стабилизированный. Возможно, связано с воздействием внутренней энергии или… — она вдруг замолчала, будто мысль перерезала сама себя, и чуть прищурилась. — А может, это её обычное состояние. Только ты не замечал, потому что смотришь на людей, как на мишень. — Я смотрю на них как на солдат, — холодно ответил Леви, но без остроты. — Если она не падает — значит, всё в норме. Он сделал короткую паузу, глядя на Ханджи чуть в сторону: — Ты преувеличиваешь. Пытаешься видеть то, чего нет. Они просто хорошо видны — кожа бледная, вот и всё. Она закатила глаза, но улыбнулась. — Может быть. Но ты же знаешь, я не успокоюсь, пока не проверю. Она вернулась к записям, снова что-то помечая в своём блокноте. Казалось, в её голове уже строилась новая система наблюдений. Я молчала. Смотреть на них было немного странно. Они спорили, но не ругались. Просто... дополняли друг друга. Как две разные оси в одном механизме: один — прямой, другой — будто закрученный, но вместе работающие точно. — Так, — проговорила Ханджи, щёлкая страницами и вытаскивая ещё один блокнот. — Есть несколько вариантов. Можно начать с обычной стимуляции нервных точек — посмотреть, будет ли отклик с той самой силой. Или попробовать контакт с другими проводниками энергии. Или... Она на секунду замолчала, взгляд стал почти одержимым. — Или можно имитировать ситуацию крайнего стресса — шок, травма, ощущение угрозы. Такие состояния часто запускают скрытые способности. Особенно если архонт, который оставил силу, сам опирался на решимость и волю. — Ханджи, — Леви тихо сказал её имя, но без удивления. — Я не говорю, что мы ей что-то сломаем, — отмахнулась она. — Но если в её теле что-то спит — может, стоит это разбудить. — Сперва — без крайностей, — отчеканил он. — Она едва держится в седле. Не вали всё сразу. — Я не валю. Я... — она на секунду замолчала, потом посмотрела на меня. — Ты понимаешь, что тебе придётся через это пройти, да? Это не просто "понаблюдаем". В какой-то момент будет больно. Не физически — так глубоко, что станет казаться, будто ты исчезаешь. Я смотрела прямо на неё. Не отворачивалась. Не чувствовала ничего, кроме лёгкого покоя в груди. — Понимаю. Ханджи усмехнулась, но в её взгляде появилась тень серьёзности, которой раньше не было: — Вот и отлично. Тогда начнём с малого. Воздействие на нервы, потом энергетический отклик. Дальше — посмотрим. Она подошла к столу, достала какой-то прибор с тонкими иглами, металлический обод и несколько ремней. — Леви, придержишь? Он подошёл, а я молча села на стул, вытянув руку. Всё было спокойно. Не потому что я ничего не чувствовала, а потому что чувствовать — это не то, на что я могла полагаться. Ханджи начала настраивать прибор. Всё только начиналось. Ханджи осторожно надела на мою руку металлический обод. Он холодил кожу, но я не вздрогнула. Она закрепила его ремнями чуть выше локтя — плотно, но не больно. Затем взяла прибор с тонкими, как иглы, зондами. — Сейчас пойдёт импульс. Он не сильный, но будет немного неприятно. Нужно, чтобы ты не дёргалась. Я молча кивнула. Она подключила прибор — с тихим щелчком загорелась лампочка. Послышался слабый гул. — Первый импульс — базовый, просто чтобы замерить реакцию. Потом поднимем напряжение. Посмотрим, как ведёт себя тело. Она коснулась одним из зондов кожи чуть ниже металлического обода. В следующую секунду через руку прошёл тонкий, резкий укол. Не боль — скорее, ощущение, будто в вену влили холод. Я не дёрнулась. Просто следила за ней. — Пульс ровный, — сказала Ханджи, глядя на показания. — Но вот отклик нервов слабый. Должно быть выше. Вторая серия. В этот раз импульс был сильнее. На уровне костей появилась дрожь — не как от холода, а будто кто-то стучал изнутри. Я сжала пальцы на другой руке, удерживая тело в спокойствии. — Ты не собираешься сказать, что тебе больно? — тихо бросила Ханджи, не отрывая взгляда от прибора. — Нет. — Почему? — Это не важно. Ханджи чуть приподняла