Часть 6

Через неделю к нам заехал сам Полковник. Нас собирались строить на плацу, но многие с тем были не согласны. - У нас война, - сказал один из командиров. – Мы на плацу – мишень. - У рейдеров пока что нет таких ракет, - ответил нам майор. - Пока что, вы сказали, - ответил я, и все заулыбались. - Не будем рисковать, - продолжил капитан, и с ним все согласились. - У нас есть спутники, а у них нет, - упорствовал майор и задумчиво добавил. - Пока что нет. - Опять, пока что, - вновь сказал я. Майор задумался: - С одной стороны – начальство. С другой… мы на войне, и похуй на начальство. Здесь наша безопасность во главе. И все согласно закивали. Всю технику мы выперли из ангаров и устроили построение там. Вокруг нас столько ПВО, комар не проскочит. А технику сподручнее держать замаскированной в пустыне. Ангар придуман для построений не иначе. - Стройся, - командовал майор. И мы построились. Я выправки не требовал от своих солдат. Главное адеквация, а не выправка. Вот только у меня она осталась ещё с учебки. Мне нравилось ходить, втянув живот и выровняв спину. Когда все пуговички на месте. Есть в этом что-то правильное. Я долго не мог понять зачем мы маршируем. И тут допёр. Так тренируется выносливость. А ещё, когда все шагают в ногу, то легче передвигаться огромной коробкой. Так в древности все воевали. Сейчас же на войне важней рассредоточиться и закопаться глубже в землю. Ещё важней смотреть на все четыре глаза во все 15 сторон света. Чтобы муха не пролетела или мини дрон. - Левое плечо вперёд, - мы маршируем по бескрайнему ангару, освобождая место для проезда командирского джипа, в котором по правую сторону от водителя сидел мой университетский товарищ Рома. Здесь он большой человек, все его называют Полковником. Я слышал, что командующим он стал не просто так. Он обошёл других, кто были и опытней, и старше. Ведь Рома обожал войну. Он прямо ею жил. Я помню, как на парах он мечтал о том, что начнётся война и не придётся дописывать диплом. А я тогда шутил. - Сбежать решил от мирной жизни… не получится, ха-ха. - Ага, ха-ха, - мне улыбнулся Рома. Роман хороший командир, ведь для него солдаты, как семья. Он был всегда за нас горой. Я не такой. Вот попаду на фронт и там узнаю, кто я такой на самом деле. «Таблетки уж заканчиваются, нужно скорей попасть на фронт». Я размышлял в момент, как мимо нас проехал джип Полковника. Он глянул на меня, но я не шелохнулся. Сейчас я для него солдат, как все. - Здоров, сынки! - Поздоровался Полковник с людьми многие из которых были его старше. - Здравия желаю товарищ Полковник! - Я проорал, срывая горло, как в последний раз. - Надо послужить. - Всегда готовы! - Бодро орали мы в ответ. - Мы думали, что хватит времени вас подготовить, - его голос раскатывался под сводами ангара. - Но враг не дарит нам такой возможности. Он эту передышку использовал для укрепления своих позиций. Уже сейчас на юге собирают батальоны, которые скоро бросят на новый штурм Омикрона. Но город устоит, я верю, город устоит. Но только бои будут уже на улицах города. Нам нужно занять оборону. Но не на тех позициях, на которых мы сейчас. Не буду скрывать от вас, обстановка накалена. Каждый день они нам угрожает новым прорывом. Рейдеры Хаттаба слишком близко подошли к городу. Их нужно отбросить за высоты южнее Омикрона. И там закрепиться как следует. Только так мы сможем дотянуть до подхода подкрепления. Мне предлагают сдаться. Мне каждый день приходят личные угрозы от командиров рейдеров. Они хотят, чтоб мы ушли. И говорят, что это их земля. Но это наша земля! Он