Не бойся, я с тобой

Не бойся, я с тобой.     Девочка была бояка. Страх так плотно вошел в её жизнь, что стал привычен. Она привыкла бояться и боялась. Боялась больницы, где была частой гостьей. Боялась, когда её брали за руку и уводили от мамы, делали болючие уколы и ругали, если она плакала. Боялась родителей, их недовольства и раздражения, и поэтому часто врала им по пустякам, так, на всякий случай. Она боялась сверстников, потому что они могли обозвать, могли смеяться над ней, и ей, почему-то, было не обидно, а стыдно, и она боялась, что её стыд увидит кто-то другой. Она вообще боялась людей и ожидала от них подвоха в любой момент. И еще она боялась темноты, ей казалось, что темнота живая, что там кто-то есть и этот кто-то пристально наблюдает за ней.     Однажды она проснулась ночью в больничной палате. Комнату заливал голубоватый свет из коридора. Две её соседки мирно посапывали во сне. А рядом с ней на кровати сидел худенький, очень бледный мальчик и гладил её по руке. Сердце оборвалось и застучало быстро-быстро.     - Ты кто? - шепотом спросила девочка.     - Я - Вася, - тоже прошептал мальчик. - Вася Сергеев. А ты?     - Меня зовут Аглая, - робко сказала девочка и взглянула исподлобья.     - Какое имя у тебя звонкое и колкое, как льдинка. Первый раз такое слышу. А фамилия твоя какая?     - Не скажу, ты смеяться будешь.     -Только дураки над таким смеются, - степенно сказал Вася, - скажи, я же сказал свою, а то не честно.        - Казанец, я Аглая Казанец. Теперь можешь говорить, что хочешь, например, что я казанок немытый, - чуть с вызовом сказала девочка.     - Нормальная фамилия, получше, чем у некоторых, и нисколечко не смешная, - ответил Вася.     Лицо девочки осветила улыбка, взгляд перестал быть тревожным, стал живым, лукавым: = Ты как сюда попал? Медсестры не разрешают ходить по коридору.     - А я искал тебя и вот, нашел, - улыбнулся Вася, - я тебя уже видел, когда ты поступала, тебя мама привела. Медсестры потом говорили, что тебе операцию будут делать. Ты не бойся, - сказал он уверенно, - операция это не страшно. Просто поспишь, больно не будет.     - А тебе уже делали? - спросила Аглая.     - Да, два раза.     - Ты поэтому такой бледный?     - Ага, болел сильно, - вздохнул Вася.     - А сейчас? Сейчас не болеешь? - обеспокоенно спросила Аглая.      - Нет, сейчас уже все хорошо, - тихо улыбнулся Вася.     - А почему же ты здесь? Почему тебя не выписывают?     - Здесь пока должен побыть, так надо, - Вася замолчал и о чем-то задумался. - Ладно, ты спи, Аглая. Я к тебе завтра приду. Я тебя буду звать Ая. Так короче и мне больше нравится. - Он не спрашивал, а просто сообщал, уверенный и спокойный маленький мужичок.     Аглая послушно закрыла глаза и тут же заснула.     Утро началось с грохота ведра и громкого ворчания санитарки Маруси: - Господи, Матерь Божья, Царица небесная! Что ж это делается! Только вчера всё намыла, а полы опять как в свинарнике. И что ж вы, ироды окаянные, тут только делали! Вот я на вас завотделением нажалуюсь, пускай он вас приструнит или сам моет. - И Маруся, переваливаясь как утка, пошла по палате, собирая фантики от конфет. Она с остервенением шарила шваброй под кроватями, гремела панцирными сетками, зло вытирала пыль.     Аглая не могла дождаться, когда Маруся уйдет. Она боялась, что та сейчас заставит её мыть полы. А мыть полы шваброй Аглая не умела. Дома мама всегда мыла полы руками и часто говорила, что шваброй моют одни лентяи. Аглае мама тоже выделяла несколько квадратиков линолеума, давала маленькое ведерко и тряпку и внимательно наблюдала, как та старательно возит тряпкой по полу, изредка делала замечания, кривя губы. Аглая не любила мыть полы, но старалась - ей очень хотелось, чтобы мама похвалила её работу.     День в отделении покатился своим чередом. Начался обход. Потом завтрак. Давали манную кашу. Аглая терпеть её не могла, от комочков тошнило и почему-то начинала сильно болеть голова.     Подошла Маруся, посмотрела, как Аглая с несчастным лицом размазывает кашу в тарелке, и сказала: - Ешь давай, а то за шиворот вывалю. Дома будешь выкаблучиваться, а тут нечего.     Дети вокруг засмеялись. А один мальчик подскочил и плюхнул в тарелку Аглаи ложку каши: - Вот тебе объедки на добавочку, воображала.     Слезы закапали прямо в кашу. Маруся нехорошо улыбнулась и сказала: - Пока не съешь, никуда не пойдешь. Будешь хоть до ночи сидеть, - и ушла на кухню.     