брови, затем хмыкнула. — Ну, с таким подходом ты долго протянешь. Она продолжила работу. Импульсы шли один за другим. Где-то на пятом разе я почувствовала, как по телу пошёл странный жар. Не как от лихорадки, а внутренний, незаметный снаружи. Будто что-то внутри просыпалось, но всё ещё оставалось за стеной. — Вот оно, — прошептала Ханджи, приблизившись. — Леви, смотри — температура ткани пошла вверх, давление поднимается. А в графике отклика… это что вообще?.. Импульсы продолжались. Сначала — мерцающее покалывание, потом — глубже, тяжелее. Казалось, нечто чуждое медленно пробирается внутрь, скользит по венам, словно изучает, как далеко может зайти. Я не дёргалась. Только иногда медленно моргала, когда резкий разряд отдавался в плечо. На одном из особенно сильных — опустила голову, сжала зубы. Напряжение скручивало изнутри, и чтобы не выдать ни звука, я почти затаила дыхание. Пальцы сжались в ткань штанов, но я оставалась на месте. Нельзя было показывать, что больно. Даже если это было очевидно. — Температура поднялась ещё, — пробормотала Ханджи, не отрывая взгляда от шкал. — Давление в пределах нормы, но пульс нестабильный… это будто реакция на стимул с сознательной задержкой. — Она сдерживает, — сказал Леви. — Я знаю. — она мельком взглянула на него. — Но это даже не об этом. Посмотри на сосуды в районе кисти. Он подошёл ближе. Я чувствовала их взгляды. — Смотри. Они начинают светиться. Это не кровь — это ток энергии. Я видела подобное у испытуемых с нестабильным внутренним источником. Но чтобы так — изнутри, в венозной системе... — она замолчала и, вдруг быстро обернувшись, достала другой прибор, наподобие фонарика. — Закрой глаза. Я послушно закрыла. — Что ты делаешь? — спросил Леви. — Проверка на спектр. Эта штука реагирует на остаточный след ауры. Я услышала тихий щелчок — прибор активировался. За веками закрытых век мелькнул слабый свет. Он не слепил, но ощущался — как будто скользнул по внутренней стороне кожи. — …есть. Отклик нестабилен. Но он тянется к верхним частям тела. Горло, грудная клетка, голова. Это не обычное распределение. Такое бывает, когда носитель хранит силу в сознании, а не в мышцах. — Неудивительно, — коротко бросил Леви. — Она слишком много думает. — Это и хорошо. И опасно, — отозвалась Ханджи. — В таком случае всплеск может произойти непредсказуемо. Во сне, в стрессе, при сильной боли. Она снова подошла ближе, убрала прибор и кивнула: — Мы пойдём дальше. Ещё один — более глубокий импульс, с провокацией активации. — Сколько процентов? — спросил Леви. — Тридцать. Не больше. — Если будет резкий отклик — отключишься сама. — Поняла. — Ханджи усмехнулась, но звук её голоса не соответствовал обычной легкости. Это было серьёзно. Она снова взялась за приборы. Металл касался кожи. Холодный. Жёсткий. Я вдыхала через нос, медленно. Готовилась. — Начинаю. Если что — держи её, — это Ханджи уже говорила Леви, но я слышала. Разряд ударил не в кожу — в позвоночник. Он прошёл сквозь всё тело, как будто кто-то провёл огненной линией от шеи до поясницы. Мышцы чуть дрогнули. — Ай… — вырвалось тихо, почти беззвучно, и я чуть подалась вперёд. Где-то в глубине зазвенел тонкий, высокий звук — не внешний. Внутри головы. Как будто кто-то постучал изнутри черепа. Ханджи быстро записывала данные. Леви стоял напротив, не двигаясь, но взгляд его был не отрешённым — он следил. За мной. — Чёрт... — Ханджи прошептала. — Смотри на глаза. Он чуть наклонился. Я не знала, что там — но чувствовала, что в зрачках что-то дрожит. Словно короткая вспышка — и всё возвращается на место. — Останови. Сейчас. — Леви сказал это не громко, но строго. Ханджи сразу выключила подачу. Я выдохнула. Всё тело гудело, как после удара током. Но боли не было. Только пустота и звон. — Я в порядке, — сказала я. Леви продолжал смотреть. Долго. Потом слегка кивнул. — На сегодня хватит. Завтра продолжим. Ханджи всё ещё писала что-то, бормоча себе под