замолчал, под сводами ангара повисла тишина. Рома смотрелся слишком юным для той ноши, которую он на себя взвалил. Хотя, похоже, он был сейчас как раз на своём месте. - Я спрашиваю! Спрашиваю один раз! Кто из вас готов прямо сейчас отправиться добровольцем!? Нам не хватает сил чтобы выбить рейдеров из южных сёл. Но мы всё равно ударим и заберём сколько сможем. Улучшим позиции, займём оборону. Это больно, это страшно. От вас ничего не скрывается. Вы все вольны остаться в учебке, закончить обучение и после поддержать нас на новой линии фронта. Но кто уже готов сейчас!? Шаг вперёд! Он замолчал и в тишине я увидел единственного солдата, который сделал этот шаг. За ним пошёл второй. Ребята явно имели боевой опыт. Они были немного старше меня. Там подошёл и третий. И вот уже десяток бойцов стояли впереди одни, без подразделений. Все офицеры остались на своих местах. Я обернулся к своим бойцам и кивнул. - Идём, - я сделал шаг вперёд. За мной шагнули все. Сначала парочка, потом десяток. И вот уже 90% моего взвода стояло перед строем. Лишь несколько человек растерянно осматривались по сторонам. Один из них дрогнул и тоже подошёл к нам. Роман смотрел и ждал решения все остальных бойцов. Мой командир смотрел на меня с непониманием, а после сплюнул и махнул. - А хрен с ним, - и тоже шагнул вперёд. За ним пошли и остальные. Лишь один боец из нашего взвода остался на месте. Лично я его не осуждаю. В конце концов кому-то нужно закончить подготовку. «Не готов - не берись, как-никак здесь цена твоя жизнь». Считаю я. - Спасибо, спасибо, братцы, - кивнул Полковник. И мне показалось, что скупая мужская слеза скатилась по его щеке. - Спасибо Райан, - кивнул он мне. Не люблю я, когда меня выделяют. Я опустил глаза и не ответил. Полковник уж уехал, а перед нами встал майор. - Добровольцы, те кто вышел вперёд, остались. Остальные – разойтись! И мы остались в ангаре. Из нас сформировали два с половиной взвода и рассадили всех по БМП. Мы ехали на фронт своим ходом, под флагом Омикрона с песней: - Третий день пошёл без меня… я остался там на войне… пуля дура третьего дня… молча поселилась во мне. Нёс меня Серёга к своим… дождь рекою лил ему вслед… грустно умирать молодым… в 19 с четвертью лет, - солировал совсем юный паренёк. А дальше мы подпевали хором: - Мама этой ночью шёл дождь… над рекою тихо он плыл… Он тогда хотел мне помочь… мама этой ночью я жил… Слезливая такая песня, жалостливая. Но на войне всегда нужно быть на ты со смертью. Сегодня ты, завтра тебя. А следом придут другие. Не надо бояться смерти, ведь она всегда рядом. Я к ней уже привык, я чувствую её дыхание. Вижу, как она ждёт меня в гости. А я всё никак не захожу. «Уже скоро, уже совсем скоро», мысленно повторяю я. Нет, я не собираюсь её приближать. Она сама меня найдёт. В бою, надеюсь, на первой линии. Когда я буду прикрывать других от пуль, и сам одну из них поймаю. Меня такие мысли успокаивают. Уйти в бою красиво, всё лучше, чем парализованным на больничной койке. Хотя можно и так, у всех своя судьба и нужно принимать её достойно. Нас поселили в палаточном городке посреди пустыни. Здесь ничего кроме колючек и проволоки. Куда не глянь, кругом мины. А в небе порхают беспилотники. Они запрограммированы самоубиться о беспилотники врага. Моего непосредственно командира вызвали в штаб. А мне пока по рангу не положено. Вернулся он поздно вечером, взволнованный. Мы сели у костра под светом лун Альсары, заварили себе крепкий чай с поленом. И стали рассуждать. - Завтра в бой, - говорил он. - Пойдём на укрепление врага. Он