Часть 5

Все эти перелёты с пересадками, всё это слишком сложно. Я уже не могу дождаться момента, когда окажусь в Омикроне. В аэропорту меня шмонают, пытаются отобрать сапёрную лопатку. Но узнав куда я еду, покорно возвращают. На добровольцев смотрят как на небожителей. - Держитесь там, ребята, - мне говорит бортпроводник и пожимает крепко руку. И лишь к утру же следующего дня я прибываю в Омикрон. Город встречает меня густым туманом и серым рассветом. Но мгла рассеивается от прикосновения первых лучей утреннего солнца. Я с самолёта вижу всё, вокруг одна пустыня. Бесконечные песчаные барханы. Их обойти не хватит целой жизни. «Хотя бы попытаюсь обойти один из них», подумал я тогда. Но дюны впереди всё не кончались, а бесконечно, словно волны тёплых океанов накатывали на самолёт. Это зрелище не могло не завораживать. Вот наконец мы приземлились. Бортпроводник становится на выходе, указывая нам на шлюзы. - Кто прибыл в Омикрон не в первый раз, проходит направо, - указывал он. - У вас должны быть соответствующие документы. Кто в городе впервые – прошу налево. Вас ждёт отдельный транспорт. Все пассажиры, словно в армии, мгновенно исполняют все приказы. Вместе со мной по трапу спускается двое ребят. - Воха, - протягивает мне руку один из них. - Райан, - здороваюсь я с ним. Уже в автобусе мы начинаем разговор. А мне не очень хочется сейчас болтать. Я в своих мыслях. И потому произношу единственную фразу. - Скорей бы дали автомат, - а после замолкаю. Но эта реплика шокирует ребят довольно сильно. - Сначала обучение, - мне говорит один из них. Другой кивает. - Три месяца учебки, да здесь же настоящая война. А мы не пушечное мясо, чтоб нас бросать на передок. Я в мыслях повторяю про себя: «Скорей бы автомат». Нас отвозят в пустое помещение где стоит пара рядов стульев и больше ничего. - Куда нам дальше? – Спрашивает Воха. - Сидите тут и ждите, к вам подойдут, - говорит нам не шибко разговорчивый военный без погон и уходит. Ребята осматриваются на предмет, чем бы себя занять во время ожидания. А я сажусь у чемодана и тупо пялюсь стенку. Мне так и хочется схватиться за винтовку и побежать скорее в бой. Но я не вижу ничего подобного вокруг. Только серые стены и грязные стулья, да туалет с умывальником. Мне даже в туалет не надо, сразу на войну. Через какой-то час приходит офицер. - Сколько вас здесь можно ждать?! – Ему кидает как предъяву Воха. За что он тут же получает нагоняй. - Вам тут не утренник, это армия! Сколько сказали столько и будете ждать, ясно!? - Он выдерживает паузу, а после снова повторяет громким голосом. - Эт ясно!? - Так точно! - Отвечаю я почти на автоматизме. И тут он обращает на меня внимание. - Мактавиш? - Спрашивает он. Я удивляюсь: - Ага, - киваю, - а откуда… - не успеваю договорить, как он выдаёт. - Полковник говорил, что ты приедешь, - внезапно он протягивает руку и пожимает мою кисть. - Он о тебе высокого мнения. Не подведи. Мы на тебя рассчитываем. - Спасибо, - киваю я и мысленно добавляю. - «Ему». - Короче, - сообщает офицер. – Надеюсь у всех здоровье в порядке. - Так точно! - Громче остальных вру я. - Тогда не будем тратить драгоценные минуты. Сейчас идём в спортзал, потом на полигон. Сдаём все нормативы и определяем вас по боевым частям. Всё ясно?! Внезапно возникает Воха: - А как же обучение? Мне говорили про 3 месяца… - Да-а-а-а-а, - поддакивает его товарищ. - Если вы подготовлены, то зачем вам КМБ? Но раз вы так настаиваете… - он достаёт планшет и начинает в нём писать. - Нет! - заявляю громко я. - Я могу хоть сейчас сдать нормативы. По стрельбам у меня всегда пятёрка, как и по остальным показателям. Давайте меня сразу в часть. - Ну так тому и быть, - мне сообщает офицер. И говорит себе под нос. – Не зря Полковник выделил тебя, не зря. Двое добровольцев смотрят на меня как на самоубийцу. Но мне без разницы, как на меня смотрят. Ведь мне сейчас другое важно. Быстрее бы попасть на передок, продемонстрировать на что я там способен. Проверить себя, помочь другим. Даже