56. Белая лилия

25.08.2018. Осталось 56 дней. «Снова утро. Снова я открыла глаза. И всё же... удивительно, как вчера я так волновалась. Надо бы вернуть привычку пить чай — он успокаивал. И книги. Книги тоже спасали. Сегодня мне опять снился дом. Уже вторую ночь подряд. Тёплый, с запахом ванили и свежей выпечки — не этот, с кожей и деревом. Но я здесь. И осталось 56 дней...» Я провела ладонью по простыням — всё ещё холодные. Встала, подошла к окну. Вид за ним — аккуратный, почти вымерший. Безупречный. Но чужой. На кухне было глухо. Ни звука. Я села за стол, не притрагиваясь к еде. Морской салат с креветками — яркий и совершенно неуместный. В голову тут же всплыла фраза: «Как вырванный лист бумаги». Они остались? Он их нашёл? Я не спросила. Он не ответил. В этот момент дверь открылась. Адам вошёл в кухню. В чёрной рубашке, как всегда — выверенный до миллиметра. Запах парфюма был едва уловим, но цеплялся за воздух. Он встретился со мной взглядом, и внутри всё напряглось. Он знал? Или просто играл? — Ты плохо выглядишь, — сказал он, даже не ожидая реакции. Я вздрогнула. Он сел напротив. Взгляд — прямой, анализирующий. — Не пытайся врать, Алисия. — Его голос был спокоен, но в нём чувствовалось что-то холодное, обнажённое. Я сжала пальцы на ткани платья. — Понимаю, — тихо выдохнула я. — Хорошо. Пауза. Он продолжал смотреть, но уже иначе — будто принимал решение. — Ты всё время дома. Хочешь прогуляться? Сначала я не поняла, о чём он. Прогулка? Я вспомнила, сколько дней подряд я не выходила за порог. Только дом, комната, мысли. Паника, одиночество, закрытые двери. — Да... — выдохнула, прежде чем смогла обдумать ответ. ** Мне не пришлось долго собираться. Лето всё ещё держалось уверенно — тёплое, почти обволакивающее. Поверх чёрного платья я накинула лёгкую ветровку, и мы вышли. Сад встретил нас мягким светом. В нём было нечто живое — ветви будто бы растягивались ввысь, образуя арки, из которых вскоре вырастет зелёная крыша. Пространство было широким, но куда меньше, чем сам дом. И всё же — если идти здесь ночью, по извилистым дорожкам, легко можно было бы потеряться. Мы шли молча. Ни один из нас не нарушал хрупкую тишину. Но вдруг он заговорил: — Я люблю цветы, — сказал он неожиданно. — За их хрупкость. За то, как быстро исчезает их красота. И как важно успеть это заметить. Я повернулась к нему — в голосе не было привычной отстранённости. — То есть, ты видишь в них нечто большее, чем просто украшение? Он кивнул. Его взгляд смягчился, но не потерял остроты. — Каждый цветок — маленькая жизнь. Он требует внимания. Учит нас видеть то, что обычно теряется между делом. Я замолчала. Но в голове сразу всплыло, как он всегда замечал детали. Малейшие жесты. Тени эмоций. Он не просто видел — он читал. — А я люблю цветы за то, что от них никто не требует быть кем-то другим, — тихо сказала я. — Они не стараются понравиться. Они просто есть. И этого достаточно. Он замолчал. На секунду отвёл взгляд, а потом... неожиданно сорвал белую лилию и протянул мне. — Это преступление. С учётом того, что я только что говорил, — в его голосе мелькнула насмешка. — Но угадай, почему именно эта? Я посмотрела на цветок. Белая. Стойкая. — Потому что она красивая? — Не только, — его губы изогнулись в лёгкой, почти лукавой улыбке. — Она держит форму. Даже после того, как её сорвут. Не ломается сразу. Я провела пальцами по лепесткам. — Ты считаешь меня стойкой? Он смотрел. Долго. Слишком долго. — Может быть. Ты кажешься хрупкой, но внутри — совсем другая. Это... раздражает. И цепляет. Я не могу понять, кто ты, Алисия. На последнем слове он замолчал. Вернул привычную маску. Словно пожалел, что сказал слишком много. Я прижала лилию к груди, не зная, что чувствую. Только в голове продолжали звучать его слова. И фраза отца о судьбе, которая похожа на зеркало — в ней всегда отражаешься ты сам. Солнце прорвалось сквозь листву. Осветило его лицо. И я впервые поймала взгляд, в котором читалось не просто интерес. Что-то другое. Что-то, что он не готов был произнести. ** Мы ещё немного прошлись, потом он коротко кивнул и ушёл. Обычный тон. Обычный холод. Я вернулась в комнату. Положила лилию на стол и достала дневник. «Этот день был странным. Он позвал меня на прогулку. Подарил цветок. Говорил... как будто больше не играет. Почему так? Неужели в нём правда есть что-то человеческое? Или это часть новой игры? Адам — это темнота. А темнота меня пугает. Но я обязана понять, кто он. У меня есть ещё 55 дней, чтобы выбрать...» Я закрыла дневник. Коснулась лепестков. И, глядя в темноту, прошептала: — Спокойной ночи. ...