рисовал прутиком на песке и говорил. А я внимательно его слушал, пытаясь всё это запомнить. Я знаю, что всё будет через час в моём планшете, что я смогу изучить карту боевых действий едва ли не на память. Но сейчас мне хотелось услышать живого человека. В конце концов его впечатления, его настроение могут значить больше чем бездушные снимки с беспилотника на сенсорном экране. - Враг удерживает несколько высот. Мы пробиваемся с фланга. На основном направлении наступает элитная гвардия Омикрона. Полковник сказал, что ожидает потери в размере 10% от личного состава. - Он накинул нас взглядом. - 10 на бумаге – 30 на земле. Это значит, что мы каждого третьего не досчитаемся после боя. - Оставить панику, - говорю я, закинув за голову руки, ложусь на спину. «Тебе легко говорить, ты всё равно умрёшь на днях. А им ещё, быть может, жить и жить», ответил внутренний голос, и я поглядел на костёр. В зубах я держал соломинку из пустынной колючки. А после хитро посмотрел на командира, который продолжал: - Мы идём на самом безопасном участке. Но это не значит, что будет легко. После артподготовки, нужно побыстрей запрыгнуть в окопы противника и завязать бой. Там на холме руины обсерватории. Катакомбы. Ох чувствую, что утро будет жарким. Я слушаю его и слушаю, а сам представляю себе обсерваторию в лунном свете. Как бы мне хотелось там побывать. «Побываешь», троллит меня внутренний голос. Я выливаю остатки заварки в костёр и отправляюсь спать. Утром подъём в 5:00 утра. Но никаких построений. Мы быстро собираемся и прыгаем в свои бэхи. А небо перед нами озаряют вспышки сигнальных ракет. Внезапно я слышу грохот, от одного звука которого мне кажется, что я уже умер. - Артподготовка началась, - мне сообщает командир, вжимаясь в кресло. А я, наоборот, пытаюсь пододвинуться к окошку, чтобы увидеть, что там впереди своими глазами. Там зарево. Летят ракеты. И всё кругом взрывается. Я слышу очереди пулемётов. - Они пытаются сбивать беспилотники, - прокомментировал командир. Он довольно много знает, надо держаться к нему поближе. Внезапно я слышу пару глухих ударов. И выстрелы пушки нашего БМП. - Это стреляем мы, - сообщаю я, как только получаю картинку с дрона-перископа. Пара рейдерских баги, несётся в нашу сторону на всех парах. «Бах, бах, бах», бьёт наша БМП, но не попадает. Один из багги запускает ПТУРС. Но динамическая броня отстреливает его на подлёте. «Бах, бах, бах», стреляет наш стрелок из 120 мм пушки прямо на ходу. - Мимо! - кричу я, глядя в перископ. - Возьми на 2° ниже! «Бах бах бах», и, наконец-то взрыв. Один из багги разлетелся на мелкие осколки и в небо метров на 20 взлетает его горящее оплавленное колесо. - Есть пробитие, - мне сообщает командир. И в этот миг второе багги запускает по нам ПТУРСы. Один взорвался так близко, что оглушает всех на несколько секунд. Я оглядываюсь по сторонам, в глазах двоится. Я понимаю, что меня не слышат, но всё равно ору: - Все врассыпную! – И первым выламываюсь из заднего люка. «Бах, бах, бах», беззвучно отрабатывает БМП по багги. Но их уже не две, а около десятка. Я вижу новое попадание. За мной из бэхи выламывается остальные бойцы. Но не успевает. Очередной ПТУР врывается в БМП, расшивая броню обшивки, словно старый пластик, разваливая бэху как консерву на несколько кусков. «Бабах», я слышу и внезапно понимаю. - Где командир!? Где командир!? - Ору я, пересчитывая выживших бойцов. Из десяти здесь шестеро, но я не вижу командира, водителя, наводчика и ещё одного паренька. - Где командир!? – Ору, срывая голос. Я наконец-то себя слышу. Один