если я лягу в первом бою, это будет уже не бессмысленно. Хоть я и понимаю, что в бой меня никто сейчас не отправит. Уж слишком нерационально это. Сначала меня ждут учения. Их надо поскорее проскочить. «Тяжело в учении легко в бою», я думаю и улыбаюсь. - Жди, - говорит мне офицер и забирает двух других на КМБ. И вот я остаюсь один в огромном здании. Я вслушаюсь в тишину, пытаясь в ней услышать отголоски идущей здесь войны. Но ничего не слышу. Тишину нарушает знакомый голос. - Мактавиш, Райан! - Я оборачиваюсь и вижу Рому. Такой высокий, он почти 2 м. А похудел и кажется стал выше. Он занимался боксом и десятиборьем. Сплошные мышцы и рельеф. Я на его фоне слабачок. Он загорелый весь, как чёрт, сверкают только зубы. И форма ему к лицу. - Рома, - радуюсь я. - Рома Полюх, наш универский чемпион по боксу. Я рад ему невероятно. Как будто встретил ожившего Витю. - Ну тихо, тихо ты, - говорит Роман. - Меня здесь так никто не называет. Используй позывной – Полковник. - Полковник Полюх. Ты специально выбирал, чтоб на фамилию похоже было? - Ты смотри на звёздочки, я же почти полковник, - показывает он пустой погон. - Звёзды на войне приманка для снайпера. Он пожимает мне руку и улыбается на все 32 зуба, или сколько там у него их осталось. Передние вроде целы. - А я, - говорю. - По-прежнему младший лейтенант. - У нас ты будешь лейтенантом. Такие времена сейчас. Все добровольцы получают звёздочку в подарок от Омикрона. - Ну значит слава Омикрону, - говорю. - Вовеки слава, - мне отвечает Рома. - Какими к нам судьбами? - Ты помнишь Виктора. - Да Витя, сильный был боец, настоящий солдат и друг. Жаль его не стало. - Ты приглашал тогда двоих. И он приехал. Я вот проморозился, и он погиб. - Так это не из-за тебя. У нас война. Солдаты умирают каждый день. - Да знаю, просто ощутил внезапно, что тут есть место для меня. Что не хочу, чтобы Омикрон достался рейдерам. Если не мы, то кто!? – Я вскидываю бровь. - Золотые слова, - кивает Рома, и мы садимся в его армейский джип. За рулём водитель, а мы падаем на заднее сиденье. - Знакомься, - кивает он водиле. – Мактавиш, мой университетский друг. Я тебе о нём рассказывал? Они служили вместе с Витей. - Витя, это который ВВ? - Вспоминает водила, включая зажигание. - Да, «ВВ», вторая «В» в честь невесты, - улыбается Рома, а после смотрит на меня. - Ну говори, рассказывай. А я не знаю, что мне говорить. Мне просто хочется молчать, молчать и что-то делать, желательно с оружием в руках. Но Рома не даёт мне ничего сказать, а начинает объяснять. - У нас тут некомплект по всем частям, нужны артиллеристы, дроноводы, водителя нужны, пилоты. Короче перспектив тут море. А отодвинем рейдеров от Омикрона и будем бить по их тылам. - В штурмовики хочу, в пехоту, - внезапно выдаю я. Моя реплика удивляет даже водителя, он поправляет зеркало заднего вида, чтобы получше меня осмотреть. Типа, кто это, сам смерти ищет. - Там сложно, - говорит Роман как будто отговаривает. Но, выждав паузу, он всё же добавляет. - Сейчас там самый жуткий некомплект. - Вот и отлично, - улыбаюсь я. Как раз мы подъезжаем к полигону. Рома всё время куда-то спешит, или мне теперь называть его Полковник? И потому он передаёт меня какому-то сержанту. Тот смотрит на меня немного сверху вниз, а после говорит. - Пехота не для слабаков. Сначала сдаём физ. подготовку. - Так точно, - отвечаю сержанту и удивляю его военной выправкой. Я будто возвращаюсь во времена, когда был на военке. Мне нравилось ходить по форме и выполнять конкретные приказы. Мне нравилось быть частью армии. Для начала мы подходим к турнику. - Сколько сможешь? - Спрашивает меня сержант. Здесь все немного на расслабоне. Как-никак, это военная часть, а не показная. - А сколько надо? – Я запрыгиваю на турник и начинаю подтягиваться как дурной. «Раз, два, три…» мысленно считаю я, потом перестаю считать, ведь за меня эту работу делает сержант. Когда он переходит за десятку я делаю выход силой и продолжаю подтягиваться. - Всё, хватит, - говорит он мне. – С