Время шло, Аглая так и сидела одна, склонив голову над полной тарелкой. Вдруг она услышала голос Васи: - Эй, Ая! Аечка, не плачь, сейчас все исправим! - Он схватил тарелку с кашей, шмыгнул в коридор и через минуту вернулся уже с пустой.     - Куда ты дел кашу? - спросила Аглая.     - Тут раздевалка рядом, я кашу в Марусины сапожки вылил.     - Она меня теперь убьёт, - судорожно вздохнула девочка.     - Не бойся, не убьёт, раздевалка-то на замок закрыта, а я секретик знаю как пройти. Так что обознатушки - перепрятушки, - весело хихикнул Вася, - и вообще, больше ничего не бойся. Обещаешь?     - Обещаю. Мы теперь друзья с тобой, что ли? - спросила Аглая.     - Да, друзья. И я буду тебя защищать. Даже если меня рядом не будет, ты только вспомни обо мне и помощь придет, обязательно.     - Как Чип и Дейл? - засмеялась Аглая.     - Даже еще надежнее, - подтвердил уверенно Вася.     Ближе к вечеру по коридорам раздался истошный визг. Маруся стояла в дверях раздевалки, нелепо расставив ноги и растопырив руки. Через край её разношенных полусапожек стекала грязно-серая масса. На крики сбежались все, кто был в отделении.     - Сволочи, сволочи! - орала Маруся, - чтоб вам всем провалиться, чтоб вам ни дна, ни покрышки! Засужу всех, всееех, будете знать!     Марусю в отделении опасались и недолюбливали. Все молча постояли и пошли по своим делам. И только один молодой ординатор тихонько пробормотал себе под нос: - Надо же, как быстро ответочка-то прилетела.     После этого случая ребята еще больше сдружились. Днем они тихонько сидели в палате у Аглаи и раскрашивали картинки в альбоме. Или Аглая читала вслух книжку, а Вася с удовольствием слушал про приключения Незнайки и грыз печенюшки, которые приносила мама его подружки. Иногда Вася приходил ночью и тогда они играли в разведчиков: крались по пустым коридорам, находили незапертые двери в кабинеты и изучали там оборудование, чтобы потом передать нашим секретную информацию. Или Вася рассказывал страшилки про гроб на колесиках. И тогда Аглая от страха закрывала ладошками глаза, а Вася брал ее за руку и тихонько говорил: - Не бойся, Аечка, я с тобой. - И страх отступал - на его место приходил веселый смех, когда Вася страшным голосом завывал: - Это я, твоя черная рука! - и тянул к Аглае растопыренную пятерню.     Мама обычно приходила навестить Аглаю ближе к вечеру, после работы. Но в этот день она пришла сразу после обеда и долго разговаривала с врачами, а потом зашла в палату.     - Здравствуй, доченька! Иди скорее ко мне, малышня!     Аглая бросилась к маме, забралась к ней на колени и притихла. Как же редко мама бывала такой ласковой.     - Ну, что, доченька, завтра у тебя будет операция. Ну, не куксись, не куксись, - вдруг резко бросила она, видя, как меняется личико ребенка, как глаза становятся тревожно-вопросительными, как сжимаются губы, почувствовала, как маленькие ладошки крепче сжимают её блузку, - тише, тише, кофту порвешь! - голос стал привычно раздраженным. – В общем так, Аглая, тебе уже 7 лет - вполне взрослая девица. Не вздумай рыдать, тебе необходимо выспаться перед операцией. Будь молодцом, смотри, не подводи меня! Я приду к тебе послезавтра, а сейчас мне надо на работу, и так уже опоздала, - озабоченно вздохнула мама, глянув на часы. - Ну, пока, девуля моя, - она сложила губы в поцелуй, чмокнула воздух, помахала рукой и быстро вышла из палаты.     Аглая так и осталась сидеть на кровати. Она бы и хотела не плакать, да слезы все катились и катились по щекам, а в груди рождались судорожные всхлипы. В палату проскользнул Вася, сел рядом, погладил девочку по голове и тихонько сказал: - Не плачь. Ты самая отважная Аечка на свете. Не бойся и верь мне. Все будет хорошо.     Аглая подняла на него заплаканные глаза и тихонько спросила: -  Я не умру?     - Нет, ты не умрешь, - твердо сказал Вася, - ты выздоровеешь и будешь жить долго-долго. Ты станешь самым лучшим врачом и будешь лечить детей, даже тех, которым никто не смог помочь. Так и будет! Ничего не бойся. Я с тобой!    В это время в палату вошла медсестра, чтобы сделать Аглае укол. Она уложила девочку в кровать, укрыла получше одеялом, и скоро та заснула.     Следующее утро Аглая помнила смутно. Её разбудили, снова сделали укол, потом положили на большую тележку и повезли сначала по коридорам, потом в большую комнату с блестящими стенами и яркими лампами. Вокруг ходили и что-то делали люди в голубых халатах и масках. Аглая сначала немножко боялась, а потом вспомнила, что ей говорил Вася, прошептала про себя как молитву: - Не бойся, я с тобой. - На минутку ей показалось, что у дверей стоит Вася и машет ей рукой. И тут она совершенно успокоилась и сказала доктору, который цеплял ей на палец блестящую штучку: - Я не боюсь. Давайте начинать.     