из мужиков постарше кладёт мне руку на плечо. - Теперь ты командир. Командуй, лейтенант Мактавиш. Я вновь оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мы в гуще боя. 2 БМП остались на ходу. Я перевожу свой шлемофон в режим командования. И громко, как контуженный, ору. - Окопаться! Немедленно занять оборону! Окопать БМП. - Я прямо на ходу отбрасываю автомат, выхватываю сапёрную лопатку и начинаю рыть, так крот. За мной все это повторяют остальные. Кто прямо из БМП выпрыгивает и копает под ногами, а кто-то отбегает чуть подальше. «Учение прошли не зря», по ходу понимаю я. И копавшись достаю свой автомат. Я начинаю из подстволки накрывать всё время подъезжающие багги. Нас прикрывает своим огнём два БМП. Хотя вторая бэха – не жилец. - Отвезти БМП за холм и там окопаться! - Ору я в шлемофон. - Беспилотники в воздух! Всем остальным закапываться. Я сам продолжаю закапываться, попутно отстреливаясь и создавая огненный вал для наступающих багги врага. Мы их набили больше десяти, но они всё прибывают. Рейдеры ползут в атаку молча, как под мефедроном. Завязывается стрелковый бой. Один наш пулемётчик уж погиб. Гранатомётчик переходит на осколочно-фугасные снаряды и начинает шмалять по подступающей толпе. Я быстро перезаряжаю свой автомат и начинаю бить, почти не целясь, по песку. Внезапно передо мной возникает фигура рейдера. Хрен знает, как он подошёл. Не думая отстреливаю ему полбашки. Он падает передо мной и истекает кровью. «Первый фраг», я думаю, что я в компьютерной игре. Я никогда не убивал и мне не жалко. В душе нет ничего, один расчёт. «Всё, жизнь моя прошла не зря», я перезаряжаю автомат и продолжаю радостно палить. Я заряжаю подстволку и стреляю навесиком по подъезжающему багги. «Точно в цель», и багги запылало. За моей спиной трое солдат сооружают миномёт. Он должен нас поддерживать огнём до подхода подкрепления. «Глядишь, мы ещё выберемся из боя», мысленно радуюсь я. «Насчёт подкрепления… кстати, а где оно?» Я задаюсь вопросом и вызываю штаб. - Говорит лейтенант Мактавиш, командующий взводом, мы попали в огненную ловушку, нас перехватили на контратаке. Срочно запрашиваем помощь! – Ору я шлемофон, в ответ же тишина. - У нас потери 50%! Из трёх БМП одна лишь на ходу. Ещё одна не подлежат восстановлению. Срочно запрашиваю помощь! - И снова ничего. Как будто там никто меня не слышит. Такое ощущение, что штаб покинул чат. «Мы в окружении, их всех давно убили. А мы сражаемся одни против бесконечной орды». Накатывают мысли, но я их прогоняю. - Прошу разрешения отступить, - я говорю не громко и тут же получаю ответ. - Райан, говорит Полковник. Они попали в штаб. Кто-то слил им все планы наступления. Они готовились. Вы там держитесь. Нельзя сейчас отступать. Иначе передовые части попадут в окружении. Слышишь Райан, продержись. Я тебя прошу, продержись сколько можешь, брат. Нельзя сейчас нам отступать, никак нельзя. И тут я понимаю, что дело швах. Их больше, и они сильнее. Не зря Полковник говорил, что силы не равны. Наш короткий рывок может обратиться полным разгромом Омикрона. И рейдеры войдут в беззащитный город. «Нам нужно намертво стоять, иначе Омикрон падёт уже сегодня, - думаю я. - А завтра утром в бой пойдут все те, кто не хотел вчера». И что тогда? Отказники и массовое бегство, потеря Омикрона и уход на север. За нами пустыня и комбинаты, а дальше Ксилиан. Нельзя нам отступать, на нас сейчас вся наша цивилизация смотрит. Я думаю всего секунду, а после отдаю приказ: - Вперё-ё-ё-ё-ё-ёд! В атаку! - Я подрываюсь со своего окопа. И с автоматом наперевес бегу