тобой всё ясно. Ты кросс наверно тоже пробежишь? «Не сомневайся. Я бегаю почти что каждый день по много километров». - Тогда пошли посмотрим, что ты настреляешь. И мы с ним отправляемся в тир. У меня прям всё внутри вскипает, когда я вижу все эти стволы. Беру в руки пистолет-пулемёт и тут же разбираю на запчасти. Раскладываю по порядку, говорю: - Коробка плохо чищена, - указываю на недостаток сержанту. А после точно так же быстро собираю его обратно. «А руки помнят», мелькает в голове, когда я смотрю на свои ладони. - Надо же, - немного удивляется сержант. - Почти что норматив. - Засекай, - я готовлюсь разобрать и собрать любой предложенный им ствол на время. Пусть даже не держал его в руках, но логику разборки сборки я понять могу. Тем более она интуитивна, по крайней мере для меня. - Да нет, не надо. Я думаю, что техника в порядке. Давай посмотрим, как ты попадаешь. Он берёт со стола автоматическую винтовку без специального прицела и протягивает мне. Тем временем он смотрит на ефрейтора и рычит: - Почему оружие не чищено?! - Всё чищено, - оправдывается тот. - Наряд вне очереди за враньё. - Так я ж… - не успевает выговорить тот. - Два наряда вне очереди. - Так точно! - Вытягивается ефрейтор по струнке и отправляется в наряд. Сержант же смотрит на меня и говорит. - Полковник говорил, что ты смышлёный. - С оружием неплохо получалось, - киваю я. И мы выходим на линию стрельбы. Он надевает наушники. Мне же они не нужны. Я вскидываю автомат почти профессионально. Рефлексы остались ещё с учебки. Перевожу в режим одиночной стрельбы. «Бах, бах, бах», я делаю три выстрела подряд. Профессионально отхожу и ставлю на предохранитель, протягиваю автомат инструктору. Он смотрит на табло и удивляется. - Девять, девять, десять с первого раза. Круче тебя только Полковник. Полковник был и правда круче всех. И почему я его называю Полковником? Ведь для меня он Рома Полюх. Ну раз нельзя фамилию, то пусть будет Полковник. - Ты полосу препятствий пробежишь? - Конечно, в чём вопрос, - я ухмыляюсь и внезапно понимаю, что здесь с оружием в руках я полностью забыл о смерти. Я будто вновь живу. Что делал я эти 5 лет? От чего бежал? Какое-то образование, работа, отношения… зачем всё это было? Я беру автомат и встаю на исходную позицию. Подобная полоса препятствий была на военке, и я отбегал её вдоль и поперёк. У меня приятное чувство дэ жа вю. - Время, - говорит он. Я отключаю мозг и побежал. Сначала нужно автомат проверить, дослать патрон в патронник. Потом сделать небольшую перебежку. Сесть и прицелится в мишень. Потом через ограду. Перекат. Надо же, я ещё помню, как это делается. Меня так это увлекает, что я буквально растворяюсь в окружающих сигналах. Тем более они написаны на досточках вокруг меня. Что делать: перекат, стрельба, прицелиться, ползти, здесь всё предельно просто. Не то что в реальном бою. «И почему я раньше этим не занялся?» В моей голове засел один единственный вопрос. Но над ответом думать некогда, ведь я бегу. Я перемахиваю через забор. Не всё у меня получается сразу, но я стараюсь. Финальная стрельба проходит в том же тире, где я уже стрелял. Я выхожу на исходную позицию. Но сержант кладёт руку на мой автомат. - Вольно, - говорит он. - Отличное исполнение для первого раза. Ты где-то тренировался? - 5 лет ходил на военку вместо физкультуры. Под руководством нашего Полковника. - А точно ты же друг ВВ. Жаль, что с ним так вышло. - Он похлопывает меня по плечу, и мы отправляемся в часть. В части меня уже ожидают документы. Рома реально подсуетился и сделал всё по лучшему разряду. Во-первых, паспорт. Он сделал мне прописку Омикрона. Как это можно сделать без меня за 2 часа, ума не приложу. Но Рома смог. Потом мне выдали удостоверение лейтенанта. - Всё как Полковник обещал, - я улыбаюсь и беру пагоны со звёздочками в руки. - Э-э-э-э, нет, - качает головой сержант. - Положишь в тумбочку пусть там лежат, мало ли ещё пригодятся. Здесь мы не ходим под погоном. Эти звёздочки приманка для снайперов и дроноводов