нос. Похоже, она уже составляла следующий этап. Ханджи резко подняла голову: — Подожди. Один короткий разряд. Без подключения к основному узлу. Просто провокация — я должна проверить, на что отреагировала зрительная зона. Это не больно. Всего секунда. — Нет, — отрезал Леви. — Ты видела, что с ней было. — Леви, если мы остановимся сейчас — я упущу момент. То, что мы сейчас зафиксировали — это активный контакт. Не реакция, а попытка взаимодействия. Оно как будто… стучит наружу. Один импульс — и я смогу считать траекторию. Я не повторю это потом. Всё исчезнет. Он смотрел на неё молча. И по взгляду было видно — он всё ещё против. — Пожалуйста, — Ханджи шагнула ближе. — Это важно. Я прекращу при малейшем сигнале. Клянусь. Тишина. Долгая. — Один раз. Не больше, — Леви медленно выдохнул и сел обратно. Ханджи довольно заулыбалась и вернулась к прибору, уже готовя следующее включение. Спина чуть ныла — напряжение не ушло после первого импульса. Леви, не говоря ни слова, сидел напротив, наблюдая. Его взгляд был не жестоким, но и не мягким — он просто был там. Надёжный. Холодный. Как острый нож в ножнах. — Готова? — Ханджи уже стояла у панели, пальцы на тумблере. — Да, — спокойно сказала я. Никаких лишних движений. Руки на коленях. Плечи ровные. Разряд был действительно коротким. Но совсем другим. Он не бил в позвоночник — он ударил в сознание. Я не почувствовала боли, но на долю секунды всё вокруг стало белым. В ушах звякнуло — как будто тонкий колокол внутри черепа дал трещину. И вместе с этим... на долю секунды я видела не лабораторию. Перед глазами мелькнула другая комната. Тени. Голоса без слов. Что-то тёплое, и что-то — ужасно далёкое. Как будто кто-то смотрел на меня изнутри. Или я на себя. Но не здесь. Я моргнула. Всё исчезло. — Юна? — голос Ханджи был тихий, но напряжённый. — Я видела что-то, — спокойно произнесла я. — Не здесь. — Это было… воспоминание? — Нет, — я покачала головой. — Это не моё. Ханджи резко начала что-то записывать. Пульс её мысли был бешеным. Леви всё ещё молчал. — Твоё тело не среагировало — значит, контакт был только на уровне сознания, — Ханджи говорила уже больше себе. — Это не просто энергия, это… слой. Что-то наложенное на твою психику. Или проход сквозь неё. Как будто кто-то пытается… — она осеклась, посмотрела на меня, — …не вторгнуться, а показать. — Думаешь, это Райден? — впервые заговорил Леви. — Не знаю. Но если это её энергия… она не пассивна. И не автоматична. Это не просто отпечаток. — Вы же понимаете, что никакая Райден внутри меня не сидит, — я сказала ровно, без тени иронии. — Там просто сила Архонта. Ничего особенного. Такая же сила, как у обычного солдата. Если проще — я такой же обычный человек, если можно так сказать… просто с привилегиями. И связи с самой Райден у меня нет никакой. Я замолчала. Несколько секунд думала, стоит ли говорить дальше. Всё-таки решила: — Только немного. — Немного? Это как? — Ханджи нависла чуть ближе, с интересом. — У меня есть воспоминания о прошлом. Её воспоминания. Больше ничего. — Ага, так вот что за кулон у тебя висит, — Ханджи прищурилась. — Я знала, что он не обычный. Я чуть опустила голову. — Нет. Я не уверена, что в нём что-то есть. Я его купила, когда мне было лет семь, где-то на рынке. Поэтому здесь не нужно искать чего-то сверхъестественного. Ханджи задумалась. Поджала губы, а потом с блеском в глазах произнесла: — Дай-ка я его померяю. Вдруг что-то произойдёт? Я чуть помедлила. Поджала губы, потом коротко кивнула. Сняла кулон и протянула его ей в ладонь. Она несколько секунд рассматривала его, повернула к свету, затем надела и застегнула цепочку. — Так… ну вроде ничего не происходит, — пробормотала она, продолжая крутить кулон пальцами. — Просто красивая штука, хотя... Внезапно она вскрикнула: — А-а-а! — Её лицо резко исказилось, и она схватилась за голову. Я быстро поднялась со стула, подойдя ближе. — Снимай эту дрянь, — резко сказал Леви, уже встав, но