прямо на врага. Передо мной возникает рейдерская баги которую я подбиваю прямой наводкой из подстволки. Никто из рейдеров не ожидал и не успел покинуть баги. Они в своей кабине жарятся и дьявольски орут, сгорая заживо. Я вижу, как огонь срывает кожу, обугливая черепа. «Такого больше нигде не увидишь», мысленно улыбаюсь я и прямо на ходу запрыгиваю под капот горящего багги врага. Меня обдаёт жаром, оплавляя кончики ресниц, но это не смертельно. «Тра-та-та-та-та-та», звучит мой автомат. В пустыне он не глушит. Скорей наоборот, приводит в чувства. Я чувствую, что в и меня попали. Но кровь не хлещет и боль пока терпима. С помощью лопатки я буквально подкапываюсь под баги, проползая под ним как крот и выглядываю с противоположной стороны. Открываю огонь на поражение по приближающимся рейдерам. Один из них совсем близко, и я, не разобравшись, метаю ему в голову лопатку. Он закрывается руками, и лезвие лопатки срезает ему палец на руке. - А-а-а-а-а-а! - Орёт от боли рейдер и тут же ловит пулю ртом. Она проходит через рот и вырывает половину черепа на затылке. «Тра-та-та-та-та-та», стреляю я по остальным. Не останавливаясь, я ползу к лопатке. Хватаю и отряхиваю с неё остатки крови и мозгов убитого мною рейдера. Передо мной пустая баги. Водитель что-то там замешкался пока брал автомат. Я не теряю ни секунды, как барс перелетаю метров 10. Почти на четвереньках, поднимаюсь на корпус и начинаю хреначить его по голове лопаткой со всей дури. Я не стреляю, чтоб не повредить систему управления багги. «Похоже транспорт исправен». Я улыбаюсь и запрыгиваю за штурвал, выбрасывают из-за него остатки рейдерского мяса, и обугленный труп. В бою я ничего не замечаю. Но, оказавшись за рулём, я вижу свою группу. Они все не зассали, а идут за мной. За ними едет БМП. Я вжимаю газ и, резко развернувшись, подхватываю на ходу двоих ребят. - Командир, там наш механик остался, обещал починить третью, вторая машина в норме! - Докладывает он и тут я вижу, как огромная ракета прилетает чётко в нашу бэху. - Сюда! - Кричу я остальным и собираю их на своём багги. Пытаюсь быстро сосчитать оставшихся бойцов. «Семь, восемь, десять», слагаю я в уме. «Плюс техник БМП». Мы облепили рейдерскую багги, как безбилетники обсаживают поезд. А я вжимаю газ на полную и вспоминаю, что мне нельзя водить. Что если я сейчас внезапно сдохну – то все погибнут. «Мы все и так, считай что, трупы», я понимаю это и лечу вперед. Нас со спины поддерживает пушка БМП. Враги никак не иссякают, но даже их не бесконечность. Мы вылетаем на одном дыхании на холм, туда, где стоит обсерватория, и нарываемся на противопехотную мину. Багги подкидывает в воздух, а нас разбрасывает по песку. Я проверяю себя, вроде цел. Какой-то осколок в ноге, но он особо не мешает. «Как же круто, что ослабла чувствительность», я поднимаю автомат, цепляю на ремень лопатку и как червяк ползу по направлению обсерватории. Оттуда по нам валит пулемёт. Лишь иногда я слышу БМП, а в небе гул от беспилотников. И вот мы сели. В одном рывке от заветной цели, но мы уже не можем пройти эти злосчастные 50-100 м. Кто где укрылся, кто-то за барханом, а кто-то окопался, как я и учил. Других уже убило. «Сколько же нас осталось?» Думаю я, но как считать не знаю. Враг может нас услышать, но это не так важно. - Говорит лейтенант Мактавиш, - я сообщаю в шлемофон. - Ну вот и всё. Мы почти у цели. Сейчас, по моей команде поднимаемся и идём в атаку. Иначе нас тут перещёлкают, как молодых. «Мы и есть молодые», я понимаю, но продолжаю. - Там пулемёт, всего один расчёт. А значит, максимум