Хаттаба. В этот момент я слышу громкую команду. - Рота подъём! - И сразу сотня рыл подпрыгивают со стульев. На середину выходит незнакомый капитан. Он смотрит на меня и на погоны в моих руках, а после говорит. - Лейтенант Мактавиш, - он словно убеждается что это я и, получив кивок, он поворачивается к роте. - Лейтенант Мактавиш доброволец, как большинство из вас. Он будет заместителем командира третьего взвода. И после боевого слаживания отправиться вместе с нами на боевое дежурство. Разойтись! Солдаты разбредаются, ко мне подходит капитан. Я вытягиваюсь и инстинктивно отдаю честь. - К пустой голове не прикладывают, - говорит он, берёт мне выданный берет с кокардой Омикрона и надевает на меня. - Вот так-то лучше, - говорит. – Теперь ты в моей роте. - Вас понял, капитан! - Готов сегодня приступать? - Всегда готов! - Ну ладно, осмотрись пока. Вон твоя койка. Я бросаю вещи и сажусь с ней рядышком на табуретку. Ко мне подходит кто-то из солдат, кивает и протягивает руку. Другие предлагают покурить. Я не курю, во-первых, а во-вторых я не могу сидеть спокойно. Когда сижу – то начинаю вспоминать о том, что привело меня на фронт. Я быстро переодеваюсь в военную форму. Надеваю термальное бельё и берцы, пустынный камуфляж. В конце поправляю берет, смотрю чтобы кокарда сидела ровно. А после чуть не строевым я выхожу на плац. Здесь кто-то марширует, а кто-то на курилке чалиться. Мне некогда курить, я направляюсь к турнику. «Раз, два…». Мысленно считаю я, а после снова выход силой. В углу стоит огромная гиря. Она тяжеловата для меня, но даже я её могу поднять разок другой. Я начинаю подбрасывать гирю и вдруг замечаю, что она стала легче. «Ваш мозг перестаёт чувствовать раздражители», вспоминаю я слова доктора. Я действительно не чувствую ни усталости, ни боли. Вернее, чувствую гораздо меньше. Гораздо хуже осознание того, что скоро сдохну. Я начинаю подбрасывать эту гирю как сумасшедший. Ну а после на турник опять. Десяток раз отжался и пробежка. «Нужно чередовать нагрузку». Там рядом пацаны со штангой мне предлагают пару раз её отжать. Я и не против. - Раз, два три, - забрасываю я её на стойку. Тяжеловато для меня. Мне собственный вес попривычней. Чтобы восстановить дыхалку я делаю пробежку. Боль в мышцах мне дарует наслаждение. «И почему я раньше так не делал?» Внезапно чувствую, что для того, чтобы достичь привычной боли мне надо сильно больше заниматься. «И что это за чудо-пилюли мне прописал доктор?» Иду к своим вещам и их не нахожу на месте. Тогда иду к сержанту взвода. - Лейтенант Мактавиш, заместитель командира взвода, - представляюсь я по форме. - Да знаем мы, - небрежно отвечает он. - Позвольте обращаться ко мне по форме, - сверлю я его взглядом. Я знаю точно, в армии недопустимо панибратство. Он удивляется, встаёт и надевает свой берет, а после отдаёт мне честь. - Сержант второго отделение, - представляется он. - Где мои вещи? - Спрашиваю я. - Не могу знать! - Всё в том же чеканящем стиле отвечает он. - Их старшина забрал, - мне говорит солдатик, сидящий рядом с ним на табуретке. Я не прошу его вставать и отдавать мне честь, пусть отдыхает. Я разворачиваюсь на носке и пятке и марширую в офицерскую. Благо в этих военных городках всё по шаблону и легко найти. «Как же я соскучился за всей этой муштрой. Она для меня как игра», мысленно радуюсь я, заходя в кабинет. - Кто старшина? - С порога спрашиваю. - Ну я, а кто интересуется? - Извольте отвечать по форме. Перед вами офицер. Он удивляется моему тону, но всё ж вытягивается по струнке смирно и говорит. - Я старшина, - а после добавляет с кривой ухмылкой. - И чё дальше? - Где мои вещи? - Говорю и смотрю ему прямо в глаза. Он думает юлить, но всё же отвечает прямо. - Нельзя оставлять вещи на кровати, - и поразмышляв секунду, стоит ли со мной связываться, сообщает, - я их отнёс в каптёрку. Уже через 10 минут я раскладывал свои пожитки в тумбочке. «Эт правильно, что есть порядок», я удивляюсь собственному фанатизму, который вдруг во мне проснулся. Все