не двигаясь к ней. — Подожди! — Ханджи стиснула зубы, как будто борясь с чем-то. — Подожди… я… вижу что-то… Лицо Ханджи побледнело. Глаза стали полуприкрыты. Её тело накрыла дрожь, как будто изнутри бил импульс. Кулон засиял мягким фиолетовым светом. — Сними, Ханджи! — уже более жёстко повторил Леви, шагнув к ней. Но она не двигалась. Только шептала: — Я вижу... Отрывки воспоминаний.. — Внезапно ноги Ханджи подогнулись. Леви резко подхватил её за плечи, удерживая от падения, и сорвал с неё цепочку. Кулон тут же потускнел, а Ханджи глубоко вдохнула, словно только что вынырнула из воды. — Я… я в порядке, — прошептала она, сев на пол, опираясь на руку. — Это было… сильно. Я молча стояла рядом прикрыв рот руками, глядя на неё сверху вниз. Сердце билось. Я немного переживала. — Что это было… — прошептала она. — Тебе говорили, — коротко бросил Леви. Он посмотрел на меня. — И ты продолжаешь его носить? — Да. Он мой. — Это… было похоже на настоящую проекцию сознания, — Ханджи с трудом поднялась, глаза блестели. — Райден… мелькала. Или её обрывки. Но это не иллюзия. Это… фрагмент. Ханджи медленно поднялась. Выглядела измотанной, но глаза её горели. — Я хочу ещё раз попробовать. Позже. Но обязательно. В этом точно что-то есть. Леви тяжело выдохнул, но промолчал. Ханджи снова села за стол, достала блокнот и, не теряя ни секунды, начала записывать. — Ты не против, если я немного изменю порядок экспериментов? Я хочу понять… что именно там открылось. — Делайте, как нужно, — спокойно ответила я. И всё снова пошло своим чередом. Как будто вспышка только что была частью рутинного дня. — Извините, — я тихо сказала, опуская взгляд. — Я не знала, что так получится. Я держала кулон в руках, чувствуя прохладу металла. Он был таким же, как всегда — простым, знакомым. — Я не знала, что в нём могут быть… какие-то воспоминания. — Всё в порядке, — Ханджи села обратно, выдохнула и улыбнулась, чуть устало, но искренне. — Я удивляюсь тебе всё больше и больше. Она поправила прядь волос, всё ещё немного дрожа, и добавила, с той самой, свойственной ей искренней одержимостью: — И, честно говоря… хочу изучить тебя побольше. Я молча кивнула, медленно застёгивая цепочку обратно на шее. Леви не проронил ни слова. Только смотрел. Он молча смотрел на меня, потом коротко кивнул в сторону двери: — Пошли. Прогуляемся. Тебе нужно немного прийти в себя. Я не возражала. Мы вышли из здания, шаг за шагом удаляясь от штаба. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены в мягкий золотистый цвет. Ветер был лёгкий, но прохладный. Мы шли рядом, не спеша. Я молчала, пока не почувствовала, как в груди начинает что-то подниматься. Тогда посмотрела на него, подняв голову: — Капитан... Он слегка повернул голову в мою сторону, не прерывая шага. — Я думала над вашими словами... Теми, что вы сказали мне на второй день, когда я только пришла сюда. Всё это время. Он перевёл взгляд на меня. Выдержал паузу. Ждал. — «Значит, знаешь, каково это — терять.» — произнесла я почти шёпотом. — Ну, не всё время... — я чуть опустила голову. — Но большую часть. Тишина между нами была не давящей, но чёткой — как будто сама атмосфера слушала. — Я никогда никого не теряла. У меня было хорошее детство. Мне всего хватало. Даже когда мы жили в Шиганшине... когда стена рухнула... я не почувствовала той боли, о которой говорили другие. Я замолчала, прежде чем снова взглянуть прямо в его глаза: — Мне не было больно. Но я не могла оставаться в стороне. Я знала, что могу сделать больше. Что должна. Я вдохнула — и с этим вдохом внутри что-то чуть дрогнуло. Ощущение силы, что всегда со мной. Спокойной, тяжёлой. — Я же Архонт, — выдохнула я. — Хоть меня и не признали. Но всё равно, я чувствую ответственность. Я хочу сохранить то, что не должно исчезнуть. Заморозить время. Чтобы никто больше не страдал. Мои пальцы дрогнули, я сжала волосы, опустив голову: — Но я понимаю... если мы не будем двигаться