два человека. Нас около десятка плюс БМП. Сейчас встаём и в бой. Считаю до десяти. Вот так: раз, и-и-и-и-и, два и-и-и-и. Все поняли!? На 8 поднимаюсь я, на 9 остальные. – Я говорю и выключаю шлемофон. Не нужно, чтоб меня пеленговала система перехвата связи. Считаю я не торопясь. На счёт четыре я уже готов. На шесть – приподнимаюсь. - Семь… и-и-и-и-и-и… восемь! - Говорю я вслух и подрываюсь. «Тра-та-та-та-та-та», грохочет пулемёт. «Тра-та-та-та-та-та», стреляет автомат в моих руках. - Ура-а-а-а-а-а-а-а-а! - Орут бойцы и следуют за мной. Я чувствую, как пули свистят у моего виска. Но свет не выключается, а значит, что в меня пока что не попали. И вот я на позиции. Палю из автомата по бронированному щитку пулемётчика. А кто-то из солдат запускает гранату из подстволки. И все мы падаем на землю. Я слышу взрыв и пулемёт затих. Я поднимаюсь и пытаюсь осмотреться. Над нами в небе беспилотник. «Свой или чужой?» Не понимаю я. «Какая разница». - За мной! - Волаю я и мы бежим к руинам обсерватории. Кто-то стреляет в воздух, а кто-то целится в любой просвет. Я первым врываюсь на позиции врага. Перепрыгнув через оконный провал, я замечаю на камнях остатки пулемётного расчёта. Один из райдеров захлёбывается кровью, другого разорвало куски. Прикинув что к чему, я понимаю, что этот не жилец, и ничего уже не скажет. Выхватываю сапёрную лопатку и разрубаю ему череп, чтоб не мучился. Я никогда не думал, что в моих руках такая сила. Как всё затихло – пересчитываю бойцов. «Шестеро, двое ранены», подытоживаю в уме. А вслух говорю. - Нас семеро. Плюс техник в кабине БМП, - я всё ещё иногда слышу выстрелы. - Занять оборону бе-гом! - Кричу на подчинённых и подгоняю: - Бегом, бегом, бегом! Пока один из солдат перевязывает остальных. Мы делаем четыре пулемётные точки. У нас есть ручной пулемёт, к тому же уцелело орудие рейдеров. У одного из солдат есть гранатомет. Плюс надо БМП сюда хоть как-то подтащить. Мой шлемофон утерян в пылу боя, и я беру шлемофон одного из раненых бойцов. Он истекает кровью, совсем плох. Его конечно перевязывают, хотя, похоже, этот нежилец. - Его нужно эвакуировать, - говорит только-что назначенный мною медбрат. - По-хорошему нас тут всех пора эвакуировать! - В сердцах выпаливаю я. - Но сказано держаться, значит будем. «Тра-та-та-та-та», я слышу пулемёт и взрывы. «Бах, бах». - К оружию! - Командую и сам сажусь за снайперку на одном из направлений. В небо взлетает сигнальная ракета. Мы запрашиваем срочную эвакуацию. Один из наших истекает кровью. Другой на подходе, пусть кровь на время удалось остановить. «Пять человек, это по человеку на направление, - размышляю я. - Один обездвижен. Итого четверо активных бойцов против армии рейдеров. Сколько их там?» Я всматриваюсь в кадры с дрона-перископа и понимаю, что дела совсем неважно. Вокруг грохочет бой, но мы в каком-то оке тишины. - Похоже все про нас забыли, - говорит медбрат, осматривая мою рану. - Эт ненадолго, - бормочу я себе под нос, пока он делает мне перевязку заживляющим бинтом из аптечки, которую в пылу сражения он прихватил из битой БМП. - Да что ты меня трогаешь, - не даю ему больше себя осматривать. - Иди вон, другими позанимайся, - киваю на истекающего кровью бойца. И он послушно выполняет мой приказ. Здесь все послушно выполняют все приказы. - Они забрали БМП, - мне радостно докладывает дроновод. - Его оттащили от линии фронта двумя тралами. - Кто?! Кто они? Ты уточни! - Сурово спрашиваю я. - Свои вроде, - походу он и сам не в курсе. - Направить туда дрон. Выяснить где сейчас наши и откуда ждать