Доктор на минутку замялся и потом весело отрапортовал: - Слушаюсь! Коллеги, работаем, пациент просит начинать. - Дальше Аглая уже ничего не помнила.     Очнулась она в палате. Голова была пустая и звонкая. Ничего не болело, только хотелось пить и очень хотелось, чтобы пришел Вася.    Но Вася больше не приходил. Сначала Аглая думала, что это потому, что к больным после операции заходить не разрешается. Но потом, когда стала приходить мама, а Васи все не было, девочка почувствовала неладное. Она переживала молча, была рассеянна, все время поглядывала на дверь. Мама спросила: - Кого ты все высматриваешь? Кто тут к тебе может прийти кроме меня?     И робкая тихая девочка вдруг вскочила на кровати и закричала прямо маме в лицо: - А вот и может! У меня есть друг, Вася Сергеев, он самый лучший, он защищает меня, и он придет! - и заплакала громко и навзрыд.     Прошла неделя, Вася так и не пришел. Аглаю выписали. Она сидела в фойе, ждала, когда мама оформит документы, и наблюдала, как воробьи собирают крошки с подтаявшего сугроба. Скоро весна!     - Аглая! Ну, вот, все сделала, пойдем домой.     Но девочка не трогалась с места. Мама подошла: - Ну что опять за фокусы? - спросила раздраженно.     - Мама, мамочка, спроси пожалуйста у той тети в регистратуре, в какой палате лежит Вася Сергеев. Я тебя очень прошу. Я буду слушаться и все-все делать, что ты скажешь. И мороженого мне не надо. Только давай найдем Васю.     Мама нерешительно повернулась в сторону регистратуры, но все же пошла туда.     - Скажите пожалуйста, у вас лежит такой мальчик, Вася Сергеев? А то вот дочь придумала себе какого-то друга и просит его найти.     Женщина в окошке регистратуры как-то странно взглянула на маму Аглаи и ответила: - Да, был такой мальчик. Но он умер прошлым летом.     - Как это умер? - оторопела мама.     - Как умирают? Так и умер от нефробластомы. Я тогда как раз в детской онкологии работала. Хороший был мальчишка, уважительный и добрый. Любили мы его все. Уж в конце, когда совсем слабенький стал, лежал и тихонько стонал. Никогда не жаловался. А как родители придут, так он их утешал. Возьмет их обоих за руки, у самого-то рученки совсем прозрачные, и говорит им тихонечко: - Мама, папа, вы только не бойтесь, когда я умру. Мне не страшно и вы не бойтесь, я с вами. - Ох, и наплакались мы все. Так и умер, держа их за руки. Мать его потом говорила, что улыбался. Одно слово - голубиная душа. Ангел.     Мама молча подошла к Аглае.     - Ну, что, мамочка, нашелся Вася?     - Не было тут никакого Васи Сергеева, опять ты выдумала невесть что, - как-то зло и с тревогой сказала мама, а взгляд её скользил из стороны в сторону. И Аглая поняла, что мама её обманывает.     Ведущий специалист детского онкологического отделения, кандидат медицинских наук, врач-педиатр высшей категории, Аглая Борисовна Казанец шла по коридору отделения. Навстречу ей из игровой вышли маленькие пациенты.     - Здрасьти, Аглая Борисовна!     - Доброе утро, мои хорошие! Как у нас сегодня дела? Порядок? Как завтрак прошел? Надеюсь, все кушали хорошо? Силы нам ой как нужны.     Ребятня загалдела, что все хорошо, кушали хорошо, что можно уже отпускать их гулять.     - Я подумаю насчет прогулок, может, и вправду пора гулять, - лукаво улыбнулась Аглая Борисовна. И тут она увидела заплаканную девочку, одиноко стоящую в сторонке. Она подошла поближе, присела на корточки и спросила:     - Ты новенькая? Я - Аглая Борисовна, а тебя как зовут?     - Да, новенькая, я только сегодня с самого утра поступила. Меня Василиса зовут. Василиса Сергеева.     - А почему ты плачешь?     - Я слышала, как бабушка соседке говорила, что залечат ребенка до смерти, замучают своими экспериментами. А так пожила бы еще маленько, сколько Бог даст. Вы меня правда замучаете? – девочка доверчиво посмотрела в глаза Аглае Борисовне. И было в её взгляде недетское смирение, но был и страх, вечный страх смерти.     - Ну- ка, посмотри на меня, - сказала Аглая Борисовна, - мы тут никого не мучаем, мы лечим, и ты должна нам помочь: ты должна захотеть выздороветь, изо всех своих сил захотеть. А как захочешь, тут и мы на помощь подоспеем, и поверь, мы многое умеем. А самое главное, ты должна всегда помнить, что все люди рождаются смелыми, это только потом они становятся бояками. Помни об этом и ничего не бойся, я с тобой.