вперёд, мы ничего не изменим. Эрвин этого не хочет. Никто не хочет. Но без жертв… ничего не будет. Я выдохнула. Тихо. Как будто закончилась. — Поэтому я здесь, капитан. Не потому, что умею что-то. А потому что не могу стоять в стороне. Он молчал. Долго. Ветер тихо касался ткани курток. Где-то неподалёку закричала птица. Я почти уже пожалела, что всё это сказала. Но он наконец заговорил. — Хочешь всё заморозить, чтобы не терять, — спокойно. Не осуждая. — Это говорит не сила. Это говорит страх. Я подняла на него взгляд. Он продолжал: — Ты не единственная, кто хочет сохранить. Кто устал от потерь. Но если замрёшь — не спасёшь никого. Только станешь следующей, кого потеряют. Он посмотрел в сторону, на вершины зданий и чуть дрожащие тени на их стенах: — Мы все хотим, чтобы что-то осталось. Хотим не терять людей, память, дом. Но чтобы что-то сохранить — надо идти дальше. Даже если страшно. Даже если больно. Он снова посмотрел на меня. Глубоко, спокойно. — Так что, если уж хочешь быть Архонтом... — он чуть приподнял бровь, — начни с того, чтобы быть человеком. Я слушала его — всё — не перебивая. Потому что знала: он говорит не просто мне. Он говорил из своего опыта. Из того, что видел. Пережил. Потерял. Мы шли дальше. Я немного замедлила шаг, глядя вперёд, словно в пустоту. Потом тихо сказала: — Смогут ли меня признать Архонтом? Он не ответил сразу, и тогда я продолжила, чуть тише: — Я хочу быть как Райден. Моя мечта — стать как она. Я едва заметно усмехнулась, почти не всерьёз, почти шутя: — Чтобы поклонялись мне… — и добавила спустя секунду, — …это так, к слову. Но Леви не отреагировал шуткой. Он посмотрел на меня спокойно: — Если тебе нужно поклонение — ты выбрала не то место. Я чуть прикусила губу, но не отвела взгляд. Он продолжал: — Райден стала Архонтом не потому, что хотела, чтобы ей кланялись. Она просто делала то, что считала правильным. Даже если это стоило ей одиночества. Он замолчал на миг, затем почти негромко добавил: — Архонтом становятся не по силе. Не по власти. А по тому, что ты готова отдать. В его словах не было пафоса — только сухая, жёсткая правда. — Так что если хочешь быть как она, — он скосил взгляд на меня, — начни с того, чтобы не мечтать о поклонении. А о том, как не сломаться, когда останешься одна. Я опустила глаза. Несколько секунд шли молча. Потом всё-таки заговорила: — Я и так одна. Довольно давно. Голос был ровный, почти отрешённый. Не жалоба — просто факт. Я немного сжала пальцы, чувствуя знакомое напряжение в груди. — Знали бы вы, что у меня было в прошлом… Он не перебивал. Только слушал, и это почему-то придавало сил. — А про поклонение я так, сказала... — я едва заметно усмехнулась, почти без эмоций. — Есть же люди, которые всё ещё верят в неё. Что она — их спасение, их тишина, их порядок. Я на секунду замерла, вглядываясь в пространство перед собой. — Я хочу сделать как она. Сделать свои дела. А потом... Закрыться. В своём царстве Эвтюмии. Голос чуть дрогнул на последних словах, но я быстро выровнялась. Я не искала понимания. Я просто говорила. Леви молчал. Долго. — Ты говоришь, как человек, который уже решил, что в конце останется один, — наконец сказал он, не глядя. — А ты только начинаешь путь. Он остановился. Посмотрел прямо на меня. — Не надо делать как кто-то. Ни как Райден, ни как я, ни как кто-либо ещё. Делай как ты. Он повернулся и пошёл дальше. Я осталась стоять на секунду, всматриваясь в его спину. А потом пошла за ним. — Если я буду хорошо работать, — сказала я спокойно, не глядя на него, — вы станете моим первым поклонником? Он не остановился. Только фыркнул с едва уловимой усмешкой: — Разве первым? Ты Ханджи видела? Она, как узнала о тебе, уже была твоим поклонником. Я чуть приподняла брови. Не удивление — скорее... признание. Это действительно было похоже на правду. — Хорошо, — ответила я, почти невозмутимо. — Тогда вторым. — Посмотрим, — спокойно отозвался он. — Заработай