подмоги. Над головой взрывается ракета. Нас периодически обстреливают, как будто палкой тыкают, мы живы или нет. Мы живы, но реакции не показываем. Ко мне поворачивается молодой парень дроновод и с ужасом сообщает. - Они идут в атаку. - Кто они? Блядь, просил же, уточняй! - Я реально на взводе. Здесь все такие. - Наши, - с улыбкой предполагает медик. - Враги! – Уточняет дроновод. Теперь и я уж наблюдаю на картинку с дрона-перископ. Там целая армада рейдеров, как минимум четыре багги с полным экипажем и несколько кроссовых мотоциклов. Все они направляются в нашу сторону. - Оружие на левый борт, - приказываю я. - Стреляем по моей команде. Все беспилотники в воздух. Бегом, бегом, бегом! Двое бойцов перетаскивают раненого вместе с пулемётом. Я лежу со снайперской винтовкой. Дроновод крутится со своими дронами. - Ждём, подпускаем ближе, - говорю. - Там ближе есть руины каких-то хижин, они укроются за местностью. - Слушай меня, бля, я сказал ждём! - Я натурально увлекаюсь, как будто я в компьютерной игре. А по спине сочится кровь, хоть рана уж давно зарубцевалась. Обветрилось губы и лицо, глаза болят от солнечного света. Приходится носить очки на максимальном затемнении. А в голову, как будто бы попали. Такая боль невыносимая. От этого хочется крепчашего кофе. Но мне так хорошо, так весело, так любопытно и так круто. «Кто сдохнет следующим?» Готовлюсь делать ставки. Я засекаю с помощью беспилотника одного из рейдеров. Тот видимо решил, что самый умный. Он очень близко подобрался к руинам брошенного дома. Я вскидываю снайперку и делаю поправку на ветер. Я никуда не тороплюсь, я так спокоен, как будто в тире. Ещё спокойнее. И целюсь я не в голову, не в грудь, я целюсь в ногу. «Бах», короткий звуки и байк взорвался прямо под его жопой, а самого его отбрасывает кубарем вперёд. Но он живой, хоть без одной ноги. Лежит орёт и истекает кровью. Я быстро перезаряжаю и прицеливаюсь. «Бах», думаю я, но не стреляю. Его я уж приговорил. Он валяется на песке, визжит и брызжет кровью, пытается зажать руками рану, образовавшуюся на месте оторванной ноги. Его уж не спасёт ничто. Но он подохнет не от моей пули, а от потери крови. Я экономлю патроны и готовлюсь встречать его друзей. Пусть рейдеры, но всё-таки они солдаты. А значит своего не бросят. И, как обычно я оказываюсь прав. Уже через минуту к нему подскакивает багги. «Бах», выцеливаю я мотор. И всё кругом мгновенно заволокло густым и едким дымом. В котором нихера не видно. Но я же вижу главное. Я вижу где лежит подстреленный без ноги. А остальные рейдеры поспрыгивали с баги и подползают к нему по песку. - Ползите ближе, - приговариваю я и целюсь в голову одному из них. Но вовремя понимаю: мгновенная смерть, это слишком легко. Я целюсь ему в спину. «Бах», и снова попадаю в ногу. Я вижу все гримасы на его лице. Такие муки, боли и страдания я никогда ещё не видел. Ему разорвало таз, и раздробило позвоночника. Но он ползёт, вцепившись пальцами в песок, подтягивая за собой безжизненные конечности. - Где вы? - Приговариваю я, выцеливая остальных. «Бах», третьего прикладываю в голову. Я быстро подрываюсь и меняю позицию. Как оказалось, вовремя, ведь по руинам обсерватории прилетает точно в то место, где я сидел. «Тра-та-та-та-та-та», звучат пулемёты. «Бах-бах-бах-бах», лупят миномёты. «Пиу-пиу-пиу», постреливают штурмовые винтовки. Я заряжаю пистолет-пулемёт. Готовлюсь принимать врага. Но прежде я поднимаюсь на самый верх. Я забираюсь на третий ярус. Здесь у меня секунда, иначе снимут с беспилотника. Меня интересует судьба последнего рейдера. И правда он лежит возле своих товарищей, воющий от боли. - Бах, - говорю я вслух и запускаю в него пулю. Я не смотрю чем всё закончится, бросаю снайперку и спрыгиваю с третьего этажа на бетонный пол. Через мгновение по мне прилетает беспилотник камикадзе. Мне вслед летят его обломки и ударная волна. На голову валятся кирпичи и камни. Я весь сгруппировался, чтоб принять удар. Я уже не чувствую боли, не чувствую ссадин. «А вот и каска пригодилась». Думаю я. По ней так приложило камнем, что она чуть не разломалась на куски. Зато хоть голова осталась цела и в сознании. А боль как будто вышибло глухим ударом из груди. «Бабах. Бах. Бах». По нашим позициям лупят ПТУРы. Но я не привык долго почивать на лаврах. Подскакиваю и с пистолет пулемётом на перевес бросаюсь на позицию. Врагов я замечаю на миллисекунду раньше, чем они меня. Стреляю по ногам и попадаю в одного из них. Я понимаю, что с такого расстояния пистолет-пулемёт по сути мелкашка. Но это не обычный пистолет-пулемёт. Здесь утяжелённый патрон. По сути это штурмовая винтовка с коротким дулом. В стенах обсерватории довольно сложно сражаться с длинностволом. Итог: один из рейдеров остался на песке, другой присел, и тут же получает дроном по башке. - Минус два, - вслух проговариваю я. Включаю перископ и что я вижу. Враг пятится по полю боя. Он потерял не так-то много человек, но не достигнув ничего решил ретироваться. Их командир реально идиот. - Слабак, - вслух проговариваю я и тут по нам начинают прилетать сто пятидесятые снаряды. «Бах, бах, бах», кто успел спрятаться, тот и выжил. Когда немного оседает пыль, я всё осматриваю в дрон-перископ. Он небесного цвета, его довольно тяжело выцелить. Но я заметил, что по нём уже стреляют. А значит, что минута-две и мы потеряем последний обзор. Враг отошёл на безопасное расстояние и дожидается подкрепления. По ним летят снаряды, летят издалека и часть они сбивают своим криворуким рейдерским ПВО. Такая штуковина, похожая на прицеп багги с четырьмя ракетами на борту. Они торчат над ней и хищно зыркают по сторонам. «Бабах». Опять по нам херачит арта. А я в укрытии, надеюсь там же остальные. Я вижу только раненого. Он закопался со своим пулемётом под груду обломков. Но он живой. Не улыбается, а просто поднимает большой палец вверх. И я ему киваю. Наш диалог прерывает очередной взрыв. «Бабах». Мы сидим и не рыпаемся. Ожидаем, когда рейдеры нанесут очередной удар. Внезапно в шлемофоне, который мне достался от одного из наших, звучит звонок. - Лейтенант Мактавиш, лейтенант Мактавиш, - звучит суетливый голос в трубке. – Ответьте, кто там главный!? Остался кто-нибудь живой? - Говорит лейтенант Мактавиш, - осипшим голосом отвечаю я. Я слышу короткое замешательство, а следом голос Ромы. - Бля-я-я, Райан, ты живой? Вас сколько там осталась? - Шестеро, - я сообща ему последнюю известную мне цифру. Хотя по факту вижу максимум троих. - Ребята, вы такие молодцы. Вы все герои. Вас Омикрон никогда не забудет. Держитесь родненькие. Ещё немножко надо продержаться. К вам на подмогу уже едет батальон. Мы вышли из горловины. Осталось совсем чуточку. Держитесь братцы, я вас умоляю. Мактавиш, слышишь, я тебе памятник поставлю золотой в центре Омикрона, если выстоишь. Держитесь бля… Его голос обрывается взрывом. Связи больше нет. Нас толи глушат, толи опять бомбят. «Бах, бах, бах, бах». - Ну вот и всё, - говорю я сам себе сорванным голосом и хлопаю по пистолет пулемёту на своей груди, вытряхивая пыль. - Хороший был бой, - я вижу свою кровь и поднимаю в небо взгляд. – Неплохая вышла жизнь.