эти правила, порядок, это же великолепно. И почему я раньше так не жил? Мне даже в институте нравилась военка, тем более сейчас, после стольких лет безуспешной работы офис-менеджером, она мне кажется глотком свежего воздуха. Достаю пузырёк со своими таблетками и читаю противопоказания: «Снижают чувствительность, повышает болевой порог». «То, что надо», думаю я, глотая без воды очередную таблетку. - Рота подъём! – Орёт сержант и все мы выбегаем строятся. Я быстро занимаюсь своё место в строю. Форма на мне сидит идеально, всё подогнано тютелька в тютельку, я хоть сейчас готов в элитные курсанты. Но здесь меня другая ждёт судьба. - Правое плечо вперёд! Мы выбегаем на пробежку и начинаем бегать вокруг плаца. Потом маршировать и отжиматься. А кто-то отправляется на стрельбы. Я погружаюсь в теперешний момент. Живу ни будущим, ни прошлым. Ведь будущего больше нет, а прошлое давно минуло. Есть только форма, автомат и норматив, чтобы сдать, пройти и пробежать. - Лейтенант Мактавиш, командуй! – Звучит команда и я выхожу на середину плаца. - Правое плечо вперёд! Бегом, марш! Быстрей, быстрей, быстрей! - Гоняю я солдатиков. Я и не знал, что у меня такой командирский голос. Всё дело в том, что в своё время командование мне никто не предлагал. Командовали Виктор и Роман. А я был исполнителем. Сегодня, наконец, настал и мой черёд командовать другими. Уже предвижу перешёптывания и косые взгляды. «Прислали же на нашу голову». «Не волнуйтесь братцы, - им в мыслях отвечаю я. - Поверьте я здесь очень ненадолго». Мы выбегаем на пробежку в лесистой местности. И я бегу немного впереди. Наш командир бежит немного сзади. - Песню запе-е-е-е-вай! - орёт командир. И все солдаты, в том числе и я почти одновременно начинаем волать дурацкую песенку. - Низко кружат вертолёты...тихо шепчут пулемёты… и спецназ морской пехоты вышел в джунгли на работу. А я по локоть закатаю рукава…. и всех вокруг переломаю на дрова, я буду женщин убивать и мне на совесть наплевать… Там в оригинале было «жечь и убивать», что тоже не особо. Но переделка мне нравится больше, по крайней мере она меня смешит. - И я с улыбкою весёлой, буду жечь чужие сёла… - вот здесь всё как в оригинале. - Мне всё равно что тут что здесь… мне всё равно где в землю лезть! «Эт песенка про меня». Я улыбаюсь, я счастлив, я наконец-то нашёл своё место в жизни. Возвращаемся с пробежки, солдаты мёртвые. Кто еле ходит, кто-то держится за бок в безуспешных попытках отдышаться. Конечно же, народ не подготовлен. Один я, не замедляясь, бегу на турничок. И почему я не пошёл в профессиональный спорт? Хотя я знаю почему, тогда сказали бы, что умер я от штанги. Хоть штанга мне не шибко нравится. Мне нравится движение, экшн, а не все эти превозмогания на пустом месте. После пробежки и обеда солдатам предлагается футбол. Я не особо футболист, ну не люблю я коллективный спорт. Но, как оказывается, я здесь один из лучших. Раньше я всегда стоял на воротах, а сейчас забиваю. Я думаю об этом и возвращаюсь к тем таблеточкам, которые мне выписал врач. И даже после футбола я не иду отдыхать. Я отправляюсь в оружейку и начинаю тренировать разборку-сборку автомата. Но для начала целый час сижу и чищу ствол. Ко мне подходит сержант и смотрит чем я занят. - Лейтенант, чистка оружия через час. - А что сейчас? - Округляю я глаза. - Отдыхаю, ты же после кросса. - Я отдохну, когда устану, - отвечаю и продолжаю тренировать разборку сборку. Конечно он удивляется, с другой стороны мы же свободные люди и каждый может сам решать, чем заниматься. Когда все чистят автоматы я затачиваю сапёрную лопатку. Мужик не врал, она действительно за свои деньги топ. На ней остатки глины с того места, где я похоронил Тиранчика. «Прости друг», думаю я и стираю последние воспоминания о нём. Мне на секунду становятся его жалко. Но я гоню подобные мысли прочь. Я методично натираю лопатку пастой, затачиваю лезвие точилкой. Их здесь дают сколько захочешь. Мне кажется здесь можно экипировать хоть целую армию с нуля. Но мне сейчас нужно экипировать одного себя. Я подбираю подходящий броник, сидящий на мне максимально плотно. Шлем от осколков… ведь от прямого попадания он не спасёт. Разгрузку, боевой нож. Их здесь коллекция, хоть жопой жуй. Видать закуплено с запасом. Я долго роюсь в ворохе тупых клинков и выбираю самый лучший на мой взгляд. Чтобы сидел в руке удобно. Хорошая нержавеющая сталь. Правильный металл с высокой проникающей способностью. Я понимаю, что мне этим ножиком вскрывать консервы. Но всё-таки не хочется, чтоб он подвёл на случай если у меня в руках не останется другого оружия. Я даже тренируюсь его метать, на всякий случай. Потом мы тренируемся метать лопатку. Благо в расположении части есть несколько бойцов, любителей метательного оружия. Сначала я только смотрю. А после говорю: - Давай попробую. И у меня получается, пусть не с первого раза, но получается. - Боец Омикрона должен быть смертоносен, - говорит мне парень с ирокезом. – Неважно, что у тебя в руках, гранатомёт или простая скрепка. - Но скрепки мы метать не учим, ха-ха-ха, - смеются остальные, смеюсь и я. Ведь здесь я свой среди своих. Мы отжимаемся и бегаем кросс, мы занимаемся намного больше остальных. И нас слегка побаиваются другие. В конце второй недели начинается боевое слаживание. Нашему взводу выдают 4 БМП. По машине на отделение. Всех офицеров собирают вместе и ставят боевую задачу: - Первыми ворваться на холм. Занять оборону и ждать дальнейших указаний. Всё ясно?! - Так точно! - Хором отвечаем мы. В наших планшетах уже загружены все карты. Мой командир никак не может разобраться в ней, но я уже всё понял. А что там понимать? Ищи точку координат, да рой окопы. - Смотри, - говорит майор, указывая пальцем на карту на своём экране, – твой взвод окапывается здесь. Он говорит это мне, а не моему командиру. Но мы всё понимаем оба. - Вопросы есть? Вопросов нет. А значит: по машинам! Он отдаёт команду, и мы бежим к своим бэхам. «Зачем в пустыне БМП? - Не понимаю я. - Гораздо эффективнее рейдерские багги». Я много видел видео на эту тему. Но мы не рейдеры и потому воюем по старинке. - Первое отделение в первой БМП, второе во второй, третье в третей. Грузимся быстро, выезжаем по очереди. Бегом, бегом, бегом! – Громко командую я, и на ходу залетаю в свою бэху. Там уже все сидят. А я на них смотрю. - Лопатки заточили? – Злобно улыбаюсь я. Они не понимают к чему вопрос и потому я уточняю. - Сейчас копать придётся, много! - Заточили, - врёт один из них, и я понимаю, что здесь собрались идиоты. «Придётся с ними поработать», думаю я и смотрю на своего командира. А он мужик не молодой, хрен поймёт, что привело его на эту бойню. Но явно не желанье пострелять. Какая мотивация других бойцов? Ведь кто-то хочет просто убивать, а кто-то умереть, как я. Но кто-то же, наверное, собрался защищать Омикрон. Или я чего-то не понимаю? «А сам-то что? Приехал чтобы сдохнуть», мне отвечает внутренний голос. «Эт точно», улыбаюсь я и вдруг как заору: - Песню запе-е-е-евай! - И слышу, как кто-то впереди начинает волать песню. - Низко кружат вертолёты! Ха-ха-ха! - Отставить, - командует старший лейтенант. И смотрит на меня, словно оправдываясь. - Голова уже раскалывается от этих песен. А в это время один из бойцов, позднего зажигания, начинает орать другую. - Я омикронский солдат… и мне на всё наплевать. С автоматом в руках… я иду умирать. «Прям в душу», думаю я. И похоже я не один так думаю. - Э-э-э-эй, начальник! – Кричу. - Прибавь газку. Наша БМП реально оживает. Мотор ревёт, колёса роют землю. И едем мы куда бодрей чем остальные. Я звоню командиру второго отделения по закрытой связи. - Вы чё отстали, блядь!? За мной, не отставай! - Так точно! - Слышу я в ответ и тут же перезваниваю третьим. - Вы чё там тормозите, не видите мы оторвались!? - У нас мотор не тянет. - Сейчас все выйдете из БМП и будете его толкать руками! Не выполните боевую задачу, я вас его тянуть заставлю! Бе-гом! Я реально вошёл в роль. И старший лейтенант улыбается. А БМП волочащиеся сзади, даёт по газам и вылетает вперёд, обгоняя нас. - Не обгонять, - опять звоню им и бросаю трубку. На место прибываем мы немного раньше остальных. Я первым выбегаю из БМП и громче всех ору: - Построиться, бля! - Пока они покидают бронированные машины, я даю следующую команду. - Рассредоточиться на хуй! Солдаты бросаются в рассыпанную, а старший лейтенант делает вид, что это он мне приказал командовать. - Лопатки в руки! - Срываю голос. – Бего-о-о-о-ом! Дроны в небо. Копаем по моей команде. Кто будет филонить – наряд вне очереди! Раз! И-и-и-и-и раз! И-и-и-и-и-и раз! - Быстрей, быстрей, собрались! Мы должны выиграть на хуй! Раз, раз, раз! Солдаты улавливают темп, и мы начинаем копать. А я назначаю «кричальщиков» от каждого отделения. Чтобы кричали по очереди. А сам я быстро обхожу всех, смотрю кто как копает. При мне копают хорошо, но без меня не очень. У кого-то яма уже по пояс, а кто-то ещё только сковырнул землицу. - Ты чё бля!? - Говорю и смотрю на одного из солдат у которого почти не выкопано. - Здесь земля твёрдая, - оправдывается он. - Жопа у тебя твёрдая, дай сюда, - беру лопатку и вижу, что это полное говно. Реально не копает. Я пару раз пробую копнуть и вижу, как он доволен тем, что у меня ничего не получилось. - Нахуй это, - отбрасываю я его лопатку и достаю свою. Раз, два, три и яма стала вдвое глубже. - Наряд вне очереди, - говорю - За что!? – Не понимает он. - А будешь пререкаться сейчас пешком пойдёшь в часть 20 км. Снаряжение нужно готовить перед боем, а не в бою. И он становится копать своей уёбищной лопаткой. Я возвращаюсь на своё место и продолжаю. - Раз! Раз! Раз! Копнули! Мы закопались быстрее норматива. И стали оборудовать пулемётные гнезда. И в этот момент приходит новая команда. «Покинуть позиции и переместиться в овраг». - Вот чёрт, - говорит старлей, - зря окопались, получается. А я ему в ответ: - Не зря, мы отработали взаимодействие. В бою никто не ставит нам оценки. Он смотрит на меня и понимает. - Далеко пойдёшь, - командир хлопает меня по плечу. Я конечно понимаю, что в душе он меня скорее всего ненавидит. Никто не любит выскочек. Но мне приятно слышать похвалу своей работы. «Если мне хватит времени, если только хватит времени», добавляю про себя. Мы быстро грузимся на БМП и переезжаем на новую позицию. А на наши позиции заходит другое подразделение. Я повторяю всё по кругу: - Выгружаемся бы-ыстро! Копать, раз! Раз! Дрон-перископ фиксирует объект. - В окопы, по машинам, под броню! - Командую я, и все разбегаются по своим местам. Тех, кто запутался или суетился я отмечаю для себя, чтоб знать кого куда направить. А сам сижу в своём окопе со снайперской винтовкой. И незаметно заряжаю настоящие патроны. Над нами пролетает аэростат. Снимает нашу подготовку. И то, как мы встречаем супостата. Но мне откуда знать, что это там. - Прошу разрешения стрелять, - я спрашиваю у командира. Он тоже растерялся. Походу не видел ещё врага. Здесь в Омикроне партизанская война, прямых столкновений не особо много. Секунда промедления: - Стрелять на поражение, - я отдаю команду взводу. И все начинают палить холостыми. А я открываю огонь боевыми. Я попадаю с первого раза. Никто не узнает, что это был я. - Оставить огонь! Оставить! - Командует старший лейтенант. - Это сигнальный аэростат, они просто следят за нашей подготовкой. Я возражаю: - А если это был бы враг!? И правда на моей стороне. Под вечер мы меняем дислокацию ещё раз. И каждый раз я заставляю их копать на полную. «Мне надо, чтоб вы привыкали, - думаю я. - Тяжело в учении, легко в бою». Меня в своё время Роман поднатаскал. Пару раз штрафанул, и я навсегда перестал филонить. Я понял главное тогда. От качества исполнения работы зависит твоя жизнь и жизнь других. «А также смерть врагов». Всё это время мы жрём сухпайки. Я отдаю команду, когда их раскрывать и начинать обед. Чтоб просто так никто ничего не жрал. Но вечером привозят кашу. Наш кашевар развёл костёр и сделал нам горячий чай. Я запиваю им тушёнку с кашей, и молча ем, смотря в огонь. - Спать! - Даю команду и направляясь в свою одиночную палатку. Она здесь делается из плаща. А остальные уж немножечко привыкли всё делать, когда я сказал. Все точно так же, как и я, шагают спать. Конечно назначается дежурный. Всю ночь кто-то стоит в дозоре. Всё чётко по системе, где каждый должен отдежурить хоть бы час. А утром приходит приказ, и мы отправляемся на полигон. И в 5:00 утра без завтрака запрыгиваем на свои бэхи и рвём на полигон, чтобы там оказаться первыми. Но первыми стрелять нам не дают. Приходится ждать первый взвод. Хоть нас и отмечают: - Молодцы, - говорить немолодой майор. - Старшему лейтенанту грамота. Внезапно выступает старший лейтенант. - И лейтенанту Мактавишу тоже, - говорит он майору. - Лейтенант Мактавиш? - Окидывает он собравшихся суровым взглядом. - Эт я, - надеваю берет и отдаю майору честь. - Молодец, - он пожимает мне ладонь. Пускают к стрельбам нас вторыми. В обход второго взвода. Это им наказание за медлительность. Наши отстреливаются хорошо. И пусть не идеал, но в норматив мы попадаем. За стрельбы получает грамоту командующий первого взвода. Но это не так важно. Главное, я слежу за тем, чтоб все солдаты попробовали пострелять из всех стволов и пушек. Чтоб каждый сделал пару выстрелов из РПГ. Все постреляли из пушки БМП. Из всех гранатомётов и автоматов. Я бегаю как посоленный, договариваюсь с начальством, чтобы нам выдали дополнительные боекомплект. Чтоб каждый отработал, и не боялся выстрела на фронте. А после каждого отстреленного рожка, я заставляю разбирать и чистить автомат. Чтобы дошло до корки головного мозга, и не пришлось раздумывать в бою, а делать всё на автоматизме. Я не скажу, что получается легко. Есть кто-то поумнее, а кто-то слишком медленный. Другие просто так тупят. Но главное не это, мне важно, чтобы солдаты уловили суть. Война - это работа. И делать её надо профессионально. Нельзя туда идти так просто с шашкой наголо. «А если бы я так работал на работе, меня бы хуй уволили», внезапно вспомнил я и мысленно добавил. «Ну и насрать». В конце стреляю из БМП. Всегда мечтал бабахнуть из огромной пушки. У нас осталось где-то 25 снарядов. И я сбиваю все мишени. - Класс! – Улыбаюсь я, когда выглядываю из люка. А все солдаты улыбаются, смеются. - Ха-ха-ха, ха-ха-ха! Мне кажется, что мы сплотились за этот день. А вечером нам всем дают 100 грамм, как будто фронтовые. Неважно пьёшь ты или нет, здесь надо выпить. Я пью и не пьянею. Видать таблетки действуют. Когда мы возвращаемся в казарму, я первым делом вновь смотрю противопоказания. Но там нет алкоголя, слава Богу. Хотя я не боюсь последствий. - Отбой! - Звучит команда, но я не собираюсь спать. Как офицер имею право заниматься своими делами. И я иду на полигон и марширую. Мне хочется потратить силы, нерастраченные за этот день. Как бы удивительно это не звучало, но у меня осталось куча сил. Я поднимаю ногу выше, тяну носок как нас учили, и марширую одиноко в тишине. «Ать, два. Левой, левой. Ать, два». Я приговариваю про себя. Мне это нужно, чтоб не думать. Сегодня было хорошо. Всё было так, как надо, а завтра не наступит никогда. Так почему же мне об этом волноваться? Внезапно начинается гроза. Здесь в Омикроне дожди идут не часто, ведь как-никак кругом пустыня. Но я не останавливаюсь, а продолжаю отбивать ногами ритм. «Ать, два, левой…». Наверно, именно за это меня прозвали Маршал. По крайней мере этим вечером я впервые слышу это слово. - Ну ты какой-то Маршал прям, ха-ха-ха-ха, - сказал мне капитан тогда. – Раз маршируешь под дождём. Я улыбнулся и продолжил чеканить ход. «Ать, два». К утру я так и не уснул, а сразу вышел на построение. И побежал со всеми кросс. Я отдыхал на завтраке, хоть не был голоден. Все чувства притупились, усталость я не ощущал. Я лишь хотел оружие и поскорее встретиться с врагом. С глазу на глаз с кем-нибудь таким же сумасшедшим, как и я. - Ну ты прям бешеный, - за завтраком сказал мне старший лейтенант. Я улыбнулся